Глава 7 — Глава 7

\*\*\* Флинт находился в оранжерее, в самой глубине Дворца Императрицы. Там, среди пышно цветущей розовой сакуры, он бесконечно ждал одного человека. — Ваше Высочество, нам нужно уходить. Скоро время обхода. — Сейчас лучший момент, чтобы покинуть Императорский дворец. — Похоже, императрица Элиано не придет. Подчиненные понукали его, говоря, что пора отправляться, но он был непреклонен. Словно в ответ на его ожидания, появилась женщина в черной вуали. Она приблизилась, с крайней осторожностью озираясь по сторонам… — Она не придет. Это была не императрица Элиано. Императрица Закадора отклонила его предложение. Сделка сорвалась, обещанный мир улетучился. Флинт подавил стон. — Со вчерашнего дня время обхода в Императорском дворце изменилось. Я оставила открытым проход, которым пользуются фрейлины, идите туда. Старшая фрейлина Дворца Императрицы тайно передала ему небольшой ларец. Внутри была целая стопка удостоверений личности. — Луна велела вам как можно скорее пересечь границу. Она также просила использовать в каждом регионе разные удостоверения личности и проследовать через Линксген. — И как этому верить? Это может быть ловушка. В ответ на резкое замечание подчиненного Флинт поднял руку, призывая его замолчать. Если бы их хотели убить, здесь бы уже была засада. Не было нужды прибегать к таким сложным методам. — И последнее: она велела передать, что малое Солнце Биантеки погасло. Глаза Флинта и его подчиненных наполнились шоком и ужасом. — «Я благодарю тебя за искренность. Возвращайся и стань императором. Не отказывайся от удачи, что сама идет в руки, из-за страха перед бесчестьем». — … — Это последние слова, что велела передать луна. Старшая фрейлина повернулась, чтобы уйти. Флинт спросил ее в спину о причине. Услышав ответ, он без сожалений повернулся и ушел. \*\*\* — Поздравляю, Ваше Величество. Вы беременны. Элиано наконец-то зачала ребенка, о котором так долго мечтала. — Искренне поздравляю. Но облегчение от того, что теперь она сможет выжить, было сильнее радости от того, что она носит дитя любимого мужа. Наконец-то она исполнила свой долг императрицы. Больше не будет разговоров о свержении из-за того, что она бесплодная женщина. Ее положению больше ничего не угрожало. Элиано была так счастлива. Но радость была недолгой: ребенок так и не увидел света. У Элиано случился выкидыш, и она, запершись во Дворце Императрицы, плакала несколько дней и ночей. Император с печальным лицом утешал ее и заботливо ухаживал, и это тронуло сердце Элиано. Ей снова захотелось положиться на мужа, как в Линксгене. — У нас еще будут дети. Так что, Лия, не печалься. Мое сердце по-прежнему принадлежит тебе. Император шептал императрице слова любви. Он уверял Элиано, что все еще любит ее, несмотря на выкидыш. И в тот же день император переспал с фрейлиной Элиано. Причем во Дворце Императрицы. Узнав об этом, лежа на ложе в ослабленном теле, Элиано испытала такой шок, что потеряла сознание. \*\*\* — Как фрейлина Дворца Императрицы может быть простолюдинкой? Зачем ты сделала такую ничтожную девку своей приближенной фрейлиной? Император, цокнув языком, упрекнул Элиано. — У тебя и вправду нет предрассудков. Это потому, что ты из Биантеки? Эта девка хоть и низкого происхождения, но носит моего ребенка, так что я решил даровать ей дворец. Лия, разберись с этим по всем правилам. Говоря это, император Марсель смотрел на нее так, будто столкнулся с досадной проблемой. Слова, которые с виноватым видом передала ей старшая фрейлина, были еще более поразительны. Пьяный император принял фрейлину за императрицу и провел с ней ночь. — Ваше Величество император по-прежнему глубоко любит Ваше Величество императрицу. Я думала, что меня зовут «Лия». Всю ту ночь он принимал меня за вас. А после этого даже не искал встречи со мной. Слова фрейлины, ставшей наложницей, были в точности переданы Элиано. Знатные дамы говорили это, чтобы утешить императрицу, но для Элиано это не было ни малейшим утешением. Императрица с невозмутимым лицом занялась вопросом размещения новой наложницы. — Ваше Величество, не было нужды даровать ей целый дворец… — Такова воля Его Величества. Все же, она когда-то была моей фрейлиной, так что не будь с ней слишком сурова. — Но… — Это дитя плакало и молило меня. Похоже, ее мучает чувство вины за то, что она предала меня. Все цокали языками, считая, что императрица поддалась на уловки коварной фрейлины. Но Элиано знала, что это была не игра. Живя в качестве императрицы, она