Глава 26 — Глава 26. Кость.

**Глава 26. Кость.** «Ты никогда не говорила, что у тебя в Тэнчэне есть брат», — обратился Цэнь Е к Мяо Цзинь, но его взгляд был устремлён на Чэнь И, и он с лёгкой улыбкой добавил: — «Вы с братом абсолютно не похожи ни внешностью, ни характером». Мяо Цзинь улыбнулась: «Конечно, мы и не можем быть похожи. Мы просто какое-то время жили в одной семье, когда наши родители сошлись. А на самом деле между нами нет никакой кровной связи». Цэнь Е приподнял бровь, и его взгляд снова встретился с взглядом Чэнь И — тот был в повседневной куртке, держал руки в карманах, стоял прямо, но с какой-то непринуждённой, даже рассеянной манерой. Он не проявлял особого интереса к знакомству, но и не робел — вёл себя так, будто вокруг никого нет. Оба мужчины снова вежливо кивнули друг другу, уголки губ слегка приподнялись в улыбке. Все трое сели в машину: Цэнь Е и Мяо Цзинь разместились на заднем сиденье, оставив Чэнь И роль водителя. Мяо Цзинь забронировала столик в респектабельном ресторане, и собиралась пообедать с Цэнь Е. Сидя впереди, Чэнь И слушал их разговор. Голоса сзади звучали ровно, чётко — с той самой напускной уверенностью, что присуща деловым людям, стремящимся сразу заявить о своём статусе. В потоке профессиональной лексики то и дело всплывали свободные, почти небрежные фразы на беглом английском. Сначала они обменялись любезностями — поговорили о погоде и поводе для встречи. Оказалось, Цэнь Е приехал в регион по рабочему проекту, а поскольку его поезд шёл через Тэнчэн, он решил заехать и к Мяо Цзинь. Мяо Цзинь знала, что командировки для него — привычное дело: он постоянно взаимодействовал с правительственными структурами, и потому в её словах сквозила сдержанная гостеприимная скромность — та, что уместна, когда встречаешь важного гостя в своём родном городе. Потом разговор перешёл к Тэнчэну. Цэнь Е оказался удивительно осведомлён: он знал и о местных нравах, и о экономическом климате, и о культурных особенностях, причём говорил с такой лёгкостью, без запинки, будто бывал тут постоянно. Это было не так уж удивительно — выходец из интеллигентной семьи, он объездил всю страну с севера на юг, а так как у его матери была близкая подруга — уроженка этой провинции, он знал и некоторые детали, недоступные обычному туристу. Иногда Цэнь Е всё же бросал реплики и молчаливому Чэнь И, не давая ему окончательно выпасть из разговора. Узнав, что тот владеет бильярдным залом, он даже оживился: бильярд ведь считается игрой для джентльменов, а хороший игрок — это всегда человек, закалённый терпением и дисциплиной. Почувствовав в салоне лёгкий аромат табака, Цэнь Е ловко перевёл беседу на сигары и сигареты — и, искусно подбирая слова, заткнул каждую щель молчания вежливыми, но непринуждёнными фразами, от которых даже кожа будто расправлялась, а душа — смягчалась и расслаблялась. Машина остановилась у ресторана. Мяо Цзинь, на самом деле, хотела поговорить с Цэнь Е наедине, но тот искренне пригласил и Чэнь И — невзирая на статус или положение, он никогда никого не обделял вниманием. В каждом его жесте, в каждой интонации чувствовалась та самая изысканная учтивость, от которой собеседника будто окутывало тёплым весенним ветерком. Мяо Цзинь тоже мягко улыбнулась и сказала: «Ну что же.. Тогда пошли все вместе». «Да без проблем,» — легко согласился Чэнь И, — «пойду за компанию, заодно приобщусь к высшему свету жизни и расширю кругозор». На лице Чэнь И застыла полуулыбка — он не питал особой симпатии к лощёным элитарным манерам и сохранял ленивую, расхлябанную непринуждённость. Ловко подкидывая в руке ключи от машины, он неспешно последовал за ними внутрь ресторана. Здесь подавали местную кухню, хотя интерьер ресторана сочетал восточные и западные элементы. Из окон открывался панорамный вид на сад внизу, а блюда на столе были не просто вкусными, а искусно декорированными, с авторскими кулинарными экспериментами. За обедом Мяо Цзинь и Цэнь Е в основном обсуждали работу. Они были знакомы уже года три — сначала едва ли перебрасывались парой фраз, а потом постепенно сблизились. Мяо Цзинь проходила практику в его компании ещё на третьем и четвёртом курсах университета, а на каникулах и вовсе почти жила в офисе. После выпуска её сразу же приняли на постоянную работу — сначала в закупочный отдел, позже перевели в научно-исследовательский центр. А поскольку отдел Цэнь Е — юридический — постоянно взаимодействовал с её подразделениями, ей часто приходилось носить ему на подпись документы и подгонять согласования. Секретарь Цэнь Е, пожалуй, выпил за эти годы не один десяток чашек кофе, которые Мяо Цзинь неизменно приносила вместе с очередной стопкой бумаг. Позже, когда секретарь уже уходил домой, а вечерние часы тянулись нескончаемо долго, и Цэнь Е иногда получал от Мяо Цзинь чашку свежесваренного чёрного кофе. Видимо, этот кофе пришёлся ему особенно по вкусу — настолько, что в одну из ночей, когда уже не работало метро, и она собиралась вызвать такси, он увёз и её, и папку с документами на согласование.. к себе домой. «В научно-исследовательском центре были такие прекрасные перспективы … Ты ушла — и я действительно сожалею,» — сказал он. «Я не очень подходила для исследовательской работы,» — ответила Мяо Цзинь. — «Мой академический бэкграунд всё-таки слишком скромный. Вокруг одни магистры, доктора — сплошная элита. Там я могла занимать лишь периферийные должности. Лучше уж иметь твёрдую почву под ногами и работать техническим инженером — там мои усилия действительно заметны». «Но мне до сих пор твой кофе не даёт покоя,» — улыбнулся Цэнь Е. «На самом деле в нём ничего особенного нет..» — тихо добавила она, дрогнув ресницами. Они переглянулись и улыбнулись — мимолётно, без слов, оставив прошлое в лёгкой дымке. Сидевший рядом Чэнь И с каменным лицом пережёвывал жёсткий стейк, его красивые черты в этот миг казались особенно отчуждёнными и холодными. Мяо Цзинь бросила на него короткий взгляд, затем молча долила лимонную воду в бокалы обоим мужчинам и мягко перевела разговор обратно к Тэнчэну — о городской жизни, местных достопримечательностях, свежих новостях и повседневных радостях: где вкусно поесть, куда сходить, чем занять свободное время. Обед прошёл в самом тёплом расположении духа. Когда они вышли из ресторана, уже было около трёх часов дня. Мяо Цзинь должна была отвезти Цэнь Е в отель — ему предстояло днём участвовать в видеоконференции. Чэнь И, сославшись на дела, нехотя бросил ключи от машины Мяо Цзинь. Но Цэнь Е, перехватив их прямо над её плечом, легко поймал ключи в воздухе и, ослепительно улыбнувшись, сказал: «Спасибо». Они вдвоём стояли и смотрели, как Чэнь И, небрежно закурив, перешёл улицу, и его силуэт растворился в потоке людей. В тёмных глазах Мяо Цзинь мелькнуло что-то неуловимое. Цэнь Е, стоя рядом, заметил: «В нём есть что-то дикое». «Что ты имеешь ввиду?» — спросила Мяо Цзинь. «Такое ощущение, будто ему всё безразлично, что он совершенно свободен внутри. Видно, что повидал немало — наверняка не раз бывал в серьёзных переделках. Вряд ли он простой человек». Мяо Цзинь мягко улыбнулась: «Он таким с детства был». Пространство за рулём «Кадиллака» было просторным, специально отрегулированным — даже Цэнь Е, высокого телосложения, уселся с комфортом. По дороге к отелю они почти не разговаривали. Номер Мяо Цзинь заказала заранее, и протянула ему две ключ-карты. Цэнь Е взял одну себе, а вторую, зажав между длинных пальцев, открыто и спокойно протянул Мяо Цзинь: «Поднимешься, посидим немного?» Мяо Цзинь слегка сжала губы, на мгновение засомневавшись, но всё же взяла ключ-карту и последовала за ним наверх. Номер оказался административным люксом — рабочая зона была очень просторная и продуманная. Цэнь Е включил ноутбук и погрузился в видеоконференцию, которая, судя по всему, должна была продлиться часа два-три. Мяо Цзинь, по привычке, заварила ему кофе, нарезала фруктовую тарелку и тихо распорядилась, чтобы горничные забрали его одежду на глажку и стирку. Ещё со времён их университетской любви, угасшей вместе с выпускными экзаменами, Мяо Цзинь смутно ощущала: ей нужен именно такой мужчина, как Цэнь Е — сияющий, уверенный, обладающий зрелым обаянием и лёгкостью в любой обстановке. Когда-то, среди бесчисленных поклонниц Цэнь Е она смогла выделиться — трудно