Глава 15 — Глава 15. Кость.

**Глава 15. Кость.** Обычное, вроде бы, социально приемлемое взаимодействие — время подходящее, место не такое уж злачное, вокруг люди, достаточно пространства, голоса не громче обычного... Но кто вёл счёт прикосновениям?.. Лёгким, мгновенным, как капли дождя: вот пальцы едва коснулись плеча, поясницы, предплечья,случайно задели изгиб упругого бедра — и тут же отстранились, словно обжёгшись.. Жар и чувства от этих неслышных, неясных, никому невидимых прикосновений, незаметно просачивались сквозь ткань одежды.. Наверное, только ультрафиолет мог бы выявить полную картину отпечатков его пальцев по всему её телу.. Её голос и дыхание будто впитывались кожей; запах табака, мужской и резкий, смешавшись с её тонким, чистым ароматом, образовали некое незримое глазу вещество — словно тончайшая чёрная нить, дрожащая, извивающаяся, проникала под кожу, вплеталась в мышцы, скользила по венам и, поднимаясь вверх по аорте, достигала самого сердца.. На этой нити нанизаны были крошечные иглы — они незаметно, без предупреждения, впивались в створки сердца, оставляя еле уловимую, но непроходящую боль — и зуд, который невозможно было унять.. Чэнь И мгновенно совладал с собой. Его черты застыли в строгой маске, брови опустились, взгляд стал холодным и деловитым. Голос опустился до самого дна — стал глухим, сдержанным. Он изо всех сил игнорировал изящные изгибы её талии, белизну фарфоровой кожи, чёткие линии подбородка и ясные, прекрасные глаза — и лишь показывал, как правильно вставать у стола, выбирать точку удара, рассчитывать силу и направление. Они смеялись, разговаривали, легко взмахивали киями, перемещались вдоль стола — вокруг царили шум, движение, веселье... Но всё это сливалось в тусклый, выцветший фон, как старая акварель. Единственное, что оставалось ощутимым, живой и неизбежной пульсацией, — та самая чёрная нить, что всё туже и туже обвивалась вокруг.. Неужели никто не замечает? Такой насыщенный, почти кричащий цвет, такие отчётливые следы — прямо перед глазами, без тени стыда, плотно, как кокон, опутывающий снова и снова.. Мяо Цзинь отложила кий и, словно извиняясь, покачала головой Лу Чжэнсы, затем отошла и села на стул отдохнуть Чэнь И исчез — его уже не было у стола. Он стоял на улице, у обочины, мрачный и сосредоточенный, выпуская в вечерний воздух клубы дыма. Несколько девушек робко поглядывали на него. Он чуть расслабил густые брови, уголки губ дрогнули в ленивой, хулиганской усмешке — и девушки, залившись краской, поспешили прочь. ******* Когда Чэнь И вернулся в бильярдный зал, стол уже опустел — Мяо Цзинь и Лу Чжэнсы ушли. Боцзы сообщил, что они унесли с собой две плюшевые игрушки и отправились прогуляться по уличной ярмарке неподалёку — скорее всего, больше не вернутся. Чэнь И только хмыкнул, откинулся на стуле и уставился в потолок. «Слушай, ну очень вежливый, серьёзный парень, с большими глазами , белокожий такой,» — продолжал болтать Бо Цзы. — «С Мяо Цзинь отлично смотрится, прямо идеальная парочка!» Чэнь И молча уставился в потолок, будто застыв. «А, да! Сестра Лили звонила…» — начал было Боцзы снова. Чэнь И, раздражённый его болтовнёй, махнул рукой: «Домой иди, уже поздно». Оставшись один, он провёл в тишине бильярдного зала всю ночь, отрабатывая удары. Рано утром раздался звонок: кто-то сообщил ему, что в соседний город на несколько дней приехал настоящий профи снукера. Чэнь И даже не стал думать — тут же сел в машину и уехал.. ******* Интерьер клуба был роскошен и изыскан — сегодня сюда пришли только избранные. Все имели имя и номер в рейтинге, кое-какие титулы и вес в мире бильярда. Владелец клуба знал Чэнь И: тот никогда не