Глава 25 — Глава 25. Кость.

**Глава 25. Кость.** Двое стояли рядом, но каждый был погружён в свои мысли, будто друг друга не замечая. Только когда вошёл Лу Чжэнсы, в тишине наконец зазвучали голоса. Чэнь И, зажав сигарету в зубах, молча вышел в гостиную — докурить. Спальня Мяо Цзинь была практически опустошена. Под кроватью оставались два пластиковых контейнера — их она вытащила из шкафа, когда только вернулась. Лу Чжэнсы спросил, хочет ли она забрать их с собой. Она покачала головой. «Это то, что оставалось тут всё это время, ещё до университета,» — сказала она. — «Старая одежда и всякий хлам. Давно уже не нужны». У неё оказалось совсем немного личных вещей. Многие предметы она оставила здесь: новые занавески, письменный стол со стулом, матрас, подушки и всякие мелочи для дома, накопившиеся за время жизни в этой квартире. Мяо Цзинь обернулась и спросила: «С этим всем сам решишь что делать». Говорила она с Чэнь И. Он стоял, придерживая сигарету между пальцами, слегка отвернувшись вполоборота, и только невнятно буркнул что-то вроде «угу». Когда Мяо Цзинь и Лу Чжэнсы направились к выходу, он без особого интереса, будто всё происходящее его вовсе не касается, последовал за ними вниз — проводить гостей. Багажник захлопнулся, и в этом тихом щелчке почему-то прозвучала лёгкая грусть, какое-то чувство прощания с родным домом. Лу Чжэнсы уже завёл двигатель. Мяо Цзинь открыла дверцу с пассажирской стороны, обернулась и тихо сказала: «Ну.. Я поехала..» Чэнь И смотрел на неё — лицо его было неподвижно, сурово, будто высечено из холодного камня. Только по чёрным вискам скользнуло едва уловимое движение вен, и он сухо, медленно выдавил: «Хорошо». Мяо Цзинь встретилась с ним взглядом и вдруг мягко улыбнулась — той редкой, тёплой улыбкой, от которой у неё нежно расходились брови, а глаза становились прозрачными и светлыми. Затем она развернулась и села в машину, тихо захлопнув за собой дверцу. Чэнь И засунул руки в карманы и, небрежно опершись на бок, остался стоять у окна автомобиля. Его взгляд, тяжёлый и плотный, как тень, пронзал сквозь тонированное стекло — глубокий, тёмный, полный невысказанного. Машина тронулась. Мяо Цзинь пристегнула ремень безопасности и тут же завела разговор с Лу Чжэнсы. Она вернулась в Тэнчэн в августе — с тех пор прошло уже три-четыре месяца, и время будто ускользало между пальцами. За это время она полностью освоилась: и в работе, и в быту. Лето в Тэнчэне тянулось бесконечно — жаркое, липкое, душное, — и лишь теперь, наконец, в воздухе появилась первая прохлада. Лу Чжэнсы учился в университете на севере и до сих пор с теплотой вспоминал осенние и зимние дни — прозрачный, колючий морозный воздух, хруст снега под ногами, утренний иней на ветвях. А вот Мяо Цзинь чувствовала себя здесь как дома. Она всегда обожала лето — буйную зелень, деревья и травы, рвущиеся ввысь, и ощущение влажной кожи, покрытой лёгкой испариной от жары. Разговор плавно перешёл от Тэнчэна к личному. Лу Чжэнсы слегка прикусил губу и спросил — осторожно, но прямо: «Вы с Чэнь И жили вместе ещё в старших классах?» Он не был уверен, но у него сложилось такое впечатление — отдельные фразы Ту Ли, редкие намёки самой Мяо Цзинь и даже то, как был обустроен их дом: вещи, привычки, манера держаться друг с другом — всё говорило об общем прошлом, уходящем корнями ещё в школьные годы. «Да, в то время мы жили только вдвоём. Мама уехала в другой город, я училась в школе, а Чэнь И уже работал,» — сказала Мяо Цзинь. «Но когда я слышу, как вы разговариваете с И-гэ, у меня постоянно возникает ощущение… будто вы почти незнакомы,» — осторожно заметил Лу