было представить, чтобы обычная девушка ещё на заре юности обладала подобной смелостью и решительностью. В ней удивительным образом сплелись черты, столь разные и сложные, что становилось ясно: она — не из тех, кого можно разгадать с первого взгляда.. Хотя, в её интересе к нему, несомненно, присутствовала доля расчёта, Цэнь Е считал это вполне допустимым. Однако он давно заметил: Мяо Цзинь страдает от острой нехватки чувства безопасности и доверия. В глубине души она была отстранённой, почти холодной — и явно избегала всего, что было связано с семьёй, что, к сожалению, совсем не располагало к ней родителей Цэнь Е. Конференция затянулась до шести вечера — закончилась как раз к ужину. Мяо Цзинь стояла у раковины, ополаскивая кофейную чашку, когда Цэнь Е, закатав рукава белоснежной рубашки, небрежно прислонился к столешнице рядом с ней: «Помнишь, как я расписываюсь на документах?» «Помню,» — тихо ответила она. Цэнь Е… С.Y. Он знал Мяо Цзинь уже несколько лет, но только сегодня услышал имя Чэнь И и увидел его лицо. Он и раньше знал, что ей нравятся мужчины, которые курят. Иногда он сам для вида закуривал сигару, и тогда Мяо Цзинь неизменно приближалась к нему сама, целуя его губы в тонком дымном шлейфе. Её тело в этом полумраке, окутанное лёгкой дымкой, становилось удивительно чувственным, страстным и соблазнительным — совсем не таким, как обычно, когда она была холодной и сдержанной. Цэнь Е усмехнулся: «Только сейчас заметил: у меня и у Чэнь И одинаковые инициалы». Он пристально посмотрел ей в глаза, на мгновение замолчал и тихо спросил: «Это он тот самый мужчина, что курит в постели?» Мяо Цзинь покачала головой: «Просто совпадение.» «Ты так долго не выходила на связь… И вдруг решила написать — и всё только ради того, чтобы случайно увидеться?» Она подняла на него взгляд — чистый, прямой, без тени двусмысленности: «Мне нужна ваша помощь, господин Цэнь». «В чём именно?» — спросил он. «Вы ведь столько людей знаете, у вас полно друзей-адвокатов, да и связи в правительстве крепкие — разузнать что-то о человеке для вас — раз плюнуть». Цэнь Е приподнял бровь: «Ты думаешь, в моём возрасте я ещё настолько наивен, чтобы быть чьим-то «добрым дядей»»? «Разве вы не должны мне, господин директор?» — с лёгкой улыбкой ответила Мяо Цзинь. Цэнь Е тоже усмехнулся: «Похоже, сегодня вечером я слишком много себе вообразил». ******* Она осталась на ужин в отеле, и покинула номер лишь около девяти вечера. Сперва она спустилась на парковку, чтобы найти машину, и заодно позвонила Чэнь И, чтобы уточнить, где оставить автомобиль — у бильярдного зала или у дома. С его стороны доносилась такая громкая музыка, что невозможно было разобрать, в караоке он или в баре. Голос звучал раздражённо — явно уже под хмельком — и он буркнул что-то невнятное. Мяо Цзинь не разобрала ни слова. А когда она перезвонила, он просто сбросил. Тогда она набрала Боцзы. Тот принялся звонить по цепочке общих знакомых и, в конце концов, дал Мяо Цзинь адрес. Совсем недалеко от отеля, на улице полной баров, она начала методично обходить заведения одно за другим. В последнем, у края танцпола, она наконец нашла Чэнь И. Он держал в руке бутылку пива, глаза его, тёмные, глубокие, с ленивым блеском — были устремлены на девушку в откровенном наряде. Они стояли вплотную, о чём-то шептались, смеялись, почти прилипнув друг к другу. Увидев, как она пробирается сквозь толпу, Чэнь И, не убирая руки с плеча девушки, холодно и спокойно уставился на Мяо Цзинь. Та остановилась прямо перед ним: «Уже так поздно, разве тебе не пора домой?» «В это время веселье только начинается,» — лениво протянул он, приподняв бровь и изогнув губы в соблазнительной, почти вызывающей усмешке. — «А у тебя уже всё закончилось?» В его телефоне была система отслеживания машины — целых семь часов автомобиль простоял на парковке отеля, не сдвинувшись с места. Мяо Цзинь поправила прядь волос, спадавшую ей на щёку, и, не обращая внимания на грохочущую музыку вокруг, спокойно ответила: «Да. Только что закончилось. Сколько ты уже выпил? Давай, я отвезу тебя домой». Он с интересом разглядывал, как она изменилась: длинные волосы, прежде