участвовал в официальных турнирах, но за бильярдным столом обладал внушительным мастерством. Хозяин даже пытался завербовать его в свою команду профессионалов, но безуспешно. Повсюду толпился народ — зрители плотным кольцом окружили стол. Чэнь И сначала стоял в стороне, молча наблюдая. Потом, наконец, взял кий и вышел в центр всеобщего внимания. Его поза была безупречна — каждое движение точное, плавное, почти танцующее. Под ярким светом софитов это молодое, резко очерченное лицо производило впечатление декоративного, почти искусственного образа — будто красавец-манекен, созданный для картинки в журнале, а не для настоящего боя. Но стоило ему нанести первый удар — и весь зал замер в тишине. Уровень его мастерства абсолютно точно достигал сегмента топовых профессиональных игроков. Ту Ли несколько дней подряд не могла найти Чэнь И. Сперва она спросила у Мяо Цзинь — та тоже ничего не знала. Чэнь И лишь коротко написал ей, что уезжает на пару дней. Только у Боцзы она узнала правду: он уехал на турнир, играть в бильярд, в другой город. Ту Ли раньше работала кассиром в его зале и знала, что заведение приносит чуть больше двухсот тысяч юаней чистой прибыли в год. Почти половину Чэнь И отдавал Боцзы, остальное оставлял себе. При этом жил он на широкую ногу — всякий раз, когда гулял с компанией друзей, все счета оплачивал он. Потому он никогда не отказывался заработать быстрые деньги — ставил на игру или брался за поединки с солидным выигрышем. Мяо Цзинь спросила у Боцзы: «А сколько обычно ставят за партию?» «Бывает по несколько тысяч,» — ответил тот, — «а иногда и по десять тысяч за игру. Но И-гэ всегда держит себя в руках, никогда не рискует слишком огромными суммами». «Он часто играет на деньги?» — уточнила она. «Нет, нечасто,» — ответил Боцзы. — «И студентам он не разрешает здесь играть на деньги. Всё-таки тут колледж рядом, а там строго за этим следят. Глазом не успеешь моргнуть - как накатают жалобу да закроют». Мяо Цзинь сидела молча, обдумывая услышанное. Чэнь И, в конце концов, играл в бильярд ещё со школьного возраста — начинал в каких-то захудалых залах, где ставки были по десять-двадцать юаней за партию. Для всех это давно стало привычным делом. ******* Через неделю, когда Чэнь И вернулся из поездки, погода уже совсем похолодала. На нём были чёрные брюки и чёрная куртка, высокие армейские ботинки, а на шее — неизвестно откуда взявшаяся золотая цепь вместе с нефритовой подвеской, что придавало его облику налёт от брутального байкера - капитана дорог. Он снова вернулся к привычному состоянию безразличной, ленивой расслабленности. Мяо Цзинь взглянула на золотую цепь у него на шее и спросила, настоящая ли она. Чэнь И снял, подбросил её в ладони — та с глухим звоном опустилась, тяжёлая и звонкая. Он приподнял брови с довольной ухмылкой: «Выиграл у владельца клуба. Как думаешь — настоящая или нет?» Она не спросила, много ли денег он в итоге выиграл, или может и вовсе проиграл, но, услышав, как он звонит друзьям, зазывая их в караоке и сауну, предположила, что результат был не слишком удручающим. Только он положил трубку, как заметил её взгляд: тихий, глубокий, как осенняя вода, будто теряющийся в пустоте. Чэнь И тут же шагнул к ней, опустился на стул напротив и, убрав телефон в карман, спросил: «Как провела эти дни дома?» «Неплохо,» — ответила она, сидя на диване и аккуратно складывая выстиранную одежду. — «Хочешь тортик?» «Откуда торт?» — спросил он. «У Чжэнсы день рождения был. Мы ходили в ресторан, там купили торт, но не доели. Я принесла остатки домой, положила в холодильник». А, значит, это чужой недоеденный торт — и она предлагает ему доесть за кем-то.. «Не хочу,» — коротко