Том 4 Глава 46 — Глава XIV: Пробуждение

Глава XIV: Пробуждение Утро медленно перешло в день, и Хогвартс снова наполнился жизнью. Однако в привычной суматохе ощущалась лёгкая тревога, словно замок ещё не смог полностью оправиться от недавнего потрясения. После завтрака Гермиона провела много времени за книгами, но впервые за долгое время слова расплывались перед её глазами. Она открывала один справочник, закрывала его, брала другой, но не могла сосредоточиться на том, что искала. Иногда ей казалось, что она слышит чей-то голос, зовущий ее по имени, но она понимала, что это лишь усталость. На уроках она, как всегда, отвечала идеально, но её голос звучал чуть тише, словно часть ее мыслей всё ещё была в лазарете, рядом с Кассием. Подружки из Гриффиндора тихо перешептывались, но никто не решался задать прямой вопрос. Впрочем, им и не нужно было этого делать — по тому, как Гермиона задумчиво гладила страницу книги, было ясно, что она чем-то потрясена. *** Внешне Дафна Гринграсс выглядела такой же сдержанной, собранной и спокойной, как всегда. Однако при более внимательном взгляде можно было заметить некоторые едва уловимые изменения: тень под глазами стала чуть темнее обычного, жесты стали более резкими, а улыбка, если и появлялась, то казалась слишком натянутой. На уроке зельеварения она впервые за год порезала палец на ножике и тихо выругалась, что было совсем не в её характере. Трейси Дэвис попыталась осторожно расспросить её, но Дафна лишь холодно ответила: «Не лезь». И уже через секунду пожалела о своей резкости. *** Флёр весь день была окружена шепотами и любопытными взглядами: её сёстры по «Бобатону» не упускали возможности подойти к ней и задать свои вопросы. — Fleur, что с тобой? — Ты бледная, как призрак. — Ты плакала ночью? Флёр, тяжело вздохнув, старалась сохранять спокойствие, насколько это было в ее силах. Её ослепительная внешность не могла скрыть усталости, а, наоборот, делала её ещё более заметной: легкие тени под глазами, чуть спутанные волосы, слишком сдержанная мимика. Во время урока трансфигурации она настолько глубоко задумалась, что даже не услышала вопрос Макгонагалл. Это было настолько не похоже на неё, что профессор, прищурившись, остановилась. Флёр извинилась, и весь класс заметил, как она пыталась скрыть дрожь в пальцах. *** Тишина в лазарете была особенной — тягучей и плотной. Лишь ветер тихо ударялся в стекло, да зелёные склянки на полках мерцали в полутьме. И именно в этот момент Кассий вздрогнул, глубоко вдохнул… и резко открыл глаза. Мир встретил его болью. Не острой — нет. А тяжелой, тянущей, будто каждая клетка тела горела и одновременно ломалась изнутри. Он попытался поднять голову — и с губ сорвался хрип. Он попытался сесть, но спина пронзила такая боль, что перед глазами всё расплылось. — Не стоит, — раздался у изголовья знакомый до боли голос. Из тени вышла Морриган. Ее силуэт был тонок, словно вырезанный из ночи, волосы струились вокруг лица, а глаза мерцали нечеловечески спокойным светом. — Ты ещё слишком слаб, — сказала она, присаживаясь на край кровати. — Даже попытка сесть сейчас может привести к потере сознания. Кассий попытался сделать глубокий вдох: — Сколько я… был без сознания? — Почти сутки. Но кажется, что для тебя прошло гораздо больше времени, не так ли? Он тихо кивнул. Морриган провела пальцами по воздуху, словно ощупывая невидимые потоки. — То, что мы совершили на кладбище… — её голос стал тише. — Повторить это будет невозможно. Потребуется не меньше полугода, а возможно, и дольше. И прямо сейчас… Она взглянула ему в глаза: — Ты не можешь использовать магию вообще. Кассию показалось, что его грудь сжала ледяная рука. — Что?.. Но… — Твоя внутренняя структура нестабильна. Ты пострадал гораздо сильнее, чем думаешь. Любая попытка использовать магию может привести к тому, что ты разрушишь себя. Возможно, даже навсегда. Кассий сжал простыню пальцами — это было единственное, что он мог сделать в тот момент. — Тогда сколько… — он сглотнул. — Сколько я не смогу двигаться? Улыбка Морриган была мягкой, почти нежной. — Минимум несколько дней. К сожалению, это так. Она протянула