Чжэнсы. Мяо Цзинь тихо рассмеялась: «Раньше мы часто ссорились. А потом несколько лет вообще не общались. Так что можно сказать, что сейчас мы мало знаем друг друга». Лу Чжэнсы улыбнулся и спросил, уже с лёгкой шутливой интонацией: «Значит И-гэ ходил на твои родительские собрания? И вообще — он за тобой присматривал? Очень трудно представить, что вы могли ссориться». «Ты услышал это в том ресторане?» — слегка удивилась Мяо Цзин. — «Ну, он иногда принимал участие… Если я плохо училась или прогуливала. В конце концов, кроме него, у меня никого не было». «А почему, когда ты поступила в университет, вы перестали общаться?» — Лу Чжэнсы помолчал, потом добавил мягко: — «Просто мне кажется… и ты, и И-гэ — вы оба думаете друг о друге». Мяо Цзинь взглянула на него — пристально, но без упрёка. «Ты, похоже, хочешь спросить, не связана ли моя близость с тобой с Чэнь И? И вообще… каковы наши с ним отношения на самом деле?» Лу Чжэнсы покраснел — его мысли будто прочитали вслух. Он смутился, отвёл взгляд и пробормотал: «Ну… просто… это немного странно выглядит. Признаюсь честно — я до сих пор толком не понимаю, что между вами». «Да,верно.. Извини, что втянула тебя во всё это,» — с лёгкой улыбкой сказала Мяо Цзинь, и её глаза на миг вспыхнули тёплым, чуть насмешливым блеском. — «Раз уж речь зашла об этом… Может, просто остановимся сейчас? Я угощу тебя обедом в знак компенсации. Согласен?» «Но… Почему бы нам не попробовать стать настоящей парой?» — Лу Чжэнсы стиснул руль так, что костяшки пальцев побелели. Он чувствовал, как напряжение подступает к самому черепу, и, наконец, решился сказать прямо: — «Мяо Цзинь… Ты мне очень нравишься. С того самого момента, как ты впервые со мной заговорила, у меня внутри всё перевернулось. А за это время… Мы ведь так хорошо понимаем друг друга — и в работе, и в обычной жизни. Нет шероховатостей, всё так гладко и спокойно. Ты… Не могла бы ты просто подумать обо мне? Всерьёз?» Он был по-настоящему хорошим парнем — честным, искренним, бесхитростным. Мяо Цзинь действительно испытывала к нему симпатию: он был открытый, прямой, никогда не давил и не рылся в её тайнах, даже когда чувствовал, что она что-то скрывает. И именно из-за этой его чистоты её собственные мотивы вдруг показались ей особенно мелочными и недостойными, почти грязными. Она замялась, сердце сжалось — и прямо в этот момент раздался звонок. На экране высветилось имя: Чэнь И. Она приняла звонок. Сначала в трубке повисла тишина — пустая, напряжённая. А потом донёсся медленный выдох. Мяо Цзинь сразу поняла: он курит — лениво, рассеянно, будто дым уносит его мысли в какое-то далёкое, размытое пространство. «Мяо Цзинь..» — произнёс он. Голос был хриплый, грубоватый, с длинным, томным шлейфом — будто вырвался из самой глубины его горла. «Да?» — отозвалась она. И этого одного слова оказалось достаточно. Лу Чжэнсы почувствовал, как голос Мяо Цзин мгновенно изменился — стал необычайно мягким, тёплым, почти шёлковым. Не просто нежным, а прозрачно-ласковым, таким, каким она никогда не говорила с ним. «Уехала?» «Уехала». «Я скучал по тебе…» Она молчала, ожидая продолжения. Но он больше ничего не сказал — резко оборвал разговор. Мяо Цзинь медленно опустила телефон и повернула голову к окну. Её профиль был прекрасен — чёткие линии скул, чуть приподнятый подбородок, но в глазах читалась тихая, глубокая отстранённость. Разговор с Лу Чжэнсы был прерван посреди самого главного — и возобновить его уже не получилось. Он вдруг осознал: хотя она сидит рядом, в его машине, в его жизни — сейчас она уже далеко. Она погрузилась в какую-то свою, особую атмосферу, сотканную