Глава 11 — Глава 11. Кость.

**Глава 11. Кость.** Мобильник двенадцать раз был взят и отложен, разминая его ладони, прежде чем он нажал кнопку вызова. Чэнь И развалясь сидел на стуле, с сигаретой в зубах и нахмуренными густыми бровями. Его поза, конечно, излучала надменность, но.. Возможно, всё же стоило дождаться соединения и дать ей шанс — он мог бы встретить её после работы, и вопрос переезда тоже можно было обсудить заново. В конце концов, он мог бы съехать сам, освободив эту квартиру для неё… Но в ответ он получил лишь два коротких гудка. Мяо Цзинь просто сбросила вызов. Чуть позже пришло сообщение в WeChat: «Я с коллегами на встрече. О жилье сама позабочусь. Не переживай, занимайся своими делами». Совещание в такое позднее время?.. Ну ну. Он уставился на строки на экране — взгляд стал холоднее, брови чуть приподнялись с ленивым, почти насмешливым безразличием. Кончик языка провёл по внутренней стороне щеки, наконец челюсти сжались, и он с глухим скрежетом стиснул зубы. Ну и отлично. Развалившись на диване, он лениво закинул длинные ноги на журнальный столик. Дым задерживался в груди, пока не становился тяжёлым и густым, и лишь когда возникала лёгкая боль, он медленно выпускал его — густой, насыщенный туман окутывал его лицо, делая черты нечёткими. В сентябре в Тэнчэне по-прежнему стояла жара, воздух был знойным и душным. Чэнь И поднялся и отправился в бильярдный зал, где всю ночь напролёт играл сам с собой. На следующий день, когда Боцзы заглянул к нему, Чэнь И лежал на диване, и весь вид его был апатичным и вялым — в последнее время он часто пребывал в таком состоянии. Боцзы попытался заговорить с ним, но Чэнь И промычал что-то невнятное в ответ, засунул руки в карманы брюк и рассеянно вышел наружу. Вернувшись домой, он, конечно, застал пустоту — никого. На журнальном столике гора окурков высилась, как могильный холм. С тех пор как Мяо Цзинь вернулась, они с Чэнь И жили под одной крышей, но как чужие: разговоров между ними почти не было, переписка в мессенджере сводилась к самым необходимым бытовым фразам. Вот и сегодня она прислала ему всего одно сообщение: «Молоко в холодильнике вот-вот испортится — выпей или выкинь». Больше ничего. Чэнь И тут же набрал пару знакомых — нужно было развеяться. Кто-то предложил ресторан, кто-то — караоке, кто-то — устроить застолье с маджонгом. На зов откликнулись мгновенно — «да!», «конечно!», «сейчас буду!» — как всегда. Пришла и Ту Ли. Они заказали целый стол: дорогие закуски, крепкие напитки, всё, как полагается. За ужином все говорили громко, смеялись, лица раскраснелись от выпитого, брызги слюны разлетались от пылких споров и анекдотов — веселье било ключом. А Чэнь И сидел словно особняком, лениво выкуривая сигарету за сигаретой. В караоке же он вообще отстранился от общей компании. Ту Ли сидела за столиком маджонга с Даомао и остальными, но всё время поглядывала в его сторону. Он, полулёжа в углу дивана, держал в руке бутылку пива, и прищурив глаза, пялился на мерцающий экран. Цветные лучи от диско-шара струились по его резким скулам, по губам, по изгибу подбородка — делая его вид одновременно угрюмым и соблазнительным Когда шумное веселье наконец сошло на нет и все стали разъезжаться по домам, Чэнь И вызвал водителя-замену (услуга Трезвый водитель) — сам он уже был не в том состоянии, чтобы садиться за руль. Ту Ли обвила рукой его локоть, прижавшись ближе. Он был расслабленный, слегка пьяный, безучастно смотрел в окно. Его профиль — чёткий и мужественный, завораживал её.. В пальцах он небрежно крутил серебряную зажигалку. Ту Ли осторожно разжала его пальцы и взяла её. Зажигалка оказалась горячей — разогретой его телом до такой