Том 4 Глава 44 — Глава XII: Возвращение в реальность

Глава XII: Возвращение в реальность Гарри с глухим звуком упал на землю и почувствовал запах смятой травы. Когда портал начал затягивать его, он закрыл глаза и остался неподвижным. От удара из лёгких словно выбили весь воздух, а голова кружилась так сильно, что земля под ним казалась палубой корабля. Чтобы удержаться на ногах, он крепко вцепился в Кубок и руку Кассия. — Я… устал, мне нужно немного отдохнуть… — с трудом прошептал Кассий. Его тело содрогнулось, и напряжение ушло, как будто кто-то выключил рычаг. Он потерял сознание, тяжело обрушившись на Гарри. Кассий был жив, но его тело оказалось перегружено магией. Энергия ритуала, раны и усталость после сражений сделали его уязвимым; каждый мускул дрожал, и любое движение могло причинить боль. Это было следствием того, что Морриган вложила в него силу, которую обычное тело не могло вынести. Флёр вскрикнула, бросившись к Кассию: — Kassius! Mon Dieu! Она замерла, осознав, что он не двигается. Его лицо было бледным, как восковое, но без признаков смерти — просто выгоревшее, ослабевшее тело. Дафна, испугавшись, подбежала к Кассию: — Что с ним?! Гарри, тяжело дыша, поддерживал Кассия: — Он жив... Просто перегрузка магией, раны и усталость... — сказал он, глядя на девочек. — Он просто потерял сознание, вот и всё. Гермиