Глава 2 — 2

Холодало, но полдень выдался на удивление теплым. Ян Цзин сидел на старой квадратной табуретке, прислонившись к дверному косяку главной комнаты. Он грелся на солнце и размышлял о своих дальнейших планах. — Фэн Лэй, не трудись попусту, мы не собираемся продавать землю... Внезапно со двора донеслись голоса спорящих. Некоторые из них показались Ян Цзину знакомыми — это были голоса деда и бабушки. «Хм?» — Ян Цзин нахмурился, встал и собрался выйти посмотреть, в чем дело. Едва он поднялся, как увидел мать, Лю Цуйлин. Повязав серый фартук и сжимая в руке кухонный тесак, она поспешно выбежала наружу, не забыв на ходу крикнуть сыну: — Цзин-эр, не выходи, жди дома! Ян Цзин, разумеется, не стал прятаться и последовал за ней к воротам. Лю Цуйлин, заметив сына, ничего не сказала, лишь сдвинулась немного в сторону, заслоняя его собой. У ворот стояли пятеро мужчин в коротких куртках из грубой ткани. Вожак, крепкий детина с распахнутой на груди одеждой, выставлял напоказ клок черных волос на теле. Лицо его было искажено злобой. Благодаря памяти предшественника Ян Цзин узнал этих людей — местные хулиганы, бесчинствующие в округе. Главаря звали Фэн Лэй, а четверо остальных были его прихвостнями. — Ян Шоучжо, не отвергай по-хорошему, иначе будет по-плохому, — прорычал Фэн Лэй. — Поля вокруг ваших двух му северной земли теперь принадлежат господину Нину. Советую вам быть благоразумными и протереть глаза. Есть люди, которых вы можете обидеть, а есть те, кого лучше не злить. Он сделал паузу, многозначительно глядя на старика. — Господин Нин милосерден, он готов заплатить за вашу землю. Если бы на вашем месте оказался другой богатый и влиятельный господин, которому приглянулся бы ваш участок, он бы просто щелкнул пальцами. И тогда вы не только потеряли бы свои два му плодородной земли, но и ломаного гроша не получили бы. Фэн Лэй скрестил руки на груди, демонстрируя мощные бугры мышц, и улыбнулся — улыбкой, в которой не было ни капли веселья, лишь угроза. Лица членов семьи Ян слегка побледнели. Они прекрасно понимали, что слова Фэн Лэя — не пустой звук. В нынешние времена некоторые помещики и богачи не гнушались никакими средствами ради захвата земель. — Мое терпение не безгранично, — холодно фыркнул Фэн Лэй. — Господин Нин велел передать: он дает вам месяц на раздумья. Но через месяц эти два му ему могут уже и не понадобиться, а тогда... хм-хм... Его свирепый взгляд прошелся по лицам всех присутствующих, угроза читалась в нем без лишних слов. Ян Цзин, стоя у ворот своего дома, отчетливо слышал каждое слово. «Значит, сначала вежливость, потом сила? Если через месяц семья Ян откажется продать эти два му плодородной земли господину Нину, эти люди, вероятно, перейдут к жестким мерам». Фэн Лэй повернулся, и его взгляд наконец упал на Ян Цзина, стоявшего чуть позади Лю Цуйлин. Встретившись глазами с юношей, бандит слегка скривил рот в жестокой усмешке. Он знал, что парень из семьи Ян поступил в городскую школу боевых искусств, и поначалу это вызывало у него некоторые опасения. Однако полмесяца назад этот самый ученик умудрился упасть в обморок от страха в старом доме. Фэн Лэй знал то место — оно выглядело жутковато, но никаких призраков там отродясь не водилось; когда-то, в тяжелые времена, он и сам ночевал в том заброшенном доме. С таким никчемным характером, даже если парень и занимается боевыми искусствами, толку от него не будет. Рано или поздно его вышвырнут из школы. Опасения Фэн Лэя мгновенно улетучились, уступив место желанию надавить на семью Ян еще сильнее. «Раз этот пацан такой трусливый, может, мне достаточно просто вытаращить глаза, чтобы он наложил в штаны?» — мелькнула мысль у Фэн Лэя. Он отвел взгляд, лениво махнул левой рукой и скомандовал: — Уходим! Четверо подручных