степени, что она даже вздрогнула, прикоснувшись. От этого тепла её бросило в дрожь, тело стало мягким, как воск. Медленно, будто между делом, она сунула зажигалку обратно в его карман, и её пальцы внутри кармана принялись дразняще ласкать его. Неужели нет реакции?.. Чэнь И внезапно очнулся от мыслей, резко повернул голову и взглянул на неё. Брови его нахмурились, чёрные глаза скользнули по её лицу — тяжело, почти грубо, с явной досадой. Он без церемоний выдернул её руку из кармана. «Отвезу тебя домой,» — бросил он коротко. «Ты чего?..» — Ту Ли, не сдаваясь, прильнула к самому его уху, игриво дыша ему в шею. — «Решил вдруг в монахи податься?» На мгновение его взгляд стал ледяным. Веки чуть опустились, голос прозвучал хрипло, но не от злости — скорее от усталости и раздражения. Без единой капли нежности от оттолкнул её: «Отвали». «Да что с тобой?» — настаивала она, стараясь сохранить игривый тон, но уже с налётом обиды. — «Ты чем-то расстроен? Давай, выговорись… Может я смогу чем-то помочь?» «Заткнись,» — оборвал он поток её словоизлияний. Ту Ли молча бросила на него последний взгляд, полный обиды и соблазна, — но он даже не заметил. Тогда она отвернулась, опустила голову и начала раздражённо ковырять лак на ногтях. В последнее время Чэнь И постоянно был раздражительным, казалось, его что-то гложет. Раньше, конечно, он тоже не баловал её нежностями, но зато был таким, каким и полагалось быть: лёгким, дерзким, всегда готовым повеселиться. Даже в самые тяжёлые времена он не унывал — будто бы и вправду считал, что хоть небо рухни, он всё равно лениво поднимет бровь, встряхнёт плечами и выдержит. Ту Ли одолевали какие-то смутные предчувствия... Но сколько она ни ломала голову, так и не смогла понять, в чём причина. Каждый вернулся в свой дом. Ту Ли кипела злостью — тихой, скрытой, но яростной. В конце концов она не выдержала и написала Мяо Цзинь. Та ответила сухо: «Меня сейчас нет дома, я в командировке. Ничего не знаю». ******* На следующее утро Чэнь И поехал на завод, где работала Мяо Цзинь, надеясь встретиться с ней лицом к лицу — некоторые вещи лучше выяснять напрямую. Да и вещи её дома остались — неужели она их совсем бросит? Если она и правда решила жить на работе, он привезёт ей всё, что нужно. Но сколько он ни звонил, Мяо Цзинь не брала трубку. Посторонних на завод не пускали. Охранник, получив от Чэнь И пачку сигарет, смягчился и позвонил по внутреннему номеру. Однако на том конце никто не отвечал — видимо, Мяо Цзинь была не на рабочем месте. Охранник поспрашивал у коллег: выяснилось, что «инженер Мяо» в командировке. «В командировке?..» — Чэнь И упёр руки в бока, нахмурив брови , голос его звучал резко, почти недоверчиво. — «И когда она уехала?» «Уже несколько дней её нет,» — ответил охранник. Чэнь И на мгновение застыл. Лицо его стало пустым, растерянным — и сразу же перекосилось в злую гримасу. «Ладно… спасибо, что помогли,» — буркнул он, разворачиваясь. Получается, съездил впустую. Он сел в машину и двинулся обратно. Дорога через промзону тянулась бесконечно — ни одной машины впереди, ни одной сзади. Пустота давила на глаза. В крови вдруг взыграла какая-то дикая, первобытная злость — и он резко прибавил скорость. Из приоткрытого окна вырвалось сквозь зубы: «Чёртова баба!» О да.. Если бы она ушла, стоило ей только приказать — это была бы не та Мяо Цзинь, которую он знал. Эта девчонка с рождения пропитана скрытой, изощрённой подлостью — воспользовавшись его отсутствием, она просто взломала дверь его квартиры и вселилась без спроса. Интересно, знает ли она, как пишутся иероглифы в поговорке «горлица занимает сорочье гнездо», и понимает ли весь её смысл?! ***鸠占鹊巢 - «горлица занимает сорочье гнездо» - силой захватывать чужое; прийти на всё готовое.