научилась чутко улавливать чужие эмоции. — Я виновата, Ваше Величество… Я виновата… — На тебя посягнул Его Величество, почему же ты просишь прощения? — Я виновата… Но я этого не хотела… Но Его Величество… хнык. Я предала Ваше Величество. Я не могу так жить, лучше убейте меня. Фрейлина, ставшая наложницей, пришла к Элиано лично и, рыдая, молила о прощении. Она без конца просила убить ее. Элиано видела, что дело не только в чувстве вины за предательство. Правда вскоре открылась. — Я не хотела становиться женщиной Его Величества. У меня есть возлюбленный… Мы собирались пожениться… — Когда Его Величество забудет о тебе, я отпущу тебя. Тогда сможешь вернуться к своему возлюбленному. — Он уже ушел. Сказал, что не может принять меня, ставшую женщиной другого мужчины. Хнык… Умоляю, убейте меня, Ваше Величество. Я не хочу жить в заточении, ожидая лишь Его Величества. Не хочу! И я не хочу рожать ребенка от этого зверя! Элиано не могла исполнить желание фрейлины. — Вивиан, если даже я, императрица, живу, не смея умереть… как я могу убить тебя? Постоянно всплывавший вопрос о свержении делал Элиано несчастной и жалкой. Соблазн гордой герцогини, некогда пленивший императора, давно утратил свою силу. — Мне все еще приятны ночи с тобой, Лия… но какой толк сеять семя, если ты не можешь уберечь дитя? Если бы ты хоть в этом была хороша, но нет. Это все твоя вина, Лия, твоя неполноценность. Потому и детей у тебя нет. Разве я многого просил? Я же говорил, что и дочь сойдет, лишь бы ты родила ребенка! Ее душа была настолько разбита, что чувство вины было сильнее стыда от оскорбления. Она винила себя в собственной неполноценности и проклинала тело, которое раз за разом теряло детей. Казалось, хуже уже быть не может, но беды росли, как снежный ком, и обрушивались на нее одна за другой. На этот раз ее на самое дно утянуло ее собственное происхождение, о котором она и не подозревала. — Как вы, императрица Закадора, чье достоинство должно быть незыблемо, могли навлечь такой позор на свою страну! — Какая-то презренная внебрачная дочь! Хоть она и из вражеского государства, мы приняли ее как императрицу из-за ее благородного происхождения, на которое она не имела права. Ваше Императорское Величество! Пришло время принять решение! — Трон императрицы – не то место, на которое может взойти презренная девка-бастардка! Это противоречит закону! В Закадоре внебрачных детей презирали и унижали. Их не признавали полноценными детьми. Женщина такого происхождения не могла занимать высокий пост императрицы. Реальность не давала ей даже времени прийти в себя от шока, узнав тайну своего происхождения. Все вскрылось в худшее время и худшим образом. У Элиано больше не было сил держаться. — Это не Биантека, Ваше Величество. Если вы с честью освободите место и уйдете… мы больше не будем вас ни в чем обвинять. — У меня осталось только это. Как вы можете просить меня отпустить? Поэтому Элиано не могла отпустить. Все говорили ей не порочить свою честь. Но осталась ли у нее хоть какая-то честь, которую можно было бы опорочить? Знатные дамы, что прежде следовали за императрицей, тоже рассеялись. Большинство, узнав, что она внебрачная дочь, стали выказывать ей презрение и изменили свое поведение. Но некоторые громко скорбели. — Ваше Величество! Мы поможем вам. Мы стольким вам обязаны, как же мы можем… Элиано знала, что их слова о помощи не были искренними. Как они могли поддержать ту, что лишилась всей своей власти и чести? Но ей было приятно, что их беспокойство и скорбь были настоящими. — Даже у такой недостойной, как я, есть преданные люди. Я думала, вы тотчас же перестанете посещать Дворец Императрицы. — Ваше Величество! Жизнь важнее чести, хнык… Вы должны найти путь к спасению…! — Если бы я была родом из Закадора, я бы последовала вашему совету. Но, похоже, от корней Биантеки, где живут и умирают за честь, мне не избавиться. Приближалось время, когда все должно было закончиться. Так говорили ей ее чувства и интуиция, которые до сих пор помогали ей выживать. — Больше не приходите во Дворец Императрицы. И для вас это будет нехорошо. Элиано заперлась во Дворце Императрицы. Как только знатные дамы ушли, несколько наложниц, которые вели подпольную борьбу и метали в нее кинжалы, постучались в двери Дворца Императрицы. Это произошло тайно, незаметно для всех. «Что они задумали?» – с этой мысли все и началось, а потом она резко оборвала свои размышления. Элиано усмехнулась. Ее положение было до смешного жалким. — Если вы