бросил он. Упоминание Лу Чжэнсы снова затронуло что-то натянутое и невысказанное. Чэнь И оперся подбородком на ладонь, прищурился, уголки его губ слегка дёрнулись: «Значит.. Вы с Лу Чжэнсы неплохо ладите?» «Очень неплохо,» — тихо ответила Мяо Цзинь, чуть опустив глаза. Вспомнив что-то, она мягко добавила: — «По утрам стало так холодно, пока автобус дождёшься, ноги примерзают… Чжэнсы часто ездит в центр, но ему тоже неудобно возить меня туда-сюда. Я подумываю переехать в общежитие при заводе. Можешь пока оставить за мной мою комнату? По выходным я всё равно могла бы приезжать на день-два». Он молча опустил взгляд — густые ресницы, чёрные как тушь, прикрыли глаза. Внезапно резко поднялся и широким шагом направился к двери: «Делай, как хочешь». «Ты уходишь?» — окликнула она. «А тебе то что?» — бросил он через плечо. «Да это ж чудесно,» — сказала она, уже направляясь в комнату с охапкой белья. — «Погоди, я переоденусь — подвезёшь по дороге? Сегодня у меня свидание. Кстати, вернусь я поздно. А ты как приедешь домой — глянь, пожалуйста, трубу у стиральной машины: капает немного». «……» Мяо Цзинь, поправляя жемчужную серёжку на ухе, вышла из комнаты. Длинные волосы были небрежно собраны заколкой, несколько прядей рассыпались на лебединой шее. Светло-голубое платье-рубашка доходило до икр — казалось бы, самая обычная одежда, но на ней она обретала сияющую, холодноватую, изящную без вычурности, благородную ауру. Невозможно было её удержать — даже взгляд застывал, не в силах поймать ускользающий край её платья.. Она договорилась с Лу Чжэнсы поужинать в ресторане недалеко от промзоны. Чэнь И подвёз её до места и, не говоря ни слова, развернул «Кадиллак» и уехал. Мяо Цзинь проводила машину взглядом, а затем достала телефон и набрала его номер. «Ну что?» — голос в трубке звучал чуть раздражённо. В машине они не обменялись ни словом, а теперь он взял трубку почти мгновенно. «На заднем сиденье зонт остался,» — сказала она. «Тебе привезти?» — спросил он. «Не надо. Просто сказала на всякий случай — это зонт Ту Ли. Просто верни ей,» — ответила она. «Ладно,» — коротко бросил он. Сделав круг по городу, он заехал за Дай Юном и его девушкой, потом за Ту Ли, и ещё подхватил Дай Мао. Вечером вся компания отправилась в престижный частный клуб, где устроили себе вечер «всё включено»: банкет, сауна, маджонг и караоке. Чэнь И был в отличном настроении — лицо озаряла редкая для него широкая улыбка, глаза блестели, брови были задорно приподняты. После ужина все весело устроились за маджонгом. Чэнь И тоже сыграл пару раздач. Ту Ли сидела рядом, помогала ему считать фишки и «подкладывать бомбы», и они даже неплохо заработали. Потом все перешли в караоке: принесли несколько ящиков пива, и начались шумные игры. В какой-то момент кто-то стащил с шеи его знаменитую толстую золотую цепь и тут же, прямо на месте, все принялись проверять её подлинность. Чэнь И уже порядком перебрал — лицо его побледнело, но глаза горели, как две яркие звезды. Он полулежал на диване, медленно затягиваясь сигаретой. Ту Ли обвила руками его шею и оставила на коже яркий, алый поцелуй — словно печать, словно знак принадлежности.. ******* Мяо Цзинь и Лу Чжэнсы поужинали в ресторане неподалёку от индустриальной зоны — как раз там, где находился их офис. Недавно Мяо Цзинь поручили новый проект: разработку одного из ключевых узлов. Чертежи были уже утверждены, впереди намечались лишь доработка конструкции, согласования, испытания. Они обсуждали всё это за ужином, и когда разговор зашёл о деталях, ей вдруг захотелось взглянуть на техдокументацию. «А давай зайдём в офис? У меня там лежат последние расчёты,» — сказала она. Лу