*** ******* Мяо Цзинь и вправду уехала в командировку — вместе с руководителем на приёмку оборудования у поставщика. С собой она взяла несколько штампованных кузовных деталей. Но авиационный чемодан весом около пятнадцати килограммов ей было таскать нелегко, поэтому она позвала и Лу Чжэнсы в помощь. Командировка проходила в одном из северных городов, известных своей развитой тяжёлой промышленностью. График был напряжённый до предела: начальник сознательно давал молодым сотрудникам возможность проявить себя и почти полностью передал ведение проекта Мяо Цзинь. Днём она вместе с менеджером проекта и инженерами поставщика ходила по цехам, поднималась к операционным панелям, вникала в каждую деталь процесса. А вечером.. На севере, как известно, без застолья с выпивкой не обходится: вечером проходили ужины с партнёрами, где никто не считал выпитые бокалы, стараясь сказать как можно больше тостов. Вернувшись в отель, Мяо Цзинь до поздней ночи писала отчёты. Лу Чжэнсы, младше её по должности, и не такой опытный, помогал со вспомогательными задачами: собирал данные, оформлял документы, проверял расчёты. Оба они работали до часа, а то и двух часов ночи, едва успевая отдохнуть перед новым днём. За эти несколько дней командировки все инженеры, с которыми она контактировала и кто был не женат, активно добавляли Мяо Цзинь в WeChat — редкий случай встретить женщину-инженера, да ещё с такой мягкой, изящной внешностью и безупречной профессиональной компетентностью, идеальную до невероятности. На всех вечерних застольях она была единственной девушкой, и именно поэтому её присутствие особенно радовало глаз. Проектный менеджер даже принялся при ней особенно хвалить своих лучших инженеров, прямо намекая: после сдачи проекта они смогут остаться на месте в качестве технической поддержки — а если понадобится, то и вовсе переберутся в Тэнчэн. Мол, ради такого специалиста и город сменить не жалко. Начальник Мяо Цзинь, господин Тань, тут же встал на защиту: отчаянно отмахивался от чужих бокалов и, краснея от возмущения, громко заявил: «Свою жирную воду нельзя лить на чужие поля! У нас в отделе — одна-единственная девушка-инженер, и мы её бережём, как сокровище! Хоть глазами ешьте, но руки прочь!» На самом деле Мяо Цзинь выбрала эту профессию не ради особого внимания или каких-то привилегий.. Просто ей нравилась сама атмосфера: вокруг были одни технари — чистые, прямолинейные, без всяких подлостей. Вся беседа с ними всегда сводилась к проектам, чертежам, спецификациям, решению задач. Никаких хитросплетений, никаких скрытых игр — в отличие от коммерческих кругов, где каждый второй в лицо говорит одно, а в мыслях уже обскакал тебя на три хода вперёд, ещё и постаравшись столкнуть в канаву. Ей было спокойно среди таких людей. После очередного застолья они снова вернулись в отель — работать. Едва войдя в номер, Мяо Цзинь сразу набрала Чэнь И: увидела его пропущенный звонок с утра. «Алло,» — в трубке раздался низкий, чуть хриплый голос, будто прошедший сквозь помехи. Мяо Цзинь поставила телефон на громкую связь, положила его рядом с ноутбуком и, продолжая стучать по клавиатуре, ответила спокойно, почти отстранённо: «Зачем звонил?» «Да так… ничего особенного,» — буркнул он. «Понятно,» — коротко отозвалась она. На линии повисло молчание, будто оба уже готовы были положить трубку. Но вдруг снова зазвучал его голос, ленивый, словно специально тянущий слова: «Куда уехала в командировку?» «В Цзиньчэн». «Когда вернёшься?» «В пятницу уже буду дома». Она сказала — «дома». Чэнь И на мгновение замолчал. Его голос стал тише, будто унёсся куда-то вдаль: «Разве ты