Су Юэ смешала в чашке начинку из капусты со свининой и занялась лапшой. Хань Айго должен был раскатывать тесто. За лепку пельменей отвечали трое — Су Юэ, госпожа Хань и Хань Айминь.
Глядя на пухленькие пельмешки из белого теста, Хань Айминь, сияя от радости, сказал:
— Благодаря Чжан Цуйэ у нашей семьи теперь на один килограмм мяса больше. Я слышал, когда она вернулась домой, у них в семье произошла ссора. Похоже, вся семья упрекает Чжан Цуйэ и Ван Яжу, они там теперь и плачут, и ругаются. Я слышал от их соседки, тети Янь, что старший брат и невестка из семьи Ван требуют, чтобы Ван Яжу немедленно, до Нового года, вышла замуж, они не хотят, чтобы она даже на Новый год оставалась дома.
Госпожа Хань проворчала:
— Так им и надо. Кто их просил докучать нашему старшему брату и невестке? Вот и пришлось им уступить в нашу пользу килограмм мяса. Эта старая карга Чжан Цуйэ каждый день у себя дома поносит нашу семью, и я тоже не собираюсь теперь с ней считаться.
Хань Айминь кивнул, посмеиваясь:
— Я думаю, этот килограмм мяса заставит их теперь сильно пожалеть и помучиться. Посмотрим, осмелятся ли они еще раз причинить беспокойство нашей семье.
Су Юэ тоже думала, что после такого события Чжан Цуйэ теперь осмелится обругивать их только за спиной, но никак не в глаза или прилюдно. Все-таки килограмм мяса — это серьезный убыток, и сердце теперь, наверное, у них кровью обливается.
Вечером вся семья ужинала пельменями. Как только пухленькие белые пельмешки достали из кастрюли, Су Юэ не удержалась и сглотнула слюну. Ничего не поделаешь, в эти времена очень не хватало жирной пищи, и ей тоже хотелось насытиться чем-то питательным. Хотя и считалось, что жизнь их семьи по сравнению с другими семьями из производственной бригады была вполне себе ничего, но все же сейчас, когда существовала система талонов на продукты, они не могли покупать себе все, что захочется, и поесть пельменей пару раз в год уже было вполне неплохо.
Теперь она, наконец, могла понять, почему люди этой эпохи так ждут Новый год. Новый год означает для них получение зерна и денег. А еще им выдают свинину. Получив эти продукты, они могут пополнить свои запасы. Как же им не ждать этот праздник?
Совсем не так, как у людей двадцать первого века, которые могут питаться в ресторанах и есть много мяса и рыбы. У них предвкушение от Нового года постепенно становится все слабее и слабее. А многие вообще не любят встречать Новый год. Им кажется, что этот праздник приносит только головную боль и ничего больше.
Действительно, чем хуже живется, тем сильнее ощущается Новогодний праздник.
Су Юэ вздохнула от избытка чувств, как вдруг ее мысли прервал детский визг.
— Ба, ба… — Сяолэй и Маомао один за другим вбежали в дверь, ласковыми голосами зовя бабушку.
Как только госпожа Хань услышала их крики, она взволнованно всплеснула руками и устало проговорила:
— Опять эти два щенячьих носа здесь вынюхивают.
Су Юэ и Хань Айминь рассмеялись. Малыши, скорее всего, унюхали аромат пельменей, который шел из раскрытой кастрюли, и со всех ног помчались на запах.
Маомао первым подбежал к столу, поднял голову и с нескрываемой надеждой посмотрел на госпожу Хань. Грызя свой палец и делая вид, что ничего не понимает, он спросил:
— Ба, а что вы едите?
Госпожа Хань сердито щелкнула его по лбу:
— Что же, твой щенячий нос не знает, что бабушка будет сейчас есть? Не знает, но, однако прибежал к столу вовремя.
Маомао продолжал лепетать и причмокивать губами, не обращая никакого внимания на то, что госпожа Хань только что пристыдила его. Он так смотрел на чашку с пельменями, что Су Юэ показалось, сейчас эта пара глаз просверлит эту чашку насквозь.
Сяолэй вел себя более непосредственно: он просто взял небольшую табуретку, подставил ее к столу и встал на нее. Держась за край стола, он старательно высматривал содержимое чашки и жалобно выпрашивал:
— Ба, вы же едите пельмени… Я тоже хочу, ну пожалуйста, дай и мне немножко.
С тех пор, как госпожа Хань отругала его за капризы и попрошайничество, Сяолэй, похоже, извлек из этого урок и некоторое время так не делал. Но непонятно, то ли он дошел до этого своим умом или, может быть, его мать научила таким приемам, но теперь он не безобразничал, хватая еду, а выучился упрашивать, и чаще всего он просил, говоря: «Ба, будь добренька, ну дай мне куснуть!» или «Ба, ну сжалься надо мной».
Но это совершенно выводило госпожу Хань из себя, потому что этот ребенок просил ее словно нищий. Он что, собирается стать нищим попрошайкой?
И с этим как раз ничего нельзя было поделать, ведь ясно, что у нее не хватит духу отказать детям, хотя совершенно понятно, что это матери подстрекали своих чад к такому поведению, иначе они бы не прибежали в старый дом к бабушке, едва почуяв запах еды, если бы не были уверены в том, что она не сможет жестко отказать своим двум внукам. И госпожа Хань действительно не могла спокойно к этому относиться.
Будучи бабушкой, госпожа Хань могла вести себя жестко по отношению ко взрослым членам семьи, но когда ее умоляли дети, как она могла быть такой жестокой — сидеть и кушать, в то время как дети заглядывают ей в рот.
В деревне были такие старухи, которые после отделения их женатых детей из семьи ничего не давали внукам со своего стола, но у госпожи Хань было слишком мягкое сердце, чтобы так поступать. Каждый раз, когда дети начинали просить и умолять ее, она, в конце концов, давала им поесть.
Вторая и третья невестки тоже приметили эту черту у бабушки.
Таким образом, госпоже Хань только и оставалось, что сказать Хань Айминю:
— Айминь, пойди возьми две тарелки и положи им по нескольку пельменей.
Хань Айминь недовольно проворчал:
— Точно ведь этому их научили невестки. Каждый раз эти двое прибегают в то самое время, когда мы готовим что-нибудь вкусное. Ведь ясно, что они иногда играют где-то на улице. Непонятно, кто их зовет в дом?
Госпожа Хань сказала:
— Ладно, не говори так, положи им немного в тарелку.
Хань Айминь поднялся и пошел на кухню за тарелками.
Госпожа Хань спросила Сяолэя и Маомао:
— А вы дома как готовили мясо?
Сяолэй надул губы и грустно ответил:
— Моя мама не разрешила нам есть. Она сказала, что оставит немного для бабушки, а остальное будем есть на Новый год.
Маомао расстроился еще больше, чем Сяолэй:
— Отец не умеет готовить мясо, а рис, который он варит, ужасно невкусный. Это есть невозможно.
Госпожа Хань тут же вздохнула. Она все сильнее начинала беспокоиться о том, как устроена жизнь ее второго и третьего сына, особенно она переживала за третьего. Его жена сейчас ничего не могла делать, поэтому все заботы и на работе, и дома теперь легли на его плечи. Непонятно, как он, взрослый мужчина, без всякой помощи управляется на кухне за всю семью, чтобы их всех прокормить. Тем более, что скоро Новый год, и он, мужчина, конечно, даже и не знает, как ему все устроить на этот праздник.
Подумав об этом, госпожа Хань обратилась к Хань Айго и Су Юэ:
— Обычно наша семья праздновала Новый год вместе. В этом году семья разделилась. Как вы думаете, нам отмечать Новый год вместе или каждому по отдельности?
Су Юэ ничего не ответила и посмотрела на Хань Айго.
Хань Айго на самом деле понимал, о чем думает его мать. Конечно, старушка хотела, чтобы вся семья встретила Новый год в тесном семейном кругу. В таких почтенных летах всем хочется, чтобы их дети все вместе, дружно и весело, встретили Новый год, чтобы вокруг был праздничный шум и оживление.
