Пока девушка в белом говорила, тот самый златокудрый юноша с тремя кольцами не сводил с нее глаз, и взгляд его напоминал волчий оскал. Чжу Чжуцин двигалась в очереди, скоро должен был наступить ее черед. Но тут этот павлин перевел свой плотоядный взор на нее. Вслед за ним на нее начали оборачиваться и другие.
Черноволосый парень бросил на нее оценивающий взгляд, за что тут же получил чувствительный тычок от своей спутницы с косой. Чжу Чжуцин оставалась холодной. Это место ей решительно не нравилось: ни сама школа, ни ее обитатели.
Проверка шла своим чередом. Из разговоров она узнала, что парня зовут Тан Сан, девочку – Сяо У, а ту красавицу в белом – Нин Жунжун. Золотоволосого звали Дай Мубай. Чжу Чжуцин нахмурилась – это имя было ей знакомо.
«Интересно, где сейчас Ли Чжэсянь? Нашел ли он свое вино? Наверняка снова пьет где-нибудь, не зная забот».
Появление Дай Мубая не вызвало в ее сердце ни малейшего трепета – все ее мысли были о том беспечном юноше в белом. Будь он сейчас рядом, ей не было бы так тошно. Группа направилась к следующему этапу испытаний. Чжу Чжуцин шла последней.
Внезапно повеяло ароматом духов, и к ней подошла Нин Жунжун. Улыбнувшись, она протянула руку:
— Привет, ты ведь Чжу Чжуцин? Я – Нин Жунжун, рада знакомству.
— Привет, — сухо ответила Чжу Чжуцин, лишь слегка коснувшись ее ладони.
Нин Жунжун немного смутилась, но старалась поддерживать разговор. Впереди Дай Мубай, Тан Сан и Сяо У оживленно беседовали. Тан Сан с усмешкой спросил:
— На кого это ты так уставился? Снова решил охмурить очередную бедняжку?
Дай Мубай потер подбородок, его разноцветные глаза хитро блеснули:
— Есть такое чувство… что аура той Чжу Чжуцин мне очень близка.
Сяо У фыркнула:
— Какая еще аура, просто бабник, а придумываешь красиво!
Дай Мубай смутился на миг, но тут же самоуверенно заявил:
— В любом случае, эта Чжу Чжуцин будет моей, чего бы мне это ни стоило!
Они уже подходили к месту назначения, когда раздался вкрадчивый голос:
— Сосиски! Горячие сосиски! Не проходите мимо, сосиски от Оскара! Всего пять медных за штуку!
Чжу Чжуцин и Нин Жунжун с недоумением посмотрели на торговца – бородатого верзилу с томным взглядом, который зазывал покупателей. Впереди Тан Сан уже потянулся за кошельком, чтобы угостить Сяо У. Нин Жунжун шепнула своей спутнице:
— Чжуцин, будешь?
— Нет, спасибо.
— Ну, тогда и я не стану.
Тан Сан уже готов был сделать покупку, как Дай Мубай резко его остановил и рявкнул на бородача:
— Оскар, ты позоришь академию! Сколько раз я тебе говорил: не смей торговать своими сосисками на территории школы!
Все замерли в недоумении. Дай Мубай пояснил:
— Не ведитесь на его вид. Это Оскар, ему четырнадцать, и он тоже студент Шрека. А почему их нельзя есть… Оскар, а ну-ка, сделай свежую.
Оскар покосился на красавиц и нехотя протянул правую руку, манерно и приторно пропевая формулу:
— У папаши есть большая колбаса!
…
На лице Дай Мубая отразилось крайнее отвращение. Тан Сан мгновенно рассвирепел – он ведь хотел накормить этим Сяо У, а двусмысленность фразы была запредельной. Сяо У была в замешательстве, как и Чжу Чжуцин с Нин Жунжун. Наконец Тан Сан тихо что-то объяснил девочкам.