не говорила… что никогда больше не вернёшься? Зачем тогда вернулась?» Тон Мяо Цзинь тоже был лёгок, как дымка над облаками: «А ты разве не велел мне катиться куда подальше, чтобы и следа моего не осталось? Тогда зачем ходил ко мне на работу?..» Он фыркнул, но в его насмешке уже не было прежней лёгкости: «Вещи в твоей комнате так и будут валяться? Рано или поздно я их выкину». «Ты то же самое говорил, когда я поступила в университет. Выкинул?» «…..» Чэнь И провёл ладонью по лицу, сжал губы — и промолчал. Наступила ещё одна пауза — тихая, напряжённая. Мяо Цзинь первой нарушила молчание: «Где ты сейчас?» «В бильярдной. Сегодня я за кассой». «Правда?» — уголки её губ чуть приподнялись. — «У тебя там как-то подозрительно тихо». Чэнь И тут же парировал: «А ты какую-то шумиху ожидала?» Но он не успел дождаться ответа — в дверь её номера постучали. Мяо Цзинь встала, накидывая рубашку «Ладно, клади трубку. Ко мне пришли — нужно ещё кое-что обсудить по работе». «В такое время?» — в его голосе мелькнуло раздражение. — «Кто пришел? Мужчина или женщина?» «Лу Чжэнсы. Мой коллега», — коротко ответила Мяо Цзинь в телефон. За дверью и вправду стоял Лу Чжэнсы — с сумкой для ноутбука в руке и дружелюбной улыбкой на лице: «Инженер Мяо, ты уже посмотрела письмо?» «Да, только что. Чертежи я тоже нашла, нужно внести изменения в несколько позиционных отверстий. Давай поторопимся с правками, отправим поставщику, чтобы они доработали пресс-форму». Мяо Цзинь повернулась, собирая вещи. «Подожди минуту, я возьму ноутбук. Внизу в отеле есть небольшой конференц-зал, пойдём туда, если он не занят». «Конечно,» — Лу Чжэнсы покачал телефоном в руке. — «Кстати, я заметил, ты за ужином почти ничего не ела. Цзиньчэн славится своим шашлыком — особенно из баранины: и шашлычками, и рёбрышками на гриле. Отзывы везде сплошь восторженные. Не заказать ли нам что-нибудь на ночь? Доставят прямо в отель». «Конечно,» — улыбнулась Мяо Цзинь. — «Мы с тобой на одной волне: я сама только что решила заказать что-нибудь перекусить. Ты пьёшь кофе? Может, закажем пару стаканчиков?» «А может, к шашлыку лучше пива?» — Лу Чжэнсы расправил густые брови и весело усмехнулся. — «Хотя кофе тоже сойдёт. Какой ты любишь?» «Пиво?.. Тогда тебе точно понравится «пивной ледяной кофе»…» — поддразнила она, уже хватая со стола ноутбук и телефон. В этот момент взгляд её упал на экран телефона — и она нахмурилась: время разговора всё ещё шло, секунды тикали одна за другой. Без лишних слов она резко нажала «отбой», сунула телефон в сумку ноутбука, захлопнула дверь номера и вместе с Лу Чжэнсы направилась к лифту. А Чэнь И, услышав гудки обрыва связи, лишь пренебрежительно фыркнул, сунул телефон обратно в карман и, нахмурившись, опустился на табурет у стойки бара. ******* В последнее время Мяо Цзинь чаще всего оказывалась рядом с Лу Чжэнсы. Их распределили в одну рабочую группу — оба занимались проектированием одной и той же детали кузова. Мяо Цзинь, будучи более опытной, мягко поддерживала Лу Чжэнсы в работе; они вместе задерживались допоздна, часто работали бок о бок, а в перерывах обменивались парой слов — то о проекте, то о жизни. Лу Чжэнсы узнал, что она тоже из провинции Чжэцзян, и что их родные места не так уж далеко друг от друга. Позже выяснилось, что Мяо Цзинь много лет не бывала на родине — воспоминания о детстве стали расплывчаты, словно старая акварель. Он стал иногда приносить ей еду, приготовленную по рецептам провинции Чжэцзян: не столько ради ухаживания, сколько из душевной заботы. Иногда эти простые оттенки знакомого вкуса действительно пробуждали в ней обрывки воспоминаний далёкого детства. В ответ Мяо Цзинь рассказывала ему о Тэнчэне — о