Ответ на молитвы
Завтрак состоял из безвкусной овсянки, хотя Арн не мог с уверенностью сказать, была ли в том вина кухни или же дело в изувеченном рту. Судя по виду – просто вода и овес; Арн ел такое множество раз в детстве, правда, обычно с щепоткой соли или свежими ягодами для вкуса. Сидя за столом, он на мгновение задумался о том, когда в последний раз по-настоящему чувствовал вкус пищи. Крошечная потеря по сравнению со всем остальным, что у него отняли, но все же она жалила.
Иерархия «кто ест первым» соблюдалась и в рассадке: те, кто стоял выше, занимали скамьи в одном конце, а остальные рассаживались по ряду в соответствии со статусом. Хотя Арну было плевать, он понимал, что открытое пренебрежение этой системой может навлечь на него неприятности, поэтому он передвинулся на одно место вперед, потеснив осужденного, которого на днях повалил на лопатки. Тот проворчал что-то, но глаз не поднял.
— Слушайте сюда, банда дегенератов! — Выкрикнул Махан, появившись в дверном проеме. Жидкие смешки, встретившие его слова, говорили о том, что гладиаторы привыкли к подобным обращениям. — Я выбрал бойцов на следующий Солдень. Это будут Сигизмунд, Домициан и Марк. Так что пусть никто из вас, ублюдков, не вздумает их калечить, иначе пойдете вместо них, но с одной рукой, привязанной за спиной.
— Мастер Махан, некоторые из нас и в таком виде победят! — Выкрикнул кто-то из бойцов.
— Некоторые – возможно, но только не ты, Эндрю, пока ты оповещаешь о каждом своем замахе хрюканьем, как ленивая свинья, коей ты и являешься, — огрызнулся мастер над оружием, и мужчины одобрительно захохотали, оценив замечание о слабости Эндрю.
Когда после завтрака люди начали расходиться, Арн увидел возможность раздобыть полезные сведения. Прежде чем Домициан тоже ушел, тириец подсел к нему и поднял свою табличку: «Как попасть в список?»
— А, для боев? — Переспросил Домициан, несколько раз моргнув. — Ну, каждый дерется раз в месяц, а если ты хорош – то и дважды. Мастер Махан чередует нас, чтобы у всех был шанс заработать монету. Не переживай. — Он похлопал Арна по плечу, и от этого дружеского жеста скальд едва не вздрогнул. — Как только мастер Махан решит, что ты готов, он выставит тебя на ближайший поединок.
Арн не собирался ждать месяцами или полагаться на волю случая. Ему нужно было первое убийство на арене, нужны были деньги и возможность покинуть школу. В голову закрался еще один страх: если пройдет слишком много времени, он, возможно, никогда не сможет вновь пробудить в себе магию. Нет, ему нужно впечатлить этого мастера над оружием.
Подняв взгляд, Арн проследил за мужчиной, проходившим мимо, – тем самым, который приступал к еде первым. «Чемпион этого дома», – догадался он. Сжав челюсти, Арн понял, что нужно делать.
*
Когда люди, разобрав оружие в арсенале, потянулись во двор на тренировку, Арн направился к бойцу, стоявшему на вершине местной иерархии, и поднял меч, бросая вызов.
Гладиатор в ответ повернулся к Махану:
— Мастер над оружием, позволите?
В ответ последовал кивок:
— Не сдерживайся, Сигизмунд.
Выражение лица воина не изменилось, когда он сорвался с места, обрушив на противника стремительную серию атак. Арн по собственному опыту и сотням битв понял, что силы неравны. Каждый удар наносился с безупречной точностью, перетекая в следующий без малейшего колебания или потери инерции. Воин не оставлял лазеек, как делали многие другие, которые так концентрировались на атаке, что делали слишком широкий шаг или забывали держать щит. Каждое движение было выверено. Все, что мог делать Арн, – это парировать клинком и баклером, вынужденно переходя в глухую оборону.
Он надеялся, что противник недооценит его, но шансов на это, похоже, не было. Чтобы нанести хотя бы один удар, нужно было сделать что-то неожиданное. Решившись, Арн вместо защиты бросился вперед, подставив плечо под клинок оппонента. Будь у Сигизмунда сталь, она бы вспорола кожу и перерезала сухожилия; Арн же просто получил удар, который несомненно обернется скверным синяком. Но это позволило ему прорваться сквозь защиту противника и использовать баклер как деревянный кулак, впечатав его в лицо Сигизмунда.
Среагировав мгновенно, воин повернул голову, подставив под основной удар шлем. Он крякнул, на мгновение прервав натиск, но восстановился быстрее Арна и с такой силой ударил тирийца навершием меча в грудь, что тот пошатнулся. Прежде чем Арн успел вернуть равновесие, Сигизмунд добавил удар в висок. Шлем сослужил Арну добрую службу, но в ушах все равно зазвенело, а финальный выпад повалил его на землю.