поддержите меня, я помогу вам прожить остаток дней в покое, хоть и не в такой роскоши, как сейчас. — Где же мне будет спокойно? Я и в этом дворце ни дня не жила в покое. Элиано мягко улыбнулась. Она давно размышляла, как вырваться из этой реальности. Но ответа на свои размышления так и не нашла, так и жила, блуждая во тьме. — Ваше Величество, я даю вам слово от имени моего рода. Я уже приготовила для вас резиденцию в Линксгене. — Как я смогу спокойно жить в Линксгене? Не вижу разницы между тем, чтобы умереть под домашним арестом во Дворце Императрицы, и тем, чтобы оказаться под домашним арестом в Линксгене. Спокойной жизни быть не могло. У нее не хватило бы духу жить в Линксгене, где она была счастлива под защитой и любовью мужа. Она бы просто доживала свои дни, пережевывая угасшую любовь, потеряв все. Больше всего ей не хотелось, чтобы ее снова использовали. Не потому ли она отказалась от предложения герцога Ховарда? Если подумать, это, должно быть, была ее последняя удача. — Элизабет, я знаю, что моя поддержка тебе не нужна. Пусть фея удачи будет с тобой. Теперь она действительно хотела все закончить. Казалось, даже боги шептали ей, что пора положить всему конец. Словно слышался голос, говорящий, что она уже насладилась достаточным количеством удачи. Старшая фрейлина с мертвенно-бледным лицом доложила Элиано, которая добровольно заключила себя под домашний арест во Дворце Императрицы: — Ваше Величество… Говорят, что Дом Росана в Биантеке… истреблен…! Словно финальный акт, возвещающий конец, даже ее родительский дом был истреблен. Казалось, незыблемая мощь Росана пошатнулась и в итоге исчезла с лица земли. — Герцог Ховард, нет, новый император Биантеки, приказал истребить род до третьего колена. Говорят, что все прямые потомки были обезглавлены, и даже боковые ветви не смогли спастись. Это уже не было плохой новостью. Ее родительский дом давно перестал быть для нее опорой и, наоборот, душил ее. Нынешняя реальность была прямым следствием действий этого проклятого рода. Поэтому Элиано рассмеялась. — Что же теперь делать! Хнык… Как можно было так тщетно… уничтожить дом основателей империи… Элиано подняла руку, останавливая слова старшей фрейлины. — Видимо, новый император хочет хоть так утешить душу своего погибшего ни за что близкого друга. — Хнык… Ваше Величество… Что же теперь делать? — Не печалься, ведь это Дом Росана довел меня до такого состояния. Жаль слез. Элиано едва заметно улыбнулась. — Похоже, новый император моей страны решил убить и меня. Ты ведь знаешь, я так красиво отвергла его предложение, не так ли? Императрица, которая всегда называла себя закадоркой, назвала Биантеку «моей страной». Лица старшей фрейлины и ее помощницы побелели от слов Элиано, которая раньше всегда говорила осторожно, опасаясь, что и у стен дворца есть глаза и уши. — Если бы не помощь Вашего Величества, этот негодяй не смог бы благополучно вернуться на родину! — Воскликнула старшая фрейлина, словно издав крик. — Как же тот, кто сумел проникнуть даже в неприступный Дворец Императрицы, не смог бы вернуться на родину? Разве это не тот мужчина, что упорно выживал в Линксгене? — Хнык… Ваше Величество! — Хнык… Ваше Величество… — Какой гениальный способ избавиться от последнего оставшегося родственника Росана. Элиано громко и долго смеялась. Из ее зеленых глаз потекли слезы. — Я хочу отдохнуть. Ей до смерти надоели все эти события, происходящие вне ее воли. Удушье, с детства таившееся в ее душе, сдавливало горло. Каждый день был мукой. Но не было другого способа вырваться, кроме смерти. Казалось, теперь она сможет набраться мужества, чтобы умереть. Но и эта смерть произошла без ее воли. Император, пришедший к Элиано накануне ее свержения, был как никогда добр. Словно во время их медового месяца в Линксгене, когда он пылко признавался ей в любви. Поэтому Элиано открыла ворота Дворца Императрицы и впустила Марселя. Они долго вели душевную беседу. Он был так нежен, что сердце щемило, сам заваривая и подавая ей чай. Он был похож не на императора Закадора, а на того мужа из Линксгена. Но в тот момент, когда она проглотила чай, все рухнуло. В чае был яд. — Я сам провожу императрицу в последний путь. Это мой долг, так что не обижайся. Ты умрешь как императрица Закадора. Глаза Элиано сверкнули от чувства предательства. Какой же он был мерзавец. Даже корчась в агонии, она отчетливо ощущала эту жгучую эмоцию. — Ты всю жизнь прожила в роскоши и славе, так что сожалений быть не должно, не так ли? — Ты…