Все работники главной производственной бригады и почти все члены их семей собрались вместе всем коллективом. Вокруг царила такая суматоха и оживление, как будто они все собрались на просмотр фильма, что тоже нечасто случалось в деревне.
Дети радовались и веселились, прыгали и носились по площадке, на которой велись подготовительные работы:
— О! Свинью убьют! Ух, будем есть мясо! — кричали они.
В обычное время такое поведение детей могло вызвать недовольство у взрослых, а кто-то, возможно, схлопотал бы и хорошую затрещину, чтобы лишний раз не вопил и не орал на всю округу, но сегодня каждый был рад этому событию и, глядя на воодушевленных детей, взрослые тоже веселились.
Наконец, кто-то громко закричал:
— Идут, идут! Свиней несут!
В этот момент все внимание присутствующих обратилось в сторону приближающейся к ним группы мужчин, которые несли свиней одну за другой.
Су Юэ тоже вместе со всеми посмотрела в сторону идущих и увидела, как два здоровяка, удерживая с двух сторон шест, несли на нем перевернутую вверх тормашками большую белую жирную свинью. Она была крепко привязана веревками к шесту за передние и задние копыта. Палка проходила ровно посередине между копытами свиньи. За этими двумя шли еще несколько человек. Всего они принесли пять свиней.
На поляне установили большую широкую лавку, рядом с ней поставили таз для сбора крови. Скотобоец положил свинью на лавку, а трое других мужчин, каждый со своей стороны, крепко удерживали свинью, так, чтобы она не брыкалась. Только что относительно спокойные свиньи вдруг сразу же начали ужасно визжать, как будто знали, какая незавидная участь их ожидает в скором времени.
Су Юэ впервые в своей жизни оказалась на ферме, где совершается убой свиней. Раньше она просто ходила на рынок или в супермаркет, чтобы купить мясо. То, что она там видела, было уже либо готовыми разделанными тушами и частями убитого животного, либо готовое порезанное на куски и обработанное мясо. Хотя она, конечно, понимала, что это была свинья, но все же картинка из магазина или даже с рынка была слишком далека от реальности, и она все-таки не представляла, как это происходит на самом деле.
Сейчас же Су Юэ своими глазами наблюдала за тем, как будут убивать свинью, и, по правде говоря, это было чересчур непривычно для нее — смотреть, как прямо на ее глазах мясник точит нож.
Хань Айго заметил, что Су Юэ смотрит на все происходящее будто на что-то совершенно новое и непривычное для нее, словно маленький ребенок. Он невольно улыбнулся и покачал головой, подумав, что, вероятно, она должна, верно, напугается, когда увидит, как чистый блестящий нож входит и затем выходит наружу уже окровавленным.
Мясник с громким криком молниеносно всадил наточенный нож в шею свинье. Но еще прежде, чем Су Юэ успела увидеть это, картинка перед ее глазами пропала и стало вдруг темно. Это Хань Айго очень своевременно закрыл ей глаза руками. До ее слуха донеслись только удивленные возгласы толпы и испуганный визг детей.
Прошло несколько секунд, прежде чем Хань Айго убрал ладони с ее глаз. Су Юэ посмотрела на лавку и увидела, что свинья уже мертва, на ее шее была большая кровавая рана и алая кровь текла из нее прямо в таз. Таз был уже почти до краев наполнен свиной кровью. Повсюду распространялся сильный запах крови, что вызывало тошноту.
Увидев все это, Су Юэ передернуло. Эта сцена была гораздо более кровавой, чем та, когда резали курицу. Хорошо, что Хань Айго закрыл ей глаза, иначе она сейчас бы тоже вместе с детьми визжала от страха.
Она подняла глаза на Хань Айго, и он, похлопывая ее по плечу, сказал:
— Все хорошо, не пугайся. Когда будут убивать, я закрою тебе глаза.
Чжан Цуйэ и ее дочь Ван Яжу стояли как раз неподалеку от Су Юэ и Хань Айго. Они только что своими глазами наблюдали, что произошло между ними. Видя, как Хань Айго оберегает Су Юэ, глаза Ван Яжу покраснели от ревности.
