Наложница Ли бухнулась на колени и повторила историю про тонкую судьбу, которую надо разделить, про свадьбу, которая принесет удачу. Каждое ее слово было необычайно прочувственным, а в голосе звучали слезы, вся она являла собой идеальную картинку любящей матери, которая доводит себя до изнеможения радо благополучия ребенка.
– Ты хочешь сказать, что благополучие барышни этого благородного поместья полностью зависит от усилий одной наложницы и благословений, которые ты заслужила, молясь Будде? И что если Саннян не выйдет замуж за твоего племянника, Будда ее накажет, это верно?
Дела внутреннего двора полны злых намерений и скрытых угроз. Госпожа Кан видела и слышала их все.
План наложницы Ли был составлен хорошо, независимо от того, была ли ее забота о Пэй Юаньси искренней, она, несомненно, намеревалась помочь своей девичьей семье.
Бывший слуга, женившийся на благородной барышне, сдавший императорский экзамен и ставший чиновником – да от такого из могил предков Ли пойдет зеленый дым, от подобных перемен статуса.
Действительно умная схема!
Слова госпожи Кан словно открыли глаза и госпоже Шэнь, и хоу Сюаньпину, заставив задуматься о всех возможных исходах и причинах. Наложница ли притворилась, что сейчас ей станет дурно.
– Старейшая госпожа, я думаю только лишь о благе третьей барышни! У меня нет никаких скрытых мотивов. Если с третьей барышней что–то случится, я не смогу с этим жить…
– Ты сама знаешь, есть у тебя скрытые мотивы, или их нет. Но третья внучка очнулась и ей стало лучше, в свадьбе на удачу нет нужды. Твои слова про последний подъем жизненных сил просто чушь. Кто-то другой еще может такое сказать, но ты – родная мать Саннян, как у тебя язык повернулся? Но считая, что ты искренне желала Саннян добра, я не стану тебя наказывать. Надеюсь, ты забудешь, о чем говорила сегодня и навсегда оставишь такие мысли.
Наложнице Ли не хотелось упускать такую возможность. Подобные шансы выпадали редко, кто знает, когда придет следующий. Она хотела спорить и дальше, но сперва бросила взгляд на момо Лао. Та стояла, сложив руки перед грудью, и, заметив взгляд наложницы Ли, едва заметно качнула головой, давая ей знак придержать язык. Наложница Ли недовольно подчинилась.
В этот момент голос слуги снаружи развеял мрачную атмосферу. Сегодня был день, выбранный для церемонии вдевания шпильки Пэй Юаньцзюнь, и, естественно, старейшая госпожа Линь из поместья хоу Чанци пришла оказать внимание такому событию в жизни внучки.
Госпоже Кан необходимо было лично приветствовать равную по положению даму. Собравшись с силами, она распорядилась, чтобы ничто из сегодняшних событий не вышло за пределы этой комнаты, и ее острый взгляд при этом был устремлен прямиком на наложницу Ли. Затем старейшая госпожа поручила слугам хорошенько заботиться о Пэй Юаньси и жестом велела сыну и его жене следовать за собой.
Наложница Ли собралась последовать за ними, но Пэй Юаньси быстро шепнула что–то на ухо Чуньюэ и остановила женщину.
– Мать-наложница не хочет составить мне компанию?
Наложница Ли немедля обернулась, и хоу Сюаньпин ощутил укол разочарования. Будь его воля, он бы мигом выслал ее куда подальше. Однако сегодня был день рождения Саннян, а также день ее церемонии вдевания шпильки, и девушка могла пожелать видеть свою мать-наложницу, если ей так этого хотелось.
Заметив выражение его лица, госпожа Шэнь негромко произнесла:
– Жулань, раз уж ты здесь, почему бы тебе не провести немного времени с Саннян?
Наложница Ли утерла слезы.
– Как я могу отказать? Конечно же, я останусь с третьей барышней.
Пэй Юаньси слабо улыбнулась.
– Тогда, мать-наложница, иди скорей сюда.
Изначально наложница Ли собиралась последовать за госпожой Шэнь и остальными. Она так привыкла прислуживать госпоже, что тело уже начало двигаться независимо от рассудка. Не говоря уже о том, как ей хотелось лично увидеть церемонию вдевания шпильки Пэй Юаньцзюнь.
Но раз ей не позволили идти, оставалось только стоять здесь. Когда она повернулась к девушке, во внутренней комнате остались только они с Пэй Юаньси, даже служанки Чуньюэ не было видно.
– Подойди ближе, мать-наложница.
Пэй Юаньси уселась повыше, опираясь на вышитую голубую подушку. Ее тело было укрыто тонким изумрудно-зеленым покрывалом, изящные нежные руки лежали на ткани, ярко выделяясь.
На лицо девушки вернулись некоторые краски, глубокомысленный взгляд был устремлен на наложницу Ли. Женщина моргнула, на ее собственном лице смешались радость и грусть.
– Третья барышня в самом деле поправилась! Все эти годы лишений, что прожила твоя мать-наложница, были не зря. Если твой разум в порядке, даже если я умру прямо сейчас, я буду уверена в твоем будущем.
– Верно. Ты вложила в меня столько сил и заботы, – сказала Пэй Юаньси с непонятной интонацией, ее взгляд был ясным и безмятежным. – Я помню, как упала и ударилась головой в возрасте пяти лет, и как мать-наложница все время была рядом, заботилась обо мне, не отходя ни на шаг.
Наложница Ли разразилась слезами радости.
– Третья барышня, слава небесам, что ты еще помнишь! Это благословение, благословение! Когда тебе было пять, ты упала и ударилась, ты никак не могла очнуться, и я желала лишь пострадать вместо тебя. Два дня и две ночи я не осмеливалась закрыть глаза, боясь, что с тобой может случиться что–то ужасное.
– Ты правда хотела оказаться на моем месте? Ты искренне боялась за мое здоровье? – взгляд Пэй Юаньси оставался все таким же невозмутимым, но, казалось, проникал в самую душу. Столкнувшись с ним наложница Ли ощутила внезапный укол вины. Однако годы двуличия глубоко отпечатались в ее природе, изображать преданную любящую мать стало ее второй натурой, а выражение глубокой скорби было доведено до идеала. На лице не отражалось ничего, кроме готовности вынести любые страдания и лишения.
Даже в комнате, где не было никого, кроме них, две женщины сохраняли внешнее спокойствие, хотя в их сердцах бушевала буря.
– Все эти годы я без нарекания служила госпоже, – сломлено заговорила наложница Ли, – признаю, временами я была несправедлива к тебе. Но послушай, третья барышня, все, что я делала, было ради тебя. Так как ты была больна, я боялась за твое будущее, боялась, что госпожа Шэнь будет пренебрегать тобой. Я бы все отдала ради твоего благополучия, лишь бы ты вела счастливую и спокойную жизнь.
– Правда ли мать-наложница испытывает именно это чувства? – повторила Пэй Юаньси.
– Разумеется. Все, что я делаю – это ради тебя. Другие могут винить меня в чем-то, но ты, третья барышня, не должна. Знаешь ли ты, что я испытала за все эти годы? Не было ни ночи, чтобы я спала спокойно, каждое утро я просыпалась с надеждой, что ты выйдешь замуж и попадешь в хорошую семью, где будешь вести обеспеченную жизнь.
– Тогда ты наверняка думаешь, что время шло лишком медленно? Разве ты не хотела бы, чтобы я пробудилась на несколько лет позже, когда вторая сестра уже выйдет замуж в достойную семью, будет процветать и купаться в богатстве?
Обновлено: 16.01.2026