Сяо У вспыхнула до корней волос. Нин Жунжун брезгливо поморщилась – воспитанная в аристократических традициях, она не могла понять, как мастер может быть столь вульгарен.
— Мерзость, — отрезала Чжу Чжуцин. Так вот она какая, академия для монстров? Скорее, для уродов! Один другого гнуснее и похотливее. Сейчас она тосковала по Ли Чжэсяню сильнее прежнего. Ей даже захотелось всё бросить и отправиться странствовать вместе с ним. Но… это был его путь, и она не имела права мешать. Ей нужно самой стать сильной, чтобы в день их новой встречи она могла стоять рядом с ним с гордо поднятой головой.
Заметив, что Чжу Чжуцин погрузилась в свои мысли, Нин Жунжун полюбопытствовала:
— Чжуцин, о чем задумалась?
— О друге, — коротко ответила та.
— О-о? — Нин Жунжун придвинулась ближе и лукаво прищурилась. — Парень или девуш…
— Парень, — не моргнув глазом, перебила ее Чжу Чжуцин.
— У-у-у-у! — Протянула Нин Жунжун, расплываясь в понимающей улыбке. Но в тот же миг в ее памяти вспыхнул силуэт одинокого юноши в белом. Сердце Нин Жунжун на мгновение сжалось. «Почему я о нем вспомнила? Мы давно из разных миров!» Отгоняя лишние мысли, она весело сказала:
— Чжуцин, мне ужасно интересно, что за гений покорил твое сердце. Обязательно познакомь нас как-нибудь.
— Хорошо.
Столица империи. Павильон Трапезной Аромы. Ли Чжэсянь нетерпеливо поднес кувшин к губам и сделал большой глоток. Он причмокнул и нахмурился.
Как бы это сказать? Не то! Крепкое – да, но аромата нет, вкус какой-то мутный. Даже до вина Чжу Чжуцин не дотягивает. К слову, только после расставания Ли Чжэсянь узнал, что та угостила его столетней настойкой из личных запасов семьи Чжу – она выпила ее в знак протеста против навязанного брака.
— Эх… — вздохнул юноша. Когда вино не идет, и еда кажется безвкусной. — Человек!
Официант мигом подскочил к столу:
— Слушаю вас, господин!
— Есть в этом городе вино получше вашего пойла?
— Ну… — Официант замялся. Сказать, что у них вино плохое – язык не поворачивался. Будь на месте юноши кто другой, он бы втайне выругался, но этот гость выдал ему золотой!
Оглядевшись, слуга пригнулся к столу, делая вид, что протирает его салфеткой, и зашептал:
— Не скрою от вас, господин. В городе есть вина и получше, но всё это – только для императорского двора. Говорят, лучшее из них – Вино Мерцающего Сияния. Поговаривают, его делают из звездного света, упавшего на землю, и капель росы с молодых побегов. Оттого и название такое. А еще один сказитель говорил: «Мерцающее Сияние – это не вино, а строфа поэмы, оброненная ночным небом».
Покидая ресторан, Ли Чжэсянь всё повторял про себя: «Вино Мерцающего Сияния, Мерцающее Сияние…» Для истинного любителя знать, что где-то рядом есть божественный нектар, и не иметь возможности его пригубить – было худшей карой.
— Императорское добро, значит. Официант говорил, что даже во дворце оно на вес золота. В год делают всего три малых кувшина, которые открывают только на великие праздники. Ладно, спешить некуда. Город красивый, поживу здесь, а там видно будет.
Ли Чжэсянь снял небольшой уютный дворик. Разбирая вещи, он не переставал думать о той фразе: «Это не вино, а строфа поэмы, оброненная небом». Он представил, как в тишине ночи звездный свет течет рекой, и его Меч Зеленого Лотоса купается в этом сиянии. Юноша замер. Метка меча на его лбу начала пульсировать.
— Первый прием моей собственной техники… Кажется, я начинаю его чувствовать.
— Глава завершена…
Обновлено: 02.02.2026