из недосказанных слов и воспоминаний, где для него нет места. Ему стало грустно — не по-детски обидно, а с тихой, взрослой тоской. Он знал её уже не один месяц, провёл с ней много времени… но так и не сумел понять. Она — слишком сложна? Или он — слишком недалёкий?.. Вернувшись в компанию, ни Мяо Цзинь, ни Лу Чжэнсы так и не заговорили о том, что произошло в машине. То ли работа их завалила с головой, то ли оба не знали, с чего начать — и молчание повисло между ними, словно невидимая стена. ******* Чэнь И не выдержал уже на второй день. Вечером, выйдя из бильярдной, он придумал какой-то предлог и отправился в пром.зону — туда, где работала Мяо Цзинь. И ему повезло: коллеги затащили её поужинать в каком-то дешевом ресторанчике. Когда она вышла вместе с ними, он уже ждал у обочины, припарковавшись у тротуара. В зеркале заднего вида он увидел, как они неспешно поворачивают из-за угла— Мяо Цзинь в центре всей компании, смеётся, что-то говорит. Чэнь И вытянул руку с зажжённой сигаретой за окно и, не отрывая взгляда, устремил его прямо на неё — пристально, почти жадно. Мяо Цзинь заметила машину издалека. Она остановилась, сказав что-то коллегам, а сама медленно пошла к чёрному автомобилю. Лу Чжэнсы, стоявший чуть поодаль, смотрел, как она приближается к водительскому окну и начинает разговор с человеком внутри. Он не слышал слов — но и без них всё было ясно. Он, конечно, знал, что это машина Чэнь И. Но разве в этом было что-то странное? Всё выглядело совершенно естественно — разве нет?.. Мяо Цзинь села в машину. Чэнь И предложил прокатиться по ночному городу, спросил, не хочет ли она заехать в торговый центр. Но было уже поздно, и ей не хотелось далеко ехать. Тогда он просто стал кружить по окраинам промзоны. Случайно они выехали к пустырю, поросшему буйной, колышущейся травой. Перед ними простиралось море камыша и тростника, волновавшихся под лёгким ветром, — и над ними, в туманной дымке, низко висела полная луна, словно сошедшая с древней картины. Всё вокруг — тишина, лунный свет, бескрайние заросли — было так пронзительно одиноко и вечно, будто мир застыл на краю времени, в самом сердце забвения. Машина остановилась у обочины. Чэнь И наклонился к ней и поцеловал — глубоко, требовательно. Её губы, нежные, как лепестки дикой розы, были влажными от ночной росы. Его язык смело вторгся в её рот, и между ними, в тесном пространстве приоткрытых губ, заплелись прерывистые, томные вздохи. Это был их первый поцелуй настоящий поцелуй спустя столько времени — на открытом воздухе, под покровом ночи. Красивая женщина и мужчина с резкими, благородными чертами лица — оба были безупречно одеты, но именно эта наружная благопристойность делала их внезапную близость особенно волнующей, почти запретной. Он бережно втянул её язык к себе, приглашая исследовать его пространство, и теперь она двигалась в его рту, окутанная густым, тяжёлым ароматом табака, в котором едва угадывался тонкий оттенок её собственного парфюма. Он ловил её взгляд — и видел, как румянец разлился по её щекам, как глаза потемнели, а губы стали сочными, пьянящими, будто спелый персик в полуденный зной. Его сильные руки скользнули по её спине, пытаясь прижать её к себе, вплотную, так, чтобы она стала частью его тела. Но Мяо Цзинь вовремя отстранилась, прислонилась к двери машины и тяжело дыша, дала понять: дальше — нельзя. В полумраке глаза Чэнь И блестели ярко и хищно, как у волка, впервые увидевшего свою добычу. Мяо Цзинь спросила, не хочет ли он что-нибудь сказать ей. Он откинулся на сиденье, снова опустил голову и закурил — будто дым мог заглушить то, что рвалось наружу. Потом