С чего это Су Юэ получает столько заботы от Хань Айго? Она, эта Су Юэ, вообще-то появилась после нее. Этот мужчина должен был быть изначально ее, но эта девица увела его!
Чжан Цуйэ тоже разозлилась, когда увидела такую картину. Она не могла сдержаться и с иронией проговорила:
— У некоторых есть хорошие способности создавать показуху, когда они без всяких стеснений принимают от мужчин объятия и поцелуйчики. Неизвестно, сколько мужчин было совращено таким поведением.
Су Юэ повернулась и мельком взглянула на них, понимая, что они нарочно злословят. Все планы Чжан Цуйэ по поводу Хань Айго пошли прахом, репутация и честь их семьи была задета, их постоянно осуждали за расчетливость. Чжан Цуйэ то и дело ругалась дома, она ругалась на Хань Айго, говоря, что он никто и звать его никак, ругала всю семью Хань, обзывая их скотинами. Конечно, она не забывала обругать и Су Юэ, называя ее собакой, которая ловит мышей и суется не в свое дело.
Потом, когда Чжан Цуйэ узнала о романе Су Юэ и Хань Айго, она стала дома ругать их еще сильнее. Каждое утро, стоя в своем огороде, она бранилась, обвиняя Су Юэ и Хань Айго в прелюбодействе, и ругала их на чем свет стоит в том, что они, неизвестно когда за спиной у всех, завели шашни. Она обвиняла Хань Айго за то, что он положил глаз на эту кокетку Су Юэ и намеренно разорвал помолвку с ее дочерью.
Люди, живущие по соседству с семьей Ван, каждый день слышали от нее одни и те же ругательства, и многие из женщин, любительниц посплетничать, приходили доносили об этом госпоже Хань.
Но они ругались на молодую пару и семью Хань у себя дома, кроме того, никогда не называли ни имен, ни фамилий. Когда они ругали их, выкрикивали только всякие колкости типа: «у некоторых мужиков ни стыда ни совести» или «эта бесстыдная женщина». Госпожа Хань, хотя и считала такое их поведение недопустимым, но не касалась этого вопроса, так как не могла по-настоящему доказать, что те, кого ругала Чжан Цуйэ, — это Хань Айго и Су Юэ.
Все это очень злило госпожу Хань, но Су Юэ уговорила ее делать вид, что она не знает обо всех этих ругательствах в их адрес, и не связываться с душевнобольной женщиной.
Су Юэ не хотела вступать в перебранку с умалишенной базарной бабой и становиться посмешищем для всех окружающих, но она не ожидала, что мало того, что они бранятся на них у себя дома, а теперь еще и осмелились оскорблять их на виду у всех. Это было уже невозможно выдержать, и она будет просто тряпкой, если стерпит сейчас такое обращение.
По характеру Су Юэ была не из тех, кто будет терпеть обиду, поэтому она тут же с язвительным сарказмом высмеяла их:
— Некоторые устраивают показательные выступления, чтобы соблазнить мужчину, потому что они насквозь гнилые. Но мужчинам не нравится эта дурь и невыносимая вонь, поэтому таким девицам только и остается, что выйти замуж за ленивых бездельников, которых еще поискать надо.
Су Юэ сказала это по той причине, что ранее семья Чжан сама разорвала помолвку, а вдобавок к этому еще и придумали, чтобы Ван Яжу намеренно соблазнила Хань Айго, чтобы затем женить его на себе. Все в их округе знали об этом, в том числе и члены производственной бригады, поэтому все, естественно, отнеслись с порицанием к такому поступку Ван Яжу. Это привело к тому, что неженатые молодые люди, живущие в округе, не хотели жениться на ней, а те мужчины, что раньше интересовались Ван Яжу, отказались от своих намерений. У них пропало всякое желание привести в дом такую женщину.
Семья Ван поручила нескольким свахам найти для Ван Яжу жениха, но это дело так и не увенчалось успехом. Мужская половина не изъявляла на то желания. Пожилые родители Ван Яжу чрезвычайно переживали, ведь дочери скоро исполнится двадцать лет. В эти времена в деревнях девушка, у которой все еще не было жениха в таком возрасте, считалась уже старой девой. Как же тут не волноваться.