Бойцы со смехом заулюлюкали. Сигизмунд протянул руку, которую Арн принял вместе с тихим осознанием того, что он перегнул палку.
— На арене за такой маневр тебе бы отсекли руку, — предупредил воин тирийца, кивнув на его плечо, где под кожей уже наливался кровоподтек. Арн лишь пожал плечами: они были не на арене, а его затея сработала – он смог достать противника.
— За мной. — Махан отдал команду, сурово глядя на скальда, и тот последовал за ним в арсенал, подальше от остальных. — Мне было интересно, как ты поведешь себя, когда я разрешу тебе тренироваться с оружием. Вижу, предложенный кусок лишь раздразнил твой аппетит до целого обеда.
Арн встретил его взгляд, пытаясь угадать, о чем думает мастер над оружием.
— Я встречал много таких, как ты. Всегда это военнопленные, которые попали сюда не по своей воле. Вы все считаете, что это место ниже вашего достоинства, и заботитесь лишь о том, как бы поскорее победить на арене и выкупить свободу.
Арн подавил вздох; ему не нужны были нотации, особенно от того, кто не понимал всей глубины его положения.
— Ты получишь желаемое. — От этого заявления тириец удивленно воззрился на Махана. — Это единственный способ вылечить твое нетерпение. Возможно, когда ты познаешь поражение, ты вернешься сюда с понурой головой и опустишь в землю эти свои дерзкие глаза.
Уголок рта Арна дернулся в подобии улыбки.
— Но предупреждаю, северянин. Публика жаждет зрелищ. Если ты покажешь плохую игру, они удовлетворятся лишь тогда, когда увидят, как твоя кровь хлещет на песок.
Победа или смерть. Арн иного и не желал.
*
Тренировки продолжались день за днем, пока не наступил вечер Мандня; завтра Арну предстоял первый бой на арене. Он чувствовал уверенность: раны заживали с поразительной скоростью, заставляя его гадать, что же с ним делали в те дни, когда он был в беспамятстве. Как бы то ни было, старое мастерство владения клинком вернулось к нему, даже в отсутствие магии.
— Ах ты, хитрый дьявол. — На этот раз Домициан сел рядом с Арном, нарушив протокол иерархии, но так как он занял место ниже своего, никто не стал спорить. — До сих пор не верю, что Махан дал тебе бой. Ты здесь всего-то… и двух пятидневок не прошло!
Арн бросил на него многозначительный взгляд и вернулся к еде. Хотя он не планировал заводить друзей в школе, общество шумного аквиланца его не тяготило – тот сам вел беседу, и Арну, по очевидным причинам, не нужно было отвечать.
Арн как раз соскребал остатки из миски, когда вошел один из охранников.
— Сестра здесь, — объявил он и быстро вышел. Арн вопросительно посмотрел на Домициана.
— О, ты, должно быть, пропустил ее прошлый визит. Сестра Хелена приходит каждую пятидневку, в ночь перед боем, — объяснил Домициан.
Арн нахмурился и беззвучно одними губами произнес «сестра», изображая новый вопрос.
— Она монахиня – вроде жрицы. У вас же на севере есть такие, верно?
Арн кивнул. Он знал, что у аквиланцев есть религиозные ордена, но никогда не имел с ними дела и мало что смыслил в монахах или монахинях.
— Она здесь, чтобы помолиться с каждым, кому это нужно, но особенно с теми, у кого завтра бой. Как у нас с тобой. — Домициан ухмыльнулся и встал. — Не думаю, что Луне есть дело до того, кто победит, но на всякий случай лучше совершить обряды. А ты? Полагаю, у тебя иная вера.
Арн покачал головой. Если припрет, он помолится своим богам. Но он всегда считал, что лишь глупцы полагаются на божественную помощь. Судьба человека в его собственных руках. Если боги справедливы, они помогут правому делу сами по себе; если же нет – они и вовсе не заслуживают ни молитв, ни поклонения.
Когда воины, закончив трапезу, стали расходиться, Арн последовал за ними. Путь к его комнате лежал внутри здания, но праздное любопытство потянуло его вместе с остальными во двор, где он увидел женщину, укутанную в плотные одежды, с вуалью на лице. Она прислонила к стене посох с серебристым диском в форме полумесяца и опустилась перед ним на колени; так же поступили и собравшиеся вокруг мужчины.
На миг в нем пробудился старый интерес скальда, получившего возможность заглянуть в верования и ритуалы этого края. Хотя Арна обучали как магического клинка, а не мастера знаний, он разделял тягу к познанию со всеми своими собратьями. «Прежде чем сложить песню, бард должен познать предмет», – как говаривал его учитель.
Мгновение прошло. Пока он не исцелен, подобные мысли – лишь помеха. Завтра ему предстояло сражаться, убивать и сделать первый шаг к возвращению магии. Вернувшись в свою камеру, Арн лег и очистил разум от всех мыслей, кроме тех, что касались завтрашнего дня.
Обновлено: 19.02.2026