Чжэнсы, конечно, не возразил. Она устроилась за своим столом, погрузилась в файлы и проработала почти два часа. Лу Чжэнсы сначала сидел рядом, помогал с расчётами, но потом вышел — размяться и дать ей сосредоточиться. Когда она наконец закончила, он как раз вернулся, взглянул в окно и тихо сказал: «Дождь пошёл». Мяо Цзинь выключила ноут, встала и вместе они вышли из здания. Осенний дождь лил не переставая, обдавая их ледяной сыростью. Ветер трепал её волосы и край платья, обвивая тканью тонкую, изящную фигуру — такую хрупкую и беззащитную, что на неё было больно смотреть. «Уже слишком поздно, я тебя подвезу,» — сказал Лу Чжэнсы, раскрывая зонт над её головой и доставая ключи от машины. — «В офисе все служебные авто свободны, я взял одну». «Спасибо, но мне правда неудобно…» — Мяо Цзинь чуть посмущалась, но не стала отказываться от его опеки. — «Но тебе правда не стоило со мной оставаться — не нужно столько работать». «Мне, наоборот, очень нравится,» — улыбнулся он. — «Рядом с инженером Мяо я многому учусь». «Всё же стоит оставлять время для себя. Не бери с меня пример — я, возможно, уже перегибаю палку». «Инженер Мяо,» — он помолчал немного, глядя на неё с лёгким восхищением, — «ты самая трудолюбивая и целеустремлённая девушка из всех, кого я встречал… Ты всегда такой была?» «Разве это то. чем стоит восхищаться?» — улыбнулась Мяо Цзинь. — «Трудолюбие — самый доступный талант. И самый простой способ… не думать. Когда работаешь — некогда тревожиться. Даже о самом главном.». «У тебя много тревог?» — осторожно спросил Лу Чжэнсы. Она на мгновение замерла — будто его слова задели что-то глубоко внутри. Потом рассмеялась: звонко, легко, почти весело. Но в глазах осталась тень. «Просто мне очень интересны самые разные варианты жизни». Они говорили о работе, о будущем и отрасли, а потом — неизбежно — разговор перешёл к семьям. Лу Чжэнсы на мгновение замялся, затем робко спросил: «Тот… человек, который тяжело болел… Это Чэнь И?» «Как ты думаешь — похож?» — ответила она вопросом на вопрос. Лу Чжэнсы лишь слегка пожал плечами, растерянно улыбаясь. У подъезда они вышли из машины, и пошли под одним зонтом. Она осторожно придерживала подол платья, чтобы не намочить… и вдруг заметила припаркованную у тротуара машину. Из неё как раз вышли Чэнь И и Ту Ли. Ту Ли, в короткой юбке с леопардовым принтом, крепко обнимала его за талию — они тоже возвращались домой. Вот так все четверо и столкнулись прямо у подъезда. Чэнь И выпил немало, но был ещё далек от настоящего опьянения. Его знаменитой золотой цепи на шее уже не было. Он лениво опирался на Ту Ли, мрачный, тяжёлый, с застывшим взглядом и резкими, как лезвие, чертами лица. В свете уличного фонаря его кожа казалась белой, как нефрит, а вся фигура источала разнузданное, почти звериное влечение. Два зонта на мгновение сошлись под одним небом. Чэнь И и Мяо Цзинь одновременно подняли глаза. Их взгляды встретились сквозь густую пелену осеннего дождя — тихо, пронзительно, на одно мгновение. Потом оба молча отвели глаза. «Какое совпадение,» — сказала Ту Ли с улыбкой, нарушая тишину. Дождь между тем усилился — края брюк уже промокли, и сырость въелась до кожи. Вчетвером они поднялись наверх — сначала Ту Ли с Чэнь И, за ними Мяо Цзинь с Лу Чжэнсы. Мяо Цзинь заварила горячий чай: Чэнь И нужно было немного протрезветь, да и всем не помешало бы согреться. Едва она поставила чайник на стол, в квартиру словно впустили весну — атмосфера вдруг оживилась. Ту Ли и Лу Чжэнсы завели разговор о вечеринке: она рассказывала как все наперебой тянули золотую цепь с шеи Чэнь И, пока её не разобрали на память по звеньям. По комнате разнёсся звонкий, искренний смех