местных обычаях, еде, особенностях быта. А когда он выбирался в город по делам, она с готовностью давала советы, чем заняться или куда сходить. Их общение было лёгким, непринуждённым, совершенно без напряжения. Они легко находили общий язык — их мысли, интонации, даже чувство юмора действительно было на одной волне. Лу Чжэнсы проявлял внимание и заботу, но чётко держался в рамках: всегда вёл себя как хороший коллега, никогда не переступая черту дозволенного. На самом деле, у Мяо Цзинь выбор был огромен. В компании одних только холостяков-инженеров была тьма тьмущая. Этажом ниже пришла на работу новая сотрудница, дизайнер по проектированию фар, живая и смешливая девушка, но с довольно заурядной внешностью. Но и у неё уже появились поклонники. А уж на Мяо Цзинь, с её яркой внешностью и профессионализмом, давно положили глаз десятки увлечённых, амбициозных парней — все только и ждали своего шанса. Однако её красота была ледяной и отстранённой. Вела она себя всегда сдержанно и деловито, без малейшего кокетства. Она никогда не вступала в пустые разговоры, не хохотала в компании, не позволяла себе фамильярности. От такой чётко сохраняемой дистанции даже самые смелые коллеги инстинктивно отступали, не решаясь подойти первыми. И Лу Чжэнсы, хоть и испытывал к ней явный интерес, ни разу не посмел заговорить об этом вслух. Во время этой командировки, однако, между ними порой возникали разговоры уже не только о работе. В дороге, за ужином или в перерыве они начали потихоньку касаться личного. Однажды Мяо Цзинь спросила: «У тебя есть девушка?» Лу Чжэнсы чуть помрачнел: «Одна была… ещё в университете. Но после выпуска она устроилась на работу в другой город, да и обстоятельства сложились неудачно. В итоге мы расстались мирно — без ссор, просто… тихо разошлись». «Очень похоже на мой прошлый роман,» — с лёгкой улыбкой сказала Мяо Цзинь. У них оказались схожие истории — и это словно сблизило их ещё больше. Лу Чжэнсы аккуратно спросил о её прошлом, и Мяо Цзинь, ничуть не стесняясь, охотно поделилась. Всего несколько фраз было сказано — чётко, ясно, без драмы и жалости к себе. Ни капли ностальгии, ни тени горечи — просто рассказ о том, что было, и всё. В этом простом повествовании чувствовалась внутренняя свобода, почти благородная простота — будто она давно уже отпустила всё, что не стоит держать. «Инженер Мяо, ты не похожа на девушку, которая может влюбиться» — осторожно сказал Лу Чжэнсы. «Правда?» — Мяо Цзинь усмехнулась. — «То есть я похожа на монашку из буддийского монастыря?» «Нет-нет, я не это имел в виду!» — он запнулся, подбирая слова. — «Просто… ты… очень необычная..» На самом деле он хотел сказать, что она выглядит так будто за ней бегают десятки ухажёров, а она идёт вперёд, не оглядываясь, не обращая ни на кого внимания — с гордым спокойствием, которое не обижает, а лишь восхищает. Мяо Цзинь, заметив его замешательство, легко сменила тему: «А сейчас у тебя есть девушка, за которой ухаживаешь? Или, может, кто-то нравится?» «Я пока никого не ищу…» — Лу Чжэнсы уставился на неё, растерянно улыбаясь, потом потёр затылок, краснея. — «А насчёт «нравится»… «— он запнулся, не договорил, и вдруг, набравшись смелости, спросил: — «А у тебя как обстоят дела с этим, инженер Мяо?» Атмосфера между ними мгновенно изменилась — стало как-то тише, напряжённее. Мяо Цзинь мягко улыбнулась, вздохнула: «У меня тоже никого нет… И, возможно, я больше никогда не буду встречаться с кем-либо». У Лу Чжэнсы на мгновение сжалось сердце — короткая, едва уловимая грусть пронзила его изнутри. «Но…» — она слегка наклонила голову, и её ясные, спокойные глаза взглянули прямо на него, — «не мог бы ты помочь мне с одной просьбой?» «С какой?» — тут же отозвался он, чуть порывисто. — «Инженер Мяо, говори смело!» «Если тебе не трудно…» — её голос стал тише, но в нём появилась тёплая, почти бархатистая мягкость, — «не мог бы ты… на время… стать моим новым парнем?» Лу Чжэнсы замер ошеломлённый. «Конечно, это не всерьёз,» — поспешно добавила она, будто чувствуя его замешательство. — «И ненадолго — месяца два, три хватит». «….?»