Из-за дурной славы о Ван Яжу, которая разнеслась о ней в некоторой степени из-за ее же семьи, люди за глаза часто распускали о ней сплетни. Жена старшего брата Ван Яжу поначалу еще как-то терпела все эти наговоры на их семью, но в конце концов не выдержала и тоже с утра до вечера стала ругать ее, называя вредительницей и дармоедкой. Старший брат Ван Яжу тоже испытывал неприязнь к младшей сестре и давил на родителей, чтобы те побыстрее выдали ее замуж.
Старший сын и его жена были для родителей важнее, чем младшая незамужняя дочь, поэтому супружеская чета Чжан старалась поскорее найти для дочери пару. Они не требовали от будущего жениха никаких подарков, главное, чтобы он женился на ней.
После упорных поисков только лишь один лодырь и бездельник из соседней производственной бригады, все еще не женатый, хотя ему было уже далеко за двадцать, выразил готовность взять Ван Яжу в жены. Отец и мать Ван Яжу обсудили этот вопрос и, несмотря на слезы и скандалы Ван Яжу, все-таки обручили этих двоих, намереваясь поженить их после новогодних праздников.
Об этом знала вся бригада, и о том, что это дело наконец завершилось, многие на досуге любили посудачить.
Теперь, когда Су Юэ припомнила это дело, она явно задела то самое больное место семейства Чжан. Чжан Цуйэ стала кричать и браниться во все горло:
— Су Юэ, ты — потерявшая всякий стыд и совесть хули-цзин*, которая специально заводит шашни с чужими мужчинами, подлая бесстыжая дрянь, да все твое замужество пойдет прахом!
П.п.: В Китае существует поверье, что лисицы, живущие на земле, происходят от лисы, в которую некогда была превращена распутная женщина по имени Цзы. В категории лис-духов, приносящих человеку беды и несчастья, выделяют лисиц-оборотней 狐狸精ху (хули) цзин, которые превращаются в прекрасных дев. Такие лисицы, согласно китайским поверьям, причиняют вред мужчине, истощая его силы. Если лисица, перекинувшись в девушку, найдет себе жениха и выйдет за него, лучшей судьбы для нее и придумать нельзя. Жизненная сила мужа передается хули-цзин во время любовных утех, а уж тонкости искусства секса лиса впитывает, как говорится, с молоком матери. Хули-цзин не убивает человека, а лишь постепенно ослабляет его (степень этого ослабления зависит от «гуманности» оборотня). Лисы вполне могут быть хорошими женами и умелыми хозяйками. И, тем не менее, человека в их соседстве всегда ждет скорая смерть — ему ни за что не прожить установленного богами срока.
Эти проклятья заставили всех отвлечься от главного события сегодняшнего дня. Многие повернулись в сторону шумевших и стали наблюдать за ними.
На Су Юэ бранились настолько неприлично, что выражение лица Хань Айго сильно помрачнело, оно было угрюмее, чем у его жены. Он свирепо посмотрел на Чжан Цуйэ и сказал:
— Чжан Цуйэ, еще не поздно извиниться.
Выражение глаз Хань Айго заставило Чжан Цуйэ подпрыгнуть на месте от неожиданности, и она невольно сделала шаг назад, вся ее душа сжалась от страха, но так много людей смотрели на нее в ожидании, что она сейчас будет извиняться, а значит, признает свое поражение. В душе она успокаивала себя, что, если сейчас скажет это, Хань Айго не осмелится в присутствии стольких людей что-либо предпринять против нее.
Поэтому она с каменным лицом, как будто бы ей все ни по чем и она никого не боится, сказала:
— Это я, черт возьми, должна принести тебе извинения?! Я что-то не так сказала? Все посмотрите-ка сюда, что вы на это скажете! Хань Айго был парой с моей незамужней дочерью, а теперь его совратила эта Су Юэ, это лисье отродье! Так и есть, из-за этой хули-цзин Хань Айго намеренно разорвал помолвку с моей дочерью. Моя несчастная дочь была опорочена и втоптана в грязь из-за этих двоих, и сейчас ее замужество складывается неблагоприятно.
Обновлено: 15.02.2026