Глава 48 — Глава 24.2 Это я?

Во дворе Чанхуэй хоу Сюаньпин с затаенным гневом глядел, как госпожа Шэнь, простершись перед его матерью, повторяет прежнюю речь. Что ее унизили, и она считает, что ее дочь тоже подверглась унижению. В этом поместье их не ждет хорошего будущего, поэтому она требует развода. – Матушка, Юаньцзюнь – законная дочь. Не упоминая даже о ежегодных праздниках, даже в обычные дни она получала множество подарков. Нефритовая подвеска для нее лишь безделушка, она может получить их, сколько пожелает. Если бы именно эта не несла в себе особого значения, Юаньцзюнь не стала бы уделять делу внимания. Пусть бы ее взяла Саннян, Юаньцзюнь и говорить бы об этом не стала. – В отличие от нее Юаньси – глупая и незначительная дочь наложницы, непривыкшая к роскошным вещам. Ничего удивительного, если бы у нее, влекомой случайным желанием, возникли низкие намерения. Даже дети могут лгать, не говоря уже о том, что она давно не ребенок. Чего госпожа Шэнь хотела на самом деле, так это справедливости. Если оставить этот случай без внимания, как в будущем ее Юаньцзюнь может высоко держать голову? Хоу Сюаньпин сжал губы, с трудом сдерживая гнев. Он верил в Саннян, однако же с трудом допускал и вероятность того, что Юаньцзюнь намеренно ложно обвинила свою сестру в воровстве. Показания слуг двора Сюаньтин ясно свидетельствовали в пользу Юаньцзюнь, рисуя картину единодушной преданности. Сама Пэй Юаньцзюнь стояла на коленях позади своей матери, глаза ее покраснели от слез. – Бабушка, отец, каждое мое слово – правда. Я действительно не обратила внимания, куда положила подвеску. Это все моя вина, все случилось по моей ошибке. Я готова обменяться с третьей сестрой, дать ей за эту подвеску любую другую... Умоляю, отец, не гневайся. Госпожа Кан еще не говорила с Юаньси, но стороннему наблюдателю все было ясно и так. Было очевидно, что глуповатая девочка схватила красивую вещицу, повинуясь порыву, а потом, боясь наказания, заявила, что это подарок Юаньцзюнь. Госпожа Кан не одобряла подход сына к решению этого вопроса между законной дочерью и дочерью от наложницы. Все же она не могла осудить его при всех, так что ограничилась спокойным вопросом: – Могла ли Саннян в своей детской манере допустить ошибку? Хоу Сюаньпин понял, что никто не верит его любимой дочери, но он твердо знал, что она говорит только правду. – Матушка, Саннян не лжет. Ты видела ее почерк – как может кто-то с таким почерком быть лжецом? И если она в самом деле хотела завладеть подвеской, зачем она отдала ее мне на хранение? Она могла заявить, что вообще никогда ее не видела. Сердце госпожи Шэнь словно разорвали напополам. – Господин, если вы утверждаете, что Саннян не лжет, значит, лжет Юаньцзюнь? Пэй Юаньцзюнь душераздирающе всхлипнула. – Я не это имел в виду, – поправился хоу Сюаньпин. Он тоже был в тупике, в этом деле сложно было разобраться. Госпожа Шэнь была охвачена горем. – Очевидно, в глазах мужа я женщина, которая не может терпеть детей от наложниц, а Юаньцзюнь – законная дочь, которая не выносит своих сестер. С тех пор, как я вышла замуж в это поместье, я добросовестно занималась домашними делами, единственное, что я не смогла сделать, это родить наследника. Больше десяти лет я усердно трудилась, лишь чтобы прийти к такому результату. Я смиренно прошу согласия матушки расторгнуть этот брак! – Безумие! – воскликнула госпожа Кан, ее властное лицо потемнело от гнева. – Из-за такой ерунды ты сама, по своей инициативе, требуешь развода? А что будет с лицом наших двух поместий? Сын, ты глава этой семьи. Существует четкое различие между ребенком от наложницы и ребенком от главной жены. Саннян довольно глупа, очевидно, что она взяла подвеску и забыла об этом. Почему ты продолжаешь настаивать на вине Юаньцзюнь? Семья Шэнь была высокого происхождения. Если госпожа Шэнь добьется развода, как люди станут смотреть на поместье Сюаньпин? Тут предпочитают дочерей от наложниц законным детям, а это все равно, что возвысить наложницу, разрушив положение главной жены! Такое вызовет суровую критику всего общества. Госпожа Кан не собиралась позволить этому случиться. Если госпожа Шэнь настаивала, она могла только поддержать ее, защищая законную дочь и отодвинув прочь ребенка наложницы. Была Пэй Юаньси виновата в чем-то или нет, не имело значения. Осознав намерения своей матери, хоу Сюаньпин с горечью скривился. – Мама, Саннян – она… – Довольно. Неужели хоу в самом деле желает, чтобы его главная жена требовала развода из–за того, что он высказывает предпочтение дочери наложницы? Разумеется, хоу вовсе не хотелось, чтобы его жена развелась с ним, но все же… – Это всё. Будем считать, что Юаньси совершила ошибку. Она умственно неполноценна, вполне понятно, если она что-то забывает или говорит неточно. А вы… – голос госпожа Кан постепенно затих, когда она через занавесь заметила незнакомую барышню, подходившую к комнате. Девушка была совсем юной и нежно улыбалась, на лице ее было выражение наивного любопытства, освеженного непривычной обстановкой. Войдя, она с изумлением рассматривала комнату, выражение ее лица было одновременно невинным и серьезным. Теперь люди внутри могли в точности разглядеть ее черты. У девушки были изогнутые брови и круглые щеки и сияющий румянец, ее вид источал ауру элегантности. Увы, некая простота лишала ее внешность трех десятых частей живости. Госпожа Кан рывком поднялась на ноги, ее губы задрожали. – Лянь… Лянь’эр?!