последовали за ним, оставив семью Ян у ворот в одиночестве. Только теперь соседи осмелились подойти, чтобы утешить стариков и заодно проклясть Фэн Лэя и его шайку, творящих зло по указке хозяев. Перекинувшись парой фраз, дед Ян Шоучжо велел всем возвращаться в дом. Во дворе воцарилась тяжелая атмосфера. Угроза Фэн Лэя легла тенью на сердца домочадцев. Дед Ян достал курительную трубку, нахмурился и, сев на ступеньки у входа в главную комнату, принялся молча пускать дым. Мать, Лю Цуйлин, опустив голову, ушла на кухню готовить обед. — Если совсем прижмет, придется продать эти два му. Как раз Цзин-эру нужны деньги на обучение, — постучав трубкой о камень, сказал старик. — Сила солому ломит. Господин Нин хочет объединить земли на севере деревни в один массив, он точно вцепился в наш участок. Эх... — тяжело вздохнула бабушка Цинь. — Подождем пока. Фэн Лэй ведь сказал, что у нас есть месяц? Попробуем найти связи, может, удастся уговорить господина Нина накинуть цену, — дед еще сильнее нахмурил брови. — Сваты нашей Янь-эр вроде бы знакомы с управляющим дома Нин. Надо будет послать Янь-эр разузнать что да как. — Хорошо, я скажу Янь-эр, пусть спросит, — кивнула бабушка Цинь. Её взгляд упал на стоящего рядом внука, и на душе стало немного спокойнее. — Вот выучится Цзин-эр боевым искусствам, и что нам тогда эти несколько му земли? Наша семья, глядишь, заживет не хуже Нинов. Слушая разговор деда и бабушки, Ян Цзин почувствовал тяжесть на сердце. Поколениями семья Ян копила землю, собрав двадцать два му: пять му плодородной пашни и семнадцать му обычной. По деревенским меркам это было весьма солидное хозяйство. Но ради обучения Ян Цзина пришлось продавать надел за наделом. Теперь остались лишь последние два му хорошей земли и десять му плохой. Только благодаря тому, что основа у семьи была крепкой, они могли продавать землю и при этом содержать дом. Но теперь и на последние клочки плодородной пашни положили глаз местные богачи. — Отец, мать, Цзин-эр, идите есть, — крикнула Лю Цуйлин, высунув голову из кухни. Вскоре еду вынесли во двор и поставили на каменный стол. Семья расселась вокруг. Ян Цзин сел рядом с дедом и окинул взглядом стол. В его миске лежал белоснежный рис. В мисках остальных — грубый бурый рис, перемешанный с какой-то зеленью. На столе стояли два блюда. На маленькой тарелочке лежало семь-восемь кусков свиных ребрышек, на другой — вареная дикая трава, название которой он не знал. Еще была плошка с соленьями. — Цзин-эр, ешь мясо. Дед Ян взял тарелку с ребрышками и поставил её прямо под руку Ян Цзину. Затем он взял темно-зеленую лепешку из отрубей, которая даже на вид казалась твердой как камень, откусил кусок и закинул в рот полоску соленья. Ян Цзин смотрел, как дед, бабушка и мать едят эту явно невкусную траву и соленья, и в носу у него защипало. Но за то недолгое время, что он провел здесь, он понял: спорить с родными бесполезно, остается только принять их жертву. Тук-тук-тук. Пока они ели, в ворота постучали. Лица у всех изменились — все боялись, что это вернулся злодей Фэн Лэй. — Я гляну, — Лю Цуйлин отложила палочки и собралась встать. — Не ходи. Старуха, ты иди, — остановил её дед Ян, кивнув жене. Бабушка Цинь была женщиной неполной, но довольно высокой, хотя сгорбленная спина скрадывала рост. Сейчас на ней была выцветшая от стирок синяя рубаха из грубой ткани, седые волосы небрежно заколоты старой деревянной шпилькой. Кивнув, она проворно встала, на цыпочках подошла к воротам и заглянула в щель. Тут же с облегчением выдохнув, она обернулась к мужу: — Это жена старшего. Сказав это, она отворила ворота. Во двор вошли двое. Женщина средних лет с желтоватым, болезненным лицом; волосы кое-как стянуты веревкой на затылке, коричневая одежда сплошь в заплатах, а обшлага