— сердце Лу Чжэнсы вдруг бешено заколотилось. Он резко моргнул, будто пытаясь осознать, не почудилось ли ему, и застыл с глуповато-ошарашенным видом. — «Инженер Мяо… Ты…» Мяо Цзинь спокойно объяснила: «У родственника тяжёлая болезнь, хочется порадовать его хорошей новостью». « …. » Она слегка улыбнулась, но в глазах мелькнуло искреннее сожаление: «Прости, наверное, просьба вышла слишком резкой… Если тебе неловко от этого — я извиняюсь. Сделай вид, что я вообще ничего не говорила». ******* Мяо Цзинь и Лу Чжэнсы вернулись в Тэнчэн в пятницу. Он довёз её до дома, и они вместе поднялись по лестнице, таща за собой чемоданы. Не успела Мяо Цзинь достать ключи, как дверь открылась изнутри — в проёме, перекрыв длинными ногами путь, прислонившись к стене, стоял Чэнь И. Он жевал жвачку, молча и пристально разглядывая их обоих. Мяо Цзинь едва заметно нахмурилась, бросив на него взгляд, и с достоинством пригласила Лу Чжэнсы войти: «Чжэнсы, заходи, посиди немного». «Это мой гэгэ, Чэнь И». — представила Мяо Цзинь. — «Это мой коллега по работе, Лу Чжэнсы». «Здравствуйте,» — сказал Лу Чжэнсы вежливо. «Привет,» — отозвался Чэнь И. Они протянули друг другу руки — соблюдая формальности знакомства. Но Лу Чжэнсы сразу почувствовал: рукопожатие было слишком крепким, почти грубым. Пальцы Чэнь И сжали его ладонь с такой силой — будто проверяли на прочность, — и у него даже мелькнула мысль: «Неужели специально?» Пока она неделю была в отъезде — дом снова превратился в свалку. Мяо Цзинь вежливо пригласила Лу Чжэнсы присесть, поискала чистую кружку и налила ему воды. «Извини за беспорядок,» — улыбнулась она, уже направляясь в свою комнату. — «Я переоденусь, а вы тут посидите». Оставшись наедине в гостиной, Лу Чжэнсы незаметно бросил на Чэнь И испытующий взгляд — настороженный, с лёгким оттенком смутного любопытства. Чэнь И сидел, раскинувшись в кресле, без особой вежливости. Его голос звучал сухо, почти холодно: «В командировке — нормально всё прошло?» «Всё было отлично,» — ответил Лу Чжэнсы и, воспользовавшись паузой, представился получше: — «Мы с Мяо Цзинь из одной провинции — Чжэцзян. Учились на одном факультете, теперь работаем в одном отделе, даже в одной группе — над одной и той же деталью кузова». На лице Чэнь И расцвела улыбка — обаятельная, но с холодным блеском в глазах: «А, вот оно что… Потому вы и засиживаетесь вместе допоздна». Он вынул из пачки сигарету и предложил: «Куришь?» «Спасибо, брат, не курю,» — вежливо отказался Лу Чжэнсы. Не успели они обменяться и парой фраз, как из комнаты вышла Мяо Цзинь. На ней было простое, но изящное платье приглушённых тонов, а губы стали чуть ярче обычного, с насыщенным оттенком помады, будто специально подчеркнувшим её спокойную, но уверенную красоту. Встретившись взглядом с Лу Чжэнсы, она вся просияла: глаза её, словно звёзды, мягко блеснули. Она опустила голову, улыбнулась и, неспешно закинув длинные волосы за ухо, пригласила: «Пойдём поужинаем вместе? Как насчёт горячего горшка?» — предложила она, уже поднимая сумочку. «Конечно!» — тут же согласился Лу Чжэнсы и встал за ней. Однако, сделав шаг к двери, он замешкался и нерешительно взглянул на Чэнь И: «Чэнь И-гэ, а ты не пойдёшь с нами?» «У моего гэгэ много друзей, деловых встреч тоже хватает, он не привык ужинать