Ту Ли — лёгкий, будто колокольчики под дождём. А дождь всё лил и лил, не собираясь прекращаться. Казалось, что Чэнь И был открыт для всех желающих прийти к нему в ту ночь, поэтому Ту Ли, естественно, решила остаться. Было уже поздно, и Лу Чжэнсы явно нервничал — растерянно топтался у двери, собираясь уходить. Но Мяо Цзинь мягко остановила его: «Такой дождь хлещет — за руль садиться небезопасно. Оставайся у меня с ночёвкой». Едва она произнесла эти слова, в комнате словно замер воздух. Трое — шесть глаз — мгновенно уставились на её спокойное, чистое лицо. Выражение глаз Чэнь И едва заметно изменилось: взгляд застыл, тяжёлый и ушедший в себя, будто он пытался осознать каждое её слово. Лу Чжэнсы покраснел, неловко застыл посреди комнаты, не зная куда деть руки, — и в итоге смущённо почесал затылок. Ту Ли тут же разрядила обстановку, звонко рассмеявшись: «В этом доме не хватает только стола для маджонга! Тогда бы мы сегодня устроили настоящую ночную игру! Эй, а давайте найдём колоду карт — сыграем хотя бы в них». Но смущённый Лу Чжэнсы, воспользовавшись моментом, последовал за Мяо Цзинь в её комнату. Дверь комнаты тихо прикрылась, но её не заперли — осталась узкая щель, сквозь которую доносились смутные звуки их приглушённого разговора. Ни слова было не разобрать, это было похоже на неясный гул в ушах. Ту Ли, посмеиваясь, переводила взгляд то на дверь, то на Чэнь И. Потом, томно изогнувшись, устроилась у Чэнь И на плече, взяла прядь своих волос и легонько провела кончиком по его бесстрастному лицу — будто кисточкой касаясь камня. Чем сильнее он хмурился, тем больше она играла — но он не отвечал ни жестом, ни словом. Только сидел, застыв как камень, опустив глаза, и медленно делал затяжки, одну за другой. «Ты вообще ни слова не говоришь…» — надула губки Ту Ли, щурясь кокетливо и прильнув к самому его уху. — «Может, я в душ схожу?..» Он лишь прищурился, выпустил струйку дыма, холодно изогнув губы — это и было его ответом. Ту Ли весело зашагала в ванную, по дороге попросив у Мяо Цзинь средство для снятия макияжа и увлажняющий крем. Затем, зайдя в комнату Чэнь И, увидела, как тот лениво вытянув ноги, прислонился к изголовью кровати и снова курит. Она тихонько захихикала, и её распущенные волосы мягко рассыпались по его плечу. «Вечер сегодня выдался интересный,» — прощебетала она. — «Мяо Цзинь два стакана и коробку молока в комнату унесла… Ещё и меня спросила, не хочу ли я. Кто вообще пьёт молоко в такое время?» Она обвила руками его шею и начала целовать — медленно, томно, сладко шепча: «А ты не хочешь сходить помыться? А то вдруг очередь в ванную выстроится..» Чэнь И мрачно нахмурился, щёлкнул зажигалкой и прикурил очередную сигарету. Голос у него был хриплый, с явной ленивой издёвкой: «И чего торопиться? Пускай первыми моются — им же не терпится». Ту Ли, томно улыбаясь, провела пальцами по его напряжённой груди — твёрдой, как камень. Вдруг она насторожилась и ахнула — глаза её заблестели от любопытства: «Там, в соседней комнате… слышишь?» Старая квартира, две спальни рядом — двери вплотную, а стены тонкие, как бумага. Никакие звуки не скроешь.. «Что это? Слышишь?..» — Ту Ли прикрыла губы, хихикая — «Похоже на стоны!..