рукавов обтрепались до такой степени, что торчала вата. Рядом с ней стоял подросток, такой же худой. Из-за истощения его скулы выпирали, а губы были совсем бескровными. Однако спину он держал прямо. Его взгляд тут же прикипел к еде на каменном столе, а точнее — к маленькой тарелке с ребрышками. — Отец, матушка. — Дедушка, бабушка. Женщина и подросток поклонились старику Яну. Когда они вошли, Ян Цзин и его мать тоже встали. Лю Цуйлин настороженно смотрела на оборванных родственников, особенно заметив, как жадно мальчишка уставился на мясо. Лицо её слегка помрачнело. — А, невестка пришла, — сухо бросила Лю Цуйлин. Взгляд Ян Цзина тоже остановился на вошедших. Благодаря памяти предшественника он знал, кто это. У деда Яна и бабушки Цинь было двое сыновей и дочь: старший дядя Ян Гуан, отец Ян Цзина — Ян Ган, и тетка Ян Янь. Из троих детей старик больше всех любил младшего сына, отца Ян Цзина. При разделе имущества большая часть земли и вещей досталась второму сыну. После раздела родители остались жить с семьей второго сына. Недавно власти набирали добровольцев из местных для сопровождения обоза с провизией на восток, в область Цаочжоу, где шли бои. Платили хорошо. Отец Ян Цзина, понимая, что сын — настоящая бездонная яма для денег, посовещался с семьей... а точнее, не придя к согласию, вопреки возражениям родных записался в отряд. Уже после того, как обоз ушел, дед узнал, что старший сын Ян Гуан тоже записался в тот же отряд. Перед ними стояли жена старшего дяди, госпожа Сюэ, и её сын Ян Ань. — Еще не ели? — спросил дед Ян, глядя на них. — Садитесь, поешьте с нами. Старуха, подвинься, дай невестке и Сяо Аню сесть. Старик знал бедственное положение семьи старшего сына. Если не голодают, то близки к этому, иначе честный и смирный Ян Гуан не отправился бы в опасный путь на линию фронта. Госпожа Сюэ и Ян Ань сели на места, указанные дедом. Случайно или нет, но они оказались как раз напротив Ян Цзина, дальше всего от тарелки с мясом. — Брат Ань, поешь мяса. Вдруг Ян Цзин пододвинул тарелку с ребрышками вперед. На его лице появилась естественная улыбка, обращенная к двоюродному брату. Из памяти предшественника Ян Цзин знал, что нищета семьи дяди отчасти связана с ними. При разделе имущества дед отдал львиную долю плодородной земли отцу Ян Цзина. А семье старшего дяди достались крохи. Если бы не огромные траты на обучение Ян Цзина, его семья жила бы намного богаче, чем сейчас. Неожиданный жест Ян Цзина заставил всех замереть. Мать, Лю Цуйлин, нахмурилась, в её глазах мелькнула тревога. Дед Ян тоже слегка опешил. В нынешние времена мясо было роскошью. Старик пригласил родню поесть, но не собирался кормить их мясом. В этом доме право на мясо имел только Ян Цзин, потому что он занимался боевыми искусствами. Если он добьется успеха, весь клан вознесется вслед за ним, изменится само будущее семьи. Госпожа Сюэ и Ян Ань были поражены до глубины души. Они никак не ожидали, что Ян Цзин сам предложит им мясо. Раньше, когда они пересекались, Ян Цзин хоть и не грубил открыто, но держался с высокомерием и никогда не заговаривал первым. — Я... я не буду, — покачал головой Ян Ань, вгрызаясь в сухую, твердую лепешку в своей руке. — Ешь сам. Ты тренируешься, тебе нужно мясо. Ян Ань отчаянно хотел мяса, но внезапная уступчивость брата заставила его застесняться. Отказавшись, он тут же захотел ударить сам себя. Но в следующее мгновение он увидел, как палочки с зажатым в них куском ребрышка протянулись к нему и положили мясо прямо на его лепешку. Глоток. Ян Ань сглотнул слюну, поднял голову и посмотрел на Ян Цзина. В его глазах читалось изумление. — Сяо Ань, ешь, ешь, — махнул рукой дед Ян. Хоть ему и было немного жаль отдавать ребрышко, но, видя, как потеплели отношения между братьями, он почувствовал