Херейс был в ярости: почему о таком важном деле не сообщили в Биантеку? Он бы тогда не привел с собой посольство!
В тот день он впервые увидел ледяной гнев Флинта.
— Хоть раз моя родная страна позаботилась о Ховарде, томящемся в Линксгене в качестве заложника?
Из-за трагедии прошлого Херейс и Флинт не могли стать близкими. Словно в подтверждение этому подчиненные Флинта вели себя с кронпринцем дерзко. Для них его статус был скорее ядом. Херейс слышал, как рушится его мир.
Если бы не их глубокая преданность господину, Херейс мог бы погибнуть не от рук закадорцев, а от их собственных. Он не знал, но некоторые из подчиненных Флинта действительно советовали ему убить кронпринца, как только тот прибудет.
— Император Александер, помнящий славу великого военачальника Максимилиана, несомненно, будет рад предательству его единственного сына, Флинта. С чего бы вдруг императорский двор Закадора стал пополнять личную казну Линксгена? Этих средств не было с тех пор, как Максимилиан и Агнес отправились в лоно Божье.
Подчиненными Флинта были вассалы, служившие Максимилиану и Агнес, или их дети. За долгие годы горькой жизни в качестве заложника вражеского государства, брошенного на произвол судьбы родной страной, их чувства к ней давно угасли.
— Ищите выгоду. Биантека нас бросила. Именно для этого она и отправила Максимилиана в заложники, а затем оставила без внимания и единственного наследника, Флинта.
Кто-то спрашивал о сокровенных мыслях Флинта. Зачем вы так упорно тренировались с мечом? Зачем прочли столько книг? Неужели лишь для того, чтобы выжить?
Подчиненные Флинта хотели знать намерения своего господина. И неустанно его подстрекали.
— Господин Флинт, это испытание от императора Александера. Зачем еще он вызвал бы кронпринца в Линксген? Он дает вам шанс отомстить врагу. Примите решение. Мы последуем за вами, каким бы оно ни было.
Были и те, кто, поминая погибших родителей Флинта, умолял его приказать устранить сына их врага. Максимилиан Ховард и Агнес Ховард умерли на чужбине, так и не сумев вернуться на родину. Император Биантеки, отправивший их на верную смерть, был для них все равно что враг. И вот сын этого типа приезжает в Линксген. Это же дар небес!
— Помните, что наш враг – Закадор, а не Биантека. Я сделаю вид, что ничего не слышал.
Флинт назвал врагом Закадор и спас кронпринца. Подчиненные, из преданности своему господину, подавили недовольство и встали на защиту Херейса. Однако в решающие моменты они защищали в первую очередь Флинта. Херейсу пришлось учиться выживать самостоятельно.
В борьбе за жизнь политическое чутье кронпринца расцвело. Не прошло и года, как он пробудился, услышав новость о том, что в Биантеке провели государственный траур по погибшему кронпринцу и уже нашли нового наследника.
— Слушайте внимательно, друзья. Я затяну эту войну. Если я вернусь сейчас – я умру. Я должен вернуться триумфатором. В награду за это я дарую Флинту и вам титул и славу спасителей кронпринца. Клянусь своей кровью, я верну вам все, что вы потеряли.
Черные воины в масках и плащах ворвались в войну между Биантекой и Закадором. Скрыв свою личность так, что не было видно ни единого волоска, они разили только воинов Закадора.
Незаметный поначалу отряд по мере разгорания войны проявлял все большую силу. В моменты, когда Биантека оказывалась на грани гибели, они появлялись и меняли ход сражения.
Иногда они надевали белые маски и плащи и помогали Закадору. Все для того, чтобы затянуть войну между двумя империями. Порой они даже делили силы пополам и появлялись одновременно с обеих сторон.
Их стали называть Отрядом Черных Рыцарей и Отрядом Белых Рыцарей. Никто не знал, что это одни и те же люди.
— Нужно затянуть войну. Кто сейчас одерживает верх? Хорошо, Адель выводит пленных, а мы с Флинтом сжигаем склад провианта. Остальные – спасайте наших граждан империи. Закадорцы переходят все границы. Тех, кто грабит, не щадите, даже если это биантекцы.
Отряд Черных Рыцарей спасал мирных жителей, оказавшихся втянутыми в войну, и стал героем легенд. Они были поистине неуловимы, появляясь то тут, то там.
Но как бы они ни старались, сократить разрыв в военной мощи было невозможно.