руку и нежно коснулась его лба. — И ещё… — она наклонилась ближе, почти шепча. — За тобой следят. Кассий моргнул. — Кто? — Кто-то, кто не должен быть здесь. Чья тень слишком знакома судьбе. Она открыла рот, чтобы сказать больше, но в этот момент дверь распахнулась так резко, что Морриган чуть не растворилась в воздухе. Мадам Помфри ворвалась в палату, держа поднос с эликсирами. На мгновение она замерла, затем подбежала к кровати и начала быстрый, нервный осмотр. — Это… это настоящее чудо, что вы остались в живых, юноша! Ваше тело было на грани полного магического истощения! Как вам удалось пережить такую нагрузку? В обычных условиях такая перегрузка была бы невыносима! Кассий, стараясь не морщиться от боли, прошептал: — Я… не знаю. Всё произошло слишком быстро. Он лгал, но его голос звучал уверенно и спокойно. Мадам Помфри с легкой улыбкой сказала: — Вы, конечно, очень популярны. Со вчерашнего вечера сюда пытались прорваться столько юных леди, что мне приходилось накладывать защитные чары. Пойду, сообщу им, что вы очнулись. Она уже направлялась к двери, когда Морриган тихо произнесла: — Я же говорила: за тобой следят. Кассий напрягся: — Что ты имеешь в виду? Кто?.. Но он не успел получить ответ. Дверь в лазарет распахнулась с такой силой, что мадам Помфри едва не выронила поднос с зельями. В помещение вбежали трое — Флёр, Гермиона и Дафна. Их шаги гулко раздавались в тишине палаты, где на кровати едва слышно постанывал от боли Кассий. Первой к нему подбежала Флёр, словно серебристая вспышка света, её волосы развевались, как шелковый водопад. Она нежно коснулась его щеки, её движения были легкими и осторожными, словно он был хрупким стеклом. — Ты нас очень напугал, — прошептала она, и в её голосе слышалась тревога. Гермиона устроилась рядом с другой стороны кровати, аккуратно поправив одеяло и проверив, не сбилось ли зелье у изголовья. Она говорила тихо, но быстро, как всегда, когда эмоции переполняли её, а разум пытался сдержать их. — Тебе нельзя напрягаться. Мадам Помфри сказала, что твой магический контур был в ужасающем состоянии. Если бы ты… если бы случилось ещё немного… — она внезапно оборвала себя и резко выдохнула. Дафна стояла чуть поодаль, сохраняя привычное спокойствие. Но когда её глаза встретились с его — в них мелькнуло что-то совсем не ледяное. Что-то живое, глубокое, ранящее. Она подошла ближе и просто взяла его за руку. И это движение — спокойное, уверенное — заставило двух других девушек на мгновение замолчать. В этот момент Кассий заметил странность. Морриган исчезла. Как будто растворилась в воздухе. Ни следа. И — что самое неприятное — никто, даже мельком, не заметил её присутствия. Как будто он разговаривал с кем-то, кого не существовало. «Я тут,» — лениво хихикнуло в его голове. — «И мне нравится этот хаос. Потрясающая смесь ревности, заботы и притворного самоконтроля. Продолжай, герой…» Он чуть не поморщился, но вовремя удержался. Трое — очень разные и очень обеспокоенные — искренне заботились о нём. Каждая по-своему. Кассий пытался улыбнуться им, но любая попытка сесть или пошевелиться сопровождалась вспышкой боли. Он чуть не закричал, но сдержался, глубоко вдохнув. — Не двигайся, — почти хором прошептали все трое. И впервые за последние часы ему стало тепло. Но это тепло длилось недолго. *** Пока девушки вокруг Кассия спорили, кто лучше поправит подушку и теплее укроет одеялом, Гарри торопливо шагал по коридорам замка, не обращая внимания ни на портреты, ни на призраков. Он спешил так, словно за ним гнались тролли, и вскоре взбежал по лестнице к директорскому кабинету. И, кажется, впервые за всё время он не стал ждать приглашения — дверь распахнулась сама, словно тоже осознавая срочность момента. Он ощущал, будто в груди у него перекатывается тяжёлый камень. Когда он вошёл к Дамблдору, тот сделал всего несколько шагов по кабинету — и сразу остановился. Гарри стоял перед Дамблдором, его волосы были взъерошены, глаза блестели, а дыхание было неровным. На лице юноши читались тревога, страх и чувство вины. — Профессор… — голос Гарри слегка дрогнул, чуть громче обычного. — Я… должен вам