удовлетворение. — Жена старшего, вы пришли по делу? — повернулся дед к невестке. Госпожа Сюэ подняла голову: — Отец, я хотела попросить у вас в долг. Сяо Ань... он тоже хочет учиться боевым искусствам. Мы с его отцом копили, но на вступительный взнос не хватает шести лянов серебра. Я хотела бы одолжить их у вас. Когда госпожа Сюэ закончила, все присутствующие остолбенели. Пф-ф. Лю Цуйлин не удержалась и фыркнула от смеха. Глядя на невестку, она покачала головой: — Невестка, ты думаешь, боевые искусства для любого встречного? Это не так просто. Нужны природные данные. Без корня и костей хоть сто лет тренируйся — толку не будет. Когда Цзин-эр поступал, его специально проверяли, есть ли у него талант. Бабушка Цинь тоже кивнула: — Жена второго права. Если бы это было так легко, у нас в Вацзы не было бы так мало воинов. Да и... расходы слишком велики. Семья уже продала корову и землю, чтобы тянуть одного Сяо Цзина. Нам не вытянуть еще и Сяо Аня... Дед Ян помолчал немного и кивнул. Он ничего не сказал, но его позиция была ясна. Очевидно, он не поддерживал идею обучения Ян Аня и денег давать не собирался. — Отец... — видя это, госпожа Сюэ запаниковала. При разделе имущества старик дал старшему сыну всего шесть му земли. За эти годы из-за трудностей пришлось продать четыре. Последние два года были неурожайными, зерно почти закончилось, жили впроголодь. Ян Ань рос, и прокормить семью с двух му земли было невозможно. Но чтобы отправить его в город в подмастерья или на обучение боевым искусствам, нужны были деньги. Муж ушел на фронт в Цаочжоу, и неизвестно, когда вернется. Свекор был единственной надеждой госпожи Сюэ. — Тетушка, а что если брат Ань пока потренируется со мной? Я не могу передавать секретные техники школы, но могу научить брата Аня методам закалки ци и крови. Это послужит фундаментом. А когда накопите денег, он сможет официально поступить в ученики. С базой его прогресс пойдет быстрее, — вдруг произнес Ян Цзин, глядя на госпожу Сюэ. Во дворе воцарилась тишина. Ян Ань, который все это время молчал, резко вскинул голову. Его глаза, полные восторга, уставились на Ян Цзина. Он и мечтать не мог, что кузен согласится учить его. Казалось, он впервые по-настоящему увидел своего двоюродного брата. Госпожа Сюэ опешила, а затем её охватило волнение. Лю Цуйлин нахмурилась и строго посмотрела на сына: — Цзин-эр, не говори ерунды. У тебя сейчас самый ответственный момент в обучении, как ты можешь распылять силы? Твоя главная задача — самому освоить кунг-фу. Только став мастером, ты сможешь позаботиться о семье. Вот это и будет оправданием надежд дедушки, бабушки, дяди, тети, меня и твоего отца! — Матушка, я знаю, что делаю, — покачал головой Ян Цзин, объясняя матери. — Я научу брата Аня лишь простым методам укрепления тела и ци. Главное будет зависеть от его собственных усилий, меня это не отвлечет. К тому же наставник говорил: процесс обучения другого — это способ самому повторить пройденное и глубже понять суть. Для меня от этого только польза, никакого вреда. Лю Цуйлин посмотрела на сына с сомнением: — Правда? — Правда! — с улыбкой кивнул Ян Цзин. Лю Цуйлин замолчала и перевела взгляд на деда Яна. Хотя старик был уже в возрасте, его авторитет в семье оставался непререкаемым. Все важные решения — раздел имущества, обучение Ян Цзина, продажа земли — зависели от него. — Хм... — дед Ян задумался на мгновение, но в итоге кивнул. — Хорошо. Пусть пока Цзин-эр поучит Ань-эра. Но помни: это не должно мешать твоим собственным тренировкам. Только если ты добьешься успеха, у нашей семьи будет будущее. — Да, дедушка, — серьезно кивнул Ян Цзин. — Цзин-эр, ты возвращаешься домой за деньгами первого и пятнадцатого числа каждого месяца. Вот в это время и будешь учить брата, — подытожил старик.