бросил вопрос, не поднимая глаз: «А что мне нужно сказать?» «Скажи то, что не сказал за эти шесть лет,» — тихо ответила она. Без разницы — нежные слова или ложь. Главное, чтобы он открыл рот. Чтобы хоть раз нарушил молчание. Он глубоко затянулся, выдохнул дым и сказал совершенно спокойно: «Кажется, мне нечего сказать. Мы ведь расстались по-хорошему, разве нет? Пошли разными дорогами. Без обид, без привязанностей, без долгов. Каждый — своей жизнью». Помолчав немного, он добавил, чуть глухо: «На самом деле… тебе не следовало возвращаться». В глазах Чэнь И стояла густая ночная мгла, туманная и непроницаемая. «Стоило тебе вернуться — и мы опять стали вот такими,» — произнёс он тихо, с едва сдерживаемой горечью. — «А толку-то? Ты держишь меня на крючке: ни отпускаешь, ни идёшь навстречу. Ни вверх, ни вниз — вечно в этом подвешенном состоянии. И всё по-своему, не уступая». Он резко бросил сигарету под ноги и с силой затёр её каблуком, будто хотел уничтожить не только уголёк, но и всё, что он символизировал. Мяо Цзинь повернулась к нему. Её глаза блестели в темноте — мягкие, влажные, как озеро под луной. «Ты действительно скучал обо мне?» — спросила она. — «Я поступила в университет… И всего через два месяца твой номер стал недействительным. Я больше не могла до тебя дозвониться — ты просто исчез. Ни одного звонка, ни единого слова, ни одной попытки найти меня. А теперь… Разве у тебя не должно быть сотни слов в оправдание? Разве не пора всё объяснить?» «Мы всё-таки столько лет жили под одной крышей… Конечно, время от времени я тебя вспоминал,» — сказал он без особого выражения. «Когда ты уехала учиться, я шатался без дела. А когда сменил номер, дел было уже по горло, работы — вагон и маленькая тележка. В итоге подумал: а о чём, собственно, писать или звонить?» — Он говорил легко, почти равнодушно, как будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Вот уже несколько месяцев она вела себя так, будто ничего не произошло — ни вопросов, ни упрёков. И он, в свою очередь, тоже делал вид, что между ними нет непрояснённых долгов и боли. Они молча сошлись на этом негласном уговоре — удивительно слаженно, почти интуитивно. И только в тех редких, жарких моментах, когда между ними возникала напряжённая, телесная близость, эта хрупкая оболочка молчаливого согласия трескалась — и сквозь неё прорывались настоящие чувства: обида, притяжение, смутная тоска… То, что слова упрямо отказывались выразить. Мяо Цзинь скрестила руки на груди и холодно смотрела вдаль — взгляд её был отстранённым, почти ледяным. Вся томная, пьянящая атмосфера исчезла без следа. Они молча сели в машину. Чэнь И отвёз её прямо к офису, не сказав ни слова о том, когда они увидятся снова, резко развернулся и уехал. ******* Никаких звонков от него так и не было, но в один из дней ей неожиданно позвонила Ту Ли. После столь долгого перерыва в общении, та, не упоминая ничего другого, сказала вдруг, что надевала её платье и, возможно, случайно испачкала или повредила его, пока они.. баловались с Чэнь И. Она хотела возместить ей ущерб новой вещью и спрашивала, сколько стоило то платье и какой у него бренд. Дело было не в том, что Ту Ли назойливо решила цепляться за Чэнь И, просто Мяо Цзинь ей сильно насолила, и теперь она решила: раз уж ей самой было плохо, пусть и другая почувствует эту горечь. После разговора с Ту Ли лицо Мяо Цзинь стало заметно холоднее. Она взяла кружку с водой и долго стояла у окна, глядя вдаль — будто пыталась выпить всё накопившееся напряжение глоток за глотком. Через несколько дней она позвонила Чэнь И. В трубке слышались отголоски бильярдного