Хоть жены его братьев и любили повыступать и пошуметь, но мать в душе все равно любила и жалела своих сыновей и внуков, и не могла их отпустить от себя или как-то оттолкнуть.
Подумав об этом, Хань Айго сказал:
— Мама, пусть братья приходят сюда на новогодний ужин. Все члены нашей семьи должны все вместе в семейном кругу встретить Новый год.
Услышав это, госпожа Хань заулыбалась и затараторила:
— Ах, сынок, хорошо, хорошо, пусть твои братья вместе с женами и детьми придут вечером в канун Нового на праздничный ужин, встретим Новый год весело и дружно.
Затем она обратилась к Су Юэ:
— Дорогая моя старшая невестка, они все придут праздновать Новый год, нужно будет много всего приготовить. Этот праздник будет для тебя таким хлопотным.
Су Юэ, не придав этому особого значения, махнула рукой:
— Матушка, ничего страшного, это же Новый год! Так и так нужно будет много всего готовить, все равно устанем, да?
Улыбка госпожи Хань стала еще шире, и она сразу же начала размышлять о том, какие блюда будет готовить к Новому году.
Су Юэ смотрела на счастливое лицо госпожи Хань, и, хотя ей не нравились невестки, но видя радость матери семейства, она, конечно, не имела ничего против, ну потерпит их, когда придет время, в любом случае она будет заниматься приготовлением блюд.
***
Как только в бригаде закончили раздавать свинину, на следующий же день пошел снег. Снежинки кружили и парили на ветру.
Дети с радостными криками хотели было побежать на улицу, посмотреть на снег, но взрослые боялись, что их одежда промокнет и нечего будет потом одеть, когда ударит мороз, поэтому им не разрешили выйти на улицу. Взрослые то и дело покрикивали на детей, и их перебранку было слышно по всей деревне.
Начался сильный снегопад. Снег, покрывший всю землю, за ночь из-за низкой температуры превратился в лед. Шагая по такой ледяной корке, можно было легко поскользнуться и упасть. В связи с этим обстоятельством было принято решение всем членам производственной бригады остановить работы и продолжить их только после Нового года.
Члены бригады были несказанно этому рады. Наконец-то они могли разойтись по домам и, спокойно сидя в тепле, готовиться к встрече Нового года. Между делом они готовили блюда к праздничному столу: пекли няньгао*, готовили на пару булочки с соевой начинкой, паровые пампушки, перемалывали соевые бобы, чтобы потом приготовить из них тофу, лепили пельмени и еще много всего другого.
П.п.: Няньгао年糕niángāo — китайское печенье из клейкого риса, которое употребляется в течение всего года, но в наибольших количествах — на китайский Новый год. Считается, что, если съесть такое печенье, то год будет удачным (из-за совпадения звучания с 年高, niángāo — то есть «высокий (успешный) год»).
Однако в конце года у каждой бригады оставалось еще одно важное дело — произвести учет и свести баланс. Весь год члены бригады усердно трудились, и в конце года управлению необходимо было подвести итог, произвести подсчет трудоединиц каждому работнику и перевести все это в денежный эквивалент, и затем вычесть из суммы стоимость продовольствия, которое выдавали работнику в течение года. Оставшиеся деньги работники могли обменять на зерно или продукты или же получить непосредственно деньгами. Наряду с этим, в коммунах также выдавали талоны на питание, почтовые марки, талоны на ткань, талоны на второстепенные продукты питания и другие. Надо сказать, что многие члены коммуны ждали конца года, чтобы за раз купить все необходимые им вещи и продукты.
Однако в некоторых семьях заработок был очень маленьким. Прежде зерно распределялось по количеству едоков в семье, и были большие семьи, которые получали много продовольствия. В это время зерно можно было купить еще и за деньги, и, кроме того, можно было попросить саму коммуну или производственную бригаду возместить недостаточное количество продовольствия. Ежегодно некоторые люди оказывались в затруднительном положении, без денег, и им нужна была помощь.
Обновлено: 15.02.2026