Да какие громкие! О, а теперь она аж взвизгнула. Ну Чжэнсы, ну силён..» Она снова захихикала: «Вот уж не думала, что Мяо Цзинь, такая скромница на вид, оказывается такая… раскрепощённая!» Прильнув к уху Чэнь И, она игриво прошептала: «Как насчёт соревнования? Вы с Лу Чжэнсы устроите марафон — сравните, кто дольше продержится?.. А то просто слушать — совсем уж не интересно..» На лице его застыл холодный, злобный гнев, но он изо всех сил сдерживался, стараясь выглядеть спокойным. Виски пульсировали, зрачки потемнели, в глазах заплясали кровавые блики. Он сидел, вытянув шею, резко затягиваясь сигаретой — всё быстрее, всё хаотичнее, пока на лице всё же не промелькнула откровенная, клокочущая ярость. Резким движением он схватил Ту Ли за плечи: «Одевайся!» «Что случилось?» — растерялась она. Он молча сиганул с кровати — длинные ноги приземлялись на пол с такой тяжестью, будто он шёл не по квартире, а по полю боя. Подойдя к двери другой спальни, он громко, в три приёма, забарабанил кулаком. Звуки внутри тут же прекратились Мяо Цзинь приоткрыла дверь — лишь на палец, не больше. Её большие, чёрно-белые глаза, ясные, как горный родник, уставились на него без страха, без смущения — просто смотрели. Он стиснул зубы: «Выходи». «Погоди.. Я оденусь,» — послышалось из-за двери. Голос у неё был ленивый, чуть хрипловатый, будто она только что проснулась или вынырнула из тёплого сна. Взгляд — томный, мягкий, без единой тени испуга. С этими словами она тихо захлопнула дверь. Он стоял, будто в спину ему воткнули сотню иголок — жгучая, колючая боль расползалась от позвоночника по всему телу. Через мгновение Мяо Цзинь вышла. На ней была лишь тонкая короткая ночная сорочка, но поверх она накинула длинный вязаный кардиган — чтобы прикрыться. Скрестив руки на груди, она направилась на балкон, где её уже ждал Чэнь И. Его глаза горели — ярко, ослепительно, но в этом огне читалась лютая, почти звериная ярость. Он опустил голову, затем холодно поднял веки, пристально, не отрываясь, следя за тем, как она делает шаг за шагом, приближаясь к нему. Ветер играл её длинными волосами, развевая их, как густые водоросли на дне тёмного озера. Её глаза — прекрасные, спокойные, без единой искры тревоги — встретили его бушующий огнём взгляд. Мяо Цзинь вышла на балкон и мягко прикрыла за собой дверь. «Что случилось?» — тихо спросила она. Он стиснул зубы — так сильно, что, казалось, вот-вот сотрёт их в порошок. Голос вырвался хриплый, ледяной, полный подавленной злобы, и каждое слово — словно пыталось пригвоздить её на месте: «Мне плевать, зачем ты сюда вернулась. Мне плевать, где ты живёшь и чем занимаешься. Но пока я не сказал «можно» — ты не имеешь права водить сюда мужиков и трахаться с кем попало в стенах моего дома! Твою мать! Или съезжай отсюда, или хотя бы шуруйте в гостиницу!» Мяо Цзинь долго молчала. Наконец, медленно опустила глаза и тихо произнесла: «А ты? В твоей комнате тоже кто-то есть». «Со мной то же самое,» — выплюнул он сквозь зубы. — «Я тоже не буду водить сюда баб на ночёвку». «Хорошо,» — сказала она, задумчиво помолчав. — «А если тебя не будет дома? Можно?..» «Нельзя!!!» «Без проблем». Она улыбнулась ему, и в этой улыбке мелькнула хитринка и озорство. Он смотрел на неё, и лицо его окаменело — каждая черта застыла в ледяной ярости. В груди клокотало такое бешенство, что хотелось впиться зубами в её горло — лишь бы стереть эту дерзкую ухмылку и заставить рыдать и каяться! Мяо Цзинь молча вернулась в комнату — и прямо у него на глазах распахнула дверь. Внутри никого не было. Лу Чжэнсы уже давно ушёл — незаметно, тихо, как тень. Она невозмутимо устроилась на кровати с ноутбуком и включила какое-то развлекательное шоу. «Спокойной ночи,» — сказала она, не глядя на него. — «Пусть тебе приснятся самые сладкие сны». Голова у Чэнь И внезапно гулко зазвенела, будто в черепе пронёсся ледяной порыв ветра. Он застыл, словно вмороженный в пол. ******* Ту Ли — разъярённая от гнева и унижения — была без всяких церемоний доставлена домой. Чэнь И, мрачный, как буря, не проронив ни слова всю дорогу, остановил машину у её подъезда и резко развернулся, едва она вышла.