Чтобы закончить войну, чаша весов в которой склонялась в пользу Закадора, в поход выступил сам военный министр Закадора. Это был прославленный на весь континент военачальник Рестиль Вальдхайм.
Флинт Ховард отрубил Рестилю Вальдхайму голову.
В тот же миг Херейс Биантека сорвал с себя маску. Явив миру ослепительные светлые волосы и яркие голубые глаза, присущие императорской семье, он вместо Флинта высоко поднял голову вражеского полководца, заявляя о себе.
Возвращение кронпринца, которого считали погибшим, и его драматичное появление переломили ход битвы. Боевой дух Биантеки взлетел до небес, и император Леопольд передал вернувшемуся сыну командование армией.
Херейс одержал сокрушительную победу над Закадором и, став военным героем, наконец вернулся на родину с триумфом. Подвиги и похвальные поступки Отряда Черных Рыцарей разнеслись по всей империи, и поддержка граждан империи, их ликование, достигли небес.
Флинт Ховард молчаливо стоял рядом, приписывая все заслуги проницательности кронпринца.
— Отец, эрцпринц Ховард – мой спаситель. И голову Рестиля Вальдхайма на самом деле снес Флинт… Я хочу присутствовать на параде победы вместе с близким другом, с которым делил все тяготы и невзгоды. Прошу вас на этом параде признать эрцприннца герцогом Ховардом. Я хочу, чтобы он всегда был рядом со мной, ведь я строю великие планы. Прошу вашего позволения.
Херейс сдержал обещание, данное Флинту, и отплатил за его преданную дружбу и верность.
Император Леопольд радушно принял нового герцога Ховарда. Он объявил, что Флинт наследует от Максимилиана Ховарда власть над Севером, и пожаловал ему дополнительные владения и богатство.
Более того, он даже пообещал посмертно возвести в ранг императора своего брата, деда Флинта, скончавшегося до восшествия на престол. Хотя он и облек это в слова о том, что такова была воля покойного императора, и это должно свершиться в подходящее время, все поняли истинный смысл его слов.
— Герцог Ховард, защищай империю с той же преданностью, с какой ты защищал кронпринца, и с тем же воинским искусством, что унаследовал от покойного герцога. Я верю в тебя.
Новый герцог Ховард стал новым военным героем, прославившимся на полях сражений. По императорскому указу он отправлялся на большие и малые войны, бушевавшие на континенте. Так император Леопольд нашел отличное применение молодому герцогу Ховарду, который мог бы стать для него занозой.
Герцог Ховард стал новой влиятельной фигурой, но то и дело уединялся на Севере. Император со смехом говорил, что тот поразительно похож на Максимилиана. Вытащить его с Севера и привезти в столицу чаще всего удавалось лишь кронпринцу.
Херейс, снова наполняя бокал, спросил:
— Флинт, ты снова собираешься вернуться на Север?
— Разве не там мое место?
— Покойный император будет огорчен. Побудь еще немного. Мне тоже одиноко, ведь кроме тебя мне не на кого положиться.
Флинт усмехнулся.
— Похоже, столичные леди не могут сравниться с северными. Неужели у тебя и вправду есть кто-то на Севере? Скажи мне честно. Если дело в статусе, я…
— Статус для меня тоже не имеет значения.
От такого резкого ответа Херейс издал стон.
— И ни одна столичная леди не смогла покорить твое сердце. Какая жалость, какая жалость.
Херейс уже не раз подстраивал Флинту «случайные» встречи с различными девушками. Но ни одна из них не смогла даже мимолетно коснуться его сердца.
— Ваше Высочество Херейс, вам бы самому пора жениться. Нельзя заставлять леди ждать так долго.
Услышав голос за спиной, Херейс радостно воскликнул:
— Граф Эванс! Сколько лет, сколько зим!
Граф Эванс, вошедшая после стука, сложила стопку документов в кабинете Флинта. Адель Эванс, бывший член Отряда Черных Рыцарей, за свои заслуги на поле боя была пожалована графским титулом и стала нуворишем. Она стряхнула воду с коротких каштановых волос и протянула документ, который следовало изучить в первую очередь.
— Ваше Высочество Флинт, Шараи на удивление тихи. Может, они отказались от Севера и обратили свой взор на Закадор или другие королевства? Но на всякий случай, может, стоит усилить войска на границе?