ниспадавшие по плечам, теперь были небрежно собраны в свободный хвост; макияж слегка стёрся — яркий оттенок губ поблёк, оставив лишь нежный румяный цвет. Её глаза, хоть и выдавали усталость, сохраняли спокойную собранность. Чёрный трикотажный джемпер был застёгнут до самого подбородка — образ получился одновременно холодным, чистым и неприступным. «Поехали,» — коротко бросил он. Опрокинув остатки пива в рот, Чэнь И покинул бар, окутанный лёгким туманом табачного дыма и алкоголя, пошатываясь от выпитого. Усевшись на пассажирское место, он лениво вытянул длинные ноги, закинув их на переднюю панель. Телефон Мяо Цзинь завибрировал — звонил Лу Чжэнсы. Он уточнил один рабочий момент, а затем небрежно спросил, где она. Мяо Цзинь ответила мягко, но сдержанно: «Встречаю одного друга». И, не вдаваясь в подробности, через пару фраз вежливо положила трубку. «Не хочешь, чтобы Лу Чжэнсы узнал?» — спросил он. «Верно». «Так он твой бывший?» «Да». Чэнь И тихо хлопнул в ладоши, и в его голосе прозвучала то ли ирония, то ли искреннее одобрение: «Мяо Цзинь, ну ты даёшь! Молодец! Столько мужчин вертишь вокруг пальца, справляешься без напряжения, впечатляет!» Мяо Цзинь молча смотрела на дорогу. Она вела старенький автомобиль медленно, почти лениво, но за всю дорогу не ответила ни слова — пока машина наконец не остановилась у подъезда их дома. Тогда она спокойно выключила зажигание, повернулась к нему и, ровным голосом, без тени раздражения, ответила. «Благодарю за комплимент!» — с лёгкой насмешкой сказала она. — «Яблочко от яблони недалеко падает. Верхнее бревно кривое — нижнее и не может быть прямым. Это всё твои наставления, братец». Уголки губ Чэнь И дёрнулись, лицо потемнело, стало мрачным и напряжённым. Мяо Цзинь вышла из машины, бросила ему ключи и, крепко запахнув пальто, повернулась, чтобы уйти. Но Чэнь И, прислонившись к дверце автомобиля, окликнул её: «Мяо Цзинь!» Он полуприкрыл глаза, пальцы терли переносицу, вся его высокая фигура, обычно уверенная и дерзкая, сейчас выглядела усталой, чуть ссутулившейся. «Зайди домой, свари мне суп для опохмелки». Мяо Цзинь обернулась и некоторое время молча смотрела на него, будто размышляя о чём-то. Ночной ветер развевал её растрёпанные волосы, касаясь щёк мягкими прядями. Она устало отвела их назад — и в этом простом жесте мелькнула неожиданная, томная грация. Повернувшись к подъезду, она тихо и мягко спросила: «Дома есть молоко? Или хоть что-нибудь осталось поесть?» «Не знаю,» — пробормотал он, и голос был слегка хриплым, с лёгкой гнусавостью от усталости и выпитого. Мяо Цзинь уже какое-то время жила в общежитии, и с тех пор она совершенно перестала следить за квартирой. Чэнь И, в свою очередь, тоже не утруждал себя уборкой или чем-то вроде порядка. Так они снова оказались в этом пустом, запущенном доме, где царила тишина и запустение. Мяо Цзинь сняла пальто, закатала рукава и пошла на кухню. Быстро вымыв руки, она соорудила из оставшихся, но ещё не просроченных продуктов простой, но тёплый ужин — подала Чэнь И миску куриного бульона с яйцом и красными финиками. Тот растянулся на диване, как мешок, и без сил принял тарелку из её рук. В этот момент снова зазвонил телефон — звонил Цэнь Е. Мяо Цзинь вышла на балкон, чтобы ответить. Голос её стал мягче, речь — медленной и плавной. Побеседовав несколько минут, она положила трубку и тихо вернулась в комнату. Чэнь И устроился в диване, выпуская клубы дыма — табачный туман медленно расползался по комнате, будто застилая всё вокруг лёгкой дымкой. Мяо Цзинь нахмурилась, подхватила сумочку и пальто, лежавшие на краю дивана, и отнесла подальше — чтобы не подвергать их пыткам пассивного курения. В этот момент из-за дымовой завесы донёсся тихий, почти глухой голос Чэнь И: «Такой высококлассный, элитный парень… Как же ты его упустила?» «Хочешь знать?» — спросила она. «Разве не положено рассказать об этом собственному гэгэ?» — парировал он. Длинные пальцы слегка стряхнули пепел, затем он снова поднёс сигарету к губам, глубоко затянулся и выпустил в воздух тонкое, изящное колечко дыма. Она скрестила руки на груди, задумчиво помолчала, а затем тихо и размеренно начала: «Официальная причина — его родители сочли, что моё происхождение и социальный статус не соответствуют их ожиданиям. А вот настоящая… До того как Цэнь Е стал директором, в юридическом отделе было несколько менеджеров — каждый со своими покровителями и влиятельными связями. Там шла настоящая борьба за власть, постоянные интриги и подковёрные игры. В то время я работала в научно-исследовательском центре и занималась в основном сопровождением проектов. Чтобы эффективнее справляться с задачами, мне выдали расширенные внутренние права в системе. А так как до этого я долго работала в закупочном отделе, у меня там осталось немало знакомых. Один из соперников Цэнь Е — руководитель другого подразделения — как раз вёл крупный проект. Случайно, через несколько ниточек, я обнаружила в нём серьёзную брешь. Никому не сказав, я передала эту информацию Цэнь Е, прямо в руки. Он воспользовался ею и сумел устранить конкурента. Но к тому времени о наших личных отношениях уже кое-кто догадывался. Чтобы избежать обвинений в нарушении этики и корпоративных правил, мы решили расстаться. Я ушла из компании… А он дал мне слово — что обеспечит мне достойную карьерную компенсацию». В его голове тут же сложилась картина: «Значит, ты вернулась в Тэнчэн…» «Ты что, решил, что я вернулась из-за тебя?» — спокойно перебила Мяо Цзинь. — «На самом деле, нет. Этот проект оказался слишком запутанным — внутри компании идут острые разборки, и я боюсь оказаться втянутой в этот водоворот. Просто решила на время укрыться где-нибудь подальше от глаз. Я всегда говорила, что родом из провинции Чжэцзян, почти никто не знает, что на самом деле я из Тэнчэна». Чэнь И молча держал сигарету в уголке губ, его фигура будто окаменела в полумраке комнаты. Мяо Цзинь медленно моргнула: «Разве ты сам не просил меня убраться из твоей жизни навсегда? Я и не собиралась надолго задерживаться в Тэнчэне. Как только уляжется вся эта заваруха, как только использую передышку — снова уеду. Мои амбиции и карьерный путь не умещаются в рамках этого маленького городка…» «Чэнь И, я же говорила когда-то: я больше не вернусь в Тэнчэн». Он слабо растянул губы в прозрачной, почти призрачной улыбке: «Замечательно… Ты просто… чёртова… Да уж, ты просто молодец… Узнаю тебя — настоящую Мяо Цзинь». Она мягко, почти нежно улыбнулась, и вдруг её глаза засветились — ярко, искренне, как будто в них загорелась тихая, но настоящая радость. Она с теплотой посмотрела на него: «Всё же хочу сказать тебе спасибо. Благодаря тебе я отлично провела свои университетские годы. Та сумма, что ты мне дал, дала мне уверенность для жизни одной в незнакомом большом городе — я почти не тревожилась о быте. А вместо этого попробовала столько всего: впервые всерьёз влюбилась, научилась краситься и одеваться, завела друзей, начала общаться с людьми более высокого круга… посещала светские мероприятия, элитные приёмы… И, кажется, никто там и не догадывался, что когда-то я была той самой «нищенкой- обузой», которой в детстве даже есть было нечего..» Чэнь И молча смотрел на неё — пристально, неподвижно, будто пытаясь запомнить каждую черту. В её глазах будто собрался весь тёплый свет звёзд — мягкий, сияющий, полный невысказанной нежности. Она протянула тонкие, белые пальцы и осторожно, почти робко коснулась его чётких бровей, резких скул, черт лица, ставших такими знакомыми и чужими одновременно. «Чэнь И..» — прошептала она, едва слышно, — «для меня ты всегда останешься моим первым благодетелем. И, думаю, именно этого ты и хотел — чтобы я смогла подняться выше, уйти дальше..» «Отлично,» — тихо сказал он, не открывая глаз. Его густые ресницы дрожали, голова чуть запрокинулась, горло сжалось в комок, а кадык нервно дернулся. — «Ты отлично справилась…» Она наклонилась и осторожно коснулась его лба лёгким, почти невесомым поцелуем. Ароматные пряди её волос коснулись его щёк, и без слов, лишь взглядом и тихим дыханием, она спросила: «Хочешь?.. Прошло уже шесть лет… А я до сих пор часто вспоминаю те дни..» «А почему бы и нет?» — в уголках его губ заиграла жестокая, почти горькая усмешка. — «Ведь тем летом…Ты же тогда тоже сама на меня залезла».