зала — стук шаров, приглушённые голоса. Она спросила, можно ли на один день взять у него машину: служебный автомобиль компании было не совсем удобно использовать исключительно для своих личных нужд. «Зачем?» — спросил он. «Приедет один друг в Тэнчэн. Хотела покатать его по городу, показать окрестности». «Когда?» — спросил он. «Завтра. Он в рабочей командировке, но будет проезжать через Тэнчэн — я поеду встретить его на вокзал». «Я сейчас в соседнем городе, участвую тут в одном неофициальном турнире. Завтра вернусь. Что за человек? Я могу сам заехать за ним и привезти его к тебе». «Нет,это неудобно.. Я хочу сама его встретить», — ответила она мягко, но уверенно. Чэнь И слегка нахмурился: «Хорошо. Завтра утром я заеду». Он вернулся в Тэнчэн ещё ночью, а утром, едва сменив одежду, отправился к Мяо Цзинь. В тот день она взяла отгул — и, хоть и старалась не выглядеть слишком нарядной, всё же тщательно, с изящной небрежностью привела себя в порядок: чёткие, ясные черты лица, свежий румянец на губах, белоснежная кожа, длинные волосы, мягко ложащиеся по плечам. В её облике чувствовалась ленивая грация и тёплая мягкость — и при этом какая-то естественная, непринуждённая благородная сдержанность. Чэнь И никогда раньше не видел её такой. Он сразу всё понял и, прищурившись, прямо спросил: «Не хочешь ли взять Лу Чжэнсы с собой?» «Чжэнсы не подходит для этого,» — ответила она спокойно. «Кого же ты встречаешь, раз Чжэнсы не подходит?» «Это бывший коллега по работе». Он на миг задумался, потом постучал пальцами по краю окна: «Ты хоть знакома с моей машиной? Лучше садись рядом — я сам отвезу тебя на вокзал». «Тоже неплохо,» — улыбнулась она. — «Побудешь моим шофёром». Поезд прибывал в 10:50. Мяо Цзинь стояла у выхода из зоны прибытия, держа телефон у уха и перекинулась с кем-то парой фраз. Внезапно её взгляд упал на мужчину в безупречном костюме, выходящего из толпы пассажиров. Лицо её мгновенно озарила тёплая, сияющая улыбка. Они пошли друг другу навстречу и обнялись прямо посреди людского потока. Мужчина ласково похлопал её по спине и с улыбкой спросил: «Ты одна приехала?» «Почти,» — ответила она легко. Чэнь И прислонился к дверце машины и наблюдал, как они выходят вместе. Мужчина был высоким и стройным, лет тридцати, в аккуратных очках с дорогой золотистой оправой — с лёгкой интеллигентной чёткостью в чертах и спокойной, сдержанной элегантностью. Он слегка придерживал Мяо Цзинь за спину, бережно, но уверенно. Она шла, обращённая к нему всем лицом, легко откинув прядь волос за ухо. Два красивых человека — он, строгий и благородный, она — сияющая и утончённая. Всё в них ясно говорило окружающим: «мы идеальная пара». «Это мой брат, Чэнь И,» — представила она кратко. — «А это Цэнь Е, бывший коллега. И.. друг». Двое мужчин — один грубоватый, другой утончённый — сохраняли на лицах учтивые улыбки, но в глубине глаз не было и намёка на тепло. Они обменялись рукопожатием, сжав ладони чуть сильнее необходимого, и тут же отпустили. Поданная визитка была выполнена на плотной, дорогой белоснежной бумаге. Чэнь И скользнул взглядом по ней — «Директор по юридическим вопросам в Большом Китае». Должность звучала респектабельно и слегка напыщенно. А эта фамилия… как читается? Кажется, при династии Тан был поэт с таким же иероглифом? ***«Большой Китай» - Это регион, включающий:*** ***Материковый Китай (КНР)*** ***Гонконг (Сянган, особый административный район)*** ***Макао (Аомынь, особый административный район)*** ***Тайвань (официально рассматривается КНР как провинция, но в международном бизнесе часто выделяется отдельно из-за разной юрисдикции)***