со мной». Мяо Цзинь не обернулась, в её голосе звучала улыбка. «Пойдём вдвоём». Чэнь И лишь пожал плечами, как будто всё это его совершенно не касалось: «Идите. У меня вечером есть свои дела». Они ушли и оставили его одного. Чэнь И включил телевизор, уставился на какую-то бессмысленную дораму и лениво растянулся на диване, закурив. Но сигарета так и не была скурена — он лишь держал её между пальцами, наблюдая, как тлеющий огонёк то вспыхивает, то гаснет в полумраке комнаты.. ******* Полтора часа спустя Мяо Цзинь вернулась — одна. Войдя в квартиру, она сразу поморщилась от густого табачного дыма, пропитавшего весь дом. «Ты всё ещё здесь?» — спросила она, слегка нахмурившись. — «Сегодня не идёшь в бильярдную?» Чэнь И равнодушно промычал в ответ, выключил телевизор и, не говоря ни слова, вышел на балкон, чтобы покурить. Мяо Цзинь зашла в свою комнату, но вскоре вышла снова — уже в широкой футболке и свободных домашних штанах. В руках она держала корзину с грязным бельём, которое без лишних слов забросила в стиральную машину на балконе. Теперь они оба оказались тут — каждый в своём углу, будто между ними невидимо протянулась чёткая граница. Мяо Цзинь, стоя к нему спиной, спросила, не оборачиваясь: «У тебя есть что-нибудь постирать? Тёмное, я имею в виду. Моих двух вещей маловато для стирки». «Есть,» — лениво протянул он. Скрестив руки и ухватившись за низ, он резко стянул через голову свою черную футболку: обнажилась узкая талия, перехваченная серым шнуром спортивных штанов, затем плоский твёрдый живот, рельефные мышцы пресса, плавно переходящие в мощную грудную клетку, расходящуюся в стороны в крепкие мужские плечи. И, наконец, выше показались сильно выступающие, совсем не хрупкие ключицы, и горло, с чётко очерченным кадыком на смуглой коже. Футболка, всё ещё тёплая от его тела, полетела через балкон и мягко шлёпнулась прямо ей на голову. Мяо Цзинь на миг ослепла — перед глазами стало темно, а ноздри тут же уловили густой, почти плотный аромат: смесь пота, табака, тёплой мужской кожи и лёгкого, свежего запаха мыла. Сердце у неё дрогнуло — буквально качнулось внутри груди. Рука, сжимавшая бутылку с гелем для стирки, тоже дрогнула, и прозрачная жидкость плеснулась наружу, обдав пальцы холодной струйкой. «Чэнь И!!!» — вырвалось у неё, голос дрожал, как вода в озере под порывом ветра. Футболка полностью накрыла её — обвила голову и плечи, оставив её в тесноте ткани и запаха. Она услышала за спиной его низкий, хрипловатый смешок – насмешливый, ленивый, будто он наслаждался её замешательством. Шаг. Ещё один. Он подошёл ближе, остановился всего в ладони позади. Она ощутила — не прикосновение, а присутствие: близость его тела, жар, исходящий от него, почти обжигающий, несмотря на то, что они не соприкасались. Потом он протянул руку — мимо её плеча, чуть задев, — и грубо, без церемоний, сдёрнул футболку с её головы. Ткань скользнула вниз, растрёпав ей волосы, и те рассыпались по лицу тёмной завесой. Его локоть нечаянно ткнулся ей в плечо. Она стояла молча, не шевелясь, пока последний клочок ткани медленно сползал с её щёк. Когда перед глазами снова забрезжил свет, она увидела: футболка уже была в его руках. Он разжал пальцы — чёткие, с выступающими суставами — и бросил её в стиральную машину. Щёки Мяо Цзинь пылали, всё тело будто окаменело. Она чувствовала — стоя за её спиной он вовсю ухмыляется. Его усмешка, яркая и дерзкая, будто вспышка света во мраке, беззвучно расцвела в полутьме вечера, сплетаясь с томной, влажной жарой осени — живой, пульсирующей, почти осязаемой. «Ладно, стирай давай,» — бросил он, уже разворачиваясь. И, шагнув в комнату, беззаботно стал насвистывать какую-то мелодию