Кочевой народ Шараи, скитавшийся по континенту, постоянно искал место для поселения и жадно поглядывал на чужие земли. Север Биантеки был одной из таких целей. Флинт Ховард ни разу не проигрывал Шараи.
Флинт пробормотал:
— И правда, на удивление тихо.
— Благодаря этому на Севере очень мирно. Если не считать того, что климат в последнее время необычайно холодный.
Доложив о ситуации на Севере, граф Эванс обратилась к Херейсу:
— Не мучайте нашего герцога, Ваше Высочество Херейс, а лучше сами женитесь.
— Хорошо. Адель, как насчет того, чтобы ты вышла за Флинта?
— Вы окончательно сошли с ума.
Граф Эванс покачала головой. Похоже, Херейс уже забыл, как его чуть не пнули, когда он спросил у женщин из Отряда Черных Рыцарей, не прельщает ли их титул герцогини.
— У тебя же большие амбиции. Разве титул герцогини – это не величайшая честь? Герцогиня лучше, чем граф…
— Ваше Высочество Херейс, мои амбиции – похищение юного и скромного красавца.
— Подумать только, у тебя такие низменные амбиции… Мечтай о большем.
Херейс фыркнул и проворчал что-то себе под нос. Но граф Эванс, не обращая на него внимания, продолжала развивать свою цель похищения.
— Нет ли на Севере какого-нибудь милого сына дворянина, которого можно было бы похитить? Уж я бы о нем позаботилась.
— А как же тот, с кем ты сейчас встречаешься? Этот холостяк будет лить кровавые слезы.
Херейс вспомнил юношу с волосами цвета молодой зелени. Он был настолько миловиден, что Херейс на мгновение заподозрил, уж не совратила ли Адель несовершеннолетнего. Желая предотвратить скандал, Херейс был вынужден изменить свое мнение с «подростка» на «юношу» после крика того самого парня: «Я совершеннолетний!»
— А я сейчас ни с кем не встречаюсь.
— Что? А как же тот юноша, который кричал мне, что он совершеннолетний?
— А-а… вы о том сыне дворянина, которого мне представила леди Вероника? О какой древности вы говорите. Слухи в высшем обществе до вас доходят с опозданием. Вы что, уже вышли из моды?
Адель Эванс была втайне известна тем, что меняла мужчин как перчатки. Она подмигнула и сказала, что покончила с ним, потому что он был «не очень». Херейс не стал совершать ошибку и спрашивать, что именно было «не очень». Но Адель, облизнув губы, сказала:
— Он принимал лекарство от импотенции. Меня обманули.
— Адель, умоляю, не сообщай мне таких подробностей. Я не хочу знать о твоих проблемах…
— Разве это мои проблемы? Это проблемы молодого господина Алекса.
На лице Херейса появилось выражение пресыщения. Он мельком взглянул на Флинта, который, уставившись в документы, явно делал вид, что не слышит слов Адель.
— Некоторые сыновья дворян интересовались, где достать это лекарство, но, похоже, Вашему Высочеству Херейсу оно не нужно. Если подумать о будущем империи, то это просто замечательно…
— Адель, что ты думаешь о предположении, что Шараи нашли себе новое пристанище?
На вопрос Флинта Адель тут же приняла серьезное выражение лица и ответила. Херейс потихоньку выскользнул из кабинета. Если Адель его поймает, ему придется выслушать кучу ненужных любовных историй, а этого он совершенно не хотел.
Убедившись, что Херейс окончательно ушел, Адель села на диван и сказала:
— Ваше Высочество Флинт, что вы будете делать, если Солнце и вправду устроит вам сватовство?
— Если собираешься говорить о браке, убирайся. И сделай так, чтобы мне не пришлось выгонять тебя лично.
Адель хихикнула и продолжила:
— Обручитесь с какой-нибудь подходящей аристократкой. Думайте только о том, как вернуть печать вашего рода, которую держит в руках Солнце. Как только получите желаемое, можете расторгнуть помолвку.
Это не было бездумным понуждением к браку, поэтому Флинт не стал выгонять Адель.
Ее предложение было более практичным.
Именно она в Линксгене советовала убить кронпринца. У нее хватало смелости первой произносить то, на что не решались другие.
— А как же будущее леди, с которой я расторгну помолвку?
В ответ с губ Адель сорвались холодные слова:
— А это уже ее проблемы, не так ли? Если уж ей выпала неожиданная выгода стать невестой герцога, то она должна быть готова к такому. Только представьте, какие крохи ей перепадут.
Обновлено: 19.02.2026