рассказать. Всё. С самого начала. Дамблдор медленно сел за стол, жестом пригласив Гарри присесть. Его взгляд стал внимательным, глубоким и спокойным — почти слишком спокойным для такого момента. — Я слушаю, Гарри, — произнес он, и тишина кабинета поглотила его слова. *** Пока Гарри рассказывал Дамблдору обо всём, что видел, девушки в лазарете продолжали суетиться вокруг Кассия. Мадам Помфри дала им еще несколько минут — из жалости, из участия, а возможно, просто потому, что видела: эти трое сейчас держат мальчика на этом свете чуть крепче, чем зелья. В палате снова становилось шумно — но шум этот был по-домашнему уютным. Девочки наперебой болтали, спорили, пытались устроить Кассию наиболее удобное положение, а он чувствовал себя… странно. Словно одновременно в центре внимания и в эпицентре грозы. Флёр нежно поправляла его подушки, в то время как Гермиона проверяла расписание зелий. Дафна тихо наблюдала за ними, изредка касаясь его руки, словно желая убедиться, что он действительно здесь и не потерял сознание. Напряжение между ними росло с каждой минутой. Слова звучали всё более резко, а взгляды — всё горячее. Кассий лишь растерянно наблюдал за ними, пытаясь понять, как обычный вечер превратился в настоящее поле битвы. В голове его звучал тихий смех Морриган: «О, а дальше будет ещё интереснее…» Именно в этот момент Флёр, словно вспомнив что-то важное, произнесла: — Мы принесли тебе что-то поесть! На случай, если ты проснёшься! — её глаза светились искренней заботой. — Тебе нужно поесть, — сказала она с мягкой, но настойчивой улыбкой, разворачивая изящный контейнер с теплым сладким хлебом, который она любила с детства. Гермиона, почти одновременно с ней, подалась вперёд: — Я тоже принесла! Вот… легкое рагу, оно очень полезно для восстановления сил. Я подумала, что… — Гермиона смутилась, потому что действительно приготовила его сама, стараясь не думать о причинах своего поступка. И только после этого, с медленной, растянутой, самоуверенной плавностью, заговорила Дафна. Она поставила на стол маленький контейнер, строгий и неброский, и открыла его. И внутри… было именно то, что Кассий любил больше всего. Никаких «примерно», никаких догадок. Всё точно, как по заказу. И в этот миг воздух в палате изменился. Всё оживленное, тёплое — исчезло. Осталось только напряжение. Густое, вязкое, как туман над Черным озером ночью. Флёр чуть приподняла подбородок. Гермиона сузила глаза. Дафна смотрела на них обеих, не скрывая наслаждения этим моментом — холодная, уверенная, будто уже выиграла раунд. И между ними пробежал немой огненный треск. Искры. Молнии. Скрытая буря. Три взгляда встретились над его кроватью — сильные, дерзкие, ревнивые. Слова были лишними. Они молчали. Однако в этом молчании таилась настоящая война. Кассий ощущал это так ясно, словно сам сидел между тремя кострами. Он сглотнул, не зная, куда смотреть и что сказать, чтобы никого не обидеть. Его сердце забилось чаще, и он хотел хоть как-то разрядить обстановку, но любое движение причиняло боль. И именно в этот момент в его голове раздался тихий, веселый и злорадный смех. Морриган. «Ох, как же вы забавны…» «Три стихии вокруг одной искры.» «Я обожаю это. Продолжай.» Он мысленно выругался. От этого напряжения по спине Кассия пробежали мурашки. Он хотел что-то сказать — разрядить обстановку, сменить тему, пошутить… Но любое движение вызывало вспышку боли, которая пронзала тело раскаленным ножом. И он невольно застонал. Три головы резко повернулись к нему. Три пары глаз — тревожных, испуганных, виноватых — уставились на его лицо. Это был момент, когда каждая из них поняла: их маленькая, тихая война — всего лишь тень… А он — живой, слабый, раненый — лежит между ними. Флёр первой отвела взгляд, смягчившись. Гермиона, едва заметно смутившись, прикусила губу. Дафна лишь медленно выдохнула, убирая руки с контейнера. В этих паузах могла бы поместиться целая симфония недосказанного. «Они хорошие», — тихо произнесла Морриган в его сознании. «Слишком хорошие. Но одна из них видит тебя лучше остальных…» Кассий едва заметно дернулся. — Кто? — прошептал он мысленно. Но ответ не прозвучал. Лишь смех — мягкий, сладко-звенящий, исчезающий, как дым. В то самое мгновение, когда между тремя девушками повисло напряженное молчание, дверь лазарета с громким хлопком распахнулась. Звук был такой, что мог бы позавидовать даже двери Большого зала. — Девочки! — Голос мадам Помфри звучал устало, жёстко и чуть раздраженно. — Сколько раз я должна повторять? Время посещений закончилось десять минут назад! Она окинула комнату быстрым взглядом и мгновенно поняла: атмосфера здесь куда гуще, чем просто «радость по поводу пробуждения пациента». Гермиона резко выпрямилась, словно её застали за чем-то неприличным. Флёр изящно отступила назад, как будто и не участвовала в этой молчаливой дуэли. Дафна спокойно подняла контейнер, словно ничто её не касалось. — Возвращайтесь в свои комнаты! Немедленно! Завтра вы сможете увидеть его снова, а сейчас — спать. Вам нужно восстановить силы не меньше, чем ему! Тон мадам Помфри был непреклонным, и спорить с ней было бесполезно. Три девушки обменялись взглядами — на этот раз не с огнем, а с усталостью — и, каждая со своей эмоцией на лице, направились к выходу. Флёр — с тихим вздохом сожаления. Гермиона — постоянно оглядываясь через плечо. Дафна — с холодной уверенностью, словно уходила только физически. Дверь закрылась. Наступила тишина. Мадам Помфри повернулась к Кассию, снова вернувшись к своей роли строгой целительницы. Она проверила его пульс, осмотрела зелья у изголовья и переставила пару пузырьков местами. — Состояние стабилизируется. Это… маленькое чудо, — она покачала головой. — Но, мистер Кассий, если вы когда-нибудь снова решите так перенапрячь магический контур, предупреждаю: я лично позабочусь о том, чтобы вы никогда не забыли мою лекцию о самосохранении. Он попытался улыбнуться, но губы дрогнули от боли. — Отдыхайте. И никаких попыток вставать, ясно? Она поджала губы, словно сомневаясь, что он удержится от глупостей, но всё же направилась к выходу. Вскоре он остался один. В тишине. В ночи. *** — …и потом я проснулся, — завершил свой рассказ Гарри, тяжело дыша. — Весь в поту. И, профессор… мне кажется, кто-то был в лазарете. Кто-то… странный. Дамблдор долго сидел неподвижно. Слишком долго. Гарри даже начал думать, что тот просто задумался о чем-то отвлеченном… Но затем — резкое движение. Дамблдор вскочил, словно осознал что-то важное, опасное — и до ужаса преждевременное. — Гарри, — голос его стал низким, сосредоточенным. — Идём. Нам нужно кое-что проверить. Срочно. — Но что? — Сейчас. Быстро. Дамблдор стремительно обошёл стол, открыл дверь и жестом велел Гарри следовать за ним. Взгляд директора был настороженным. В зрачках — непривычная тревога. Что бы Гарри ни рассказал… это было серьёзно. Очень серьёзно. Они исчезли в коридоре. *** Как только последняя нота шагов мадам Помфри затихла, тишина в палате стала почти осязаемой. Густая. Натянутая. Словно замок сам затаил дыхание. Кассий медленно повернул голову. — Морриган… — прошептал он в пустоту, хотя и знал, что слышит она не ушами. И в его голове раздался её тихий, ленивый смешок. «Наконец-то… Наша очередь поговорить.» Он сглотнул. — Ты говорила раньше… что кто-то за мной наблюдает. Кто это? Пауза. Тягучая, как капля чернил, растекающаяся по воде. «Есть вопросы поважнее сейчас, мой дорогой.» Он нахмурился. — Какие? «Те, ответы на которые уже идут к тебе.» И тут… Тук… Он замер. Это был звук. Отчетливый. Ровный. Неторопливый. …тук… тук… Но это было не просто эхо шагов. Шаги были… слишком размеренными. Слишком уверенными. Словно тот, кто приближался, не спешил, но был абсолютно уверен, что его заметят. Что его появление неизбежно. И ещё один звук — чуть скребущий… чуть щелкающий… словно что-то твёрдое касалось пола в определенном ритме. Не башмак. Не палочка. Не… Что-то… иное. Что-то, что невозможно перепутать с обычным человеческим шагом. Замок словно стянуло холодом. По палатам пронесся легкий ветерок, хотя все окна были закрыты. Морриган тихо спросила в его сознании: «Готов ли ты услышать ответ?..» Шаги остановились прямо перед дверью. Тишина упала, как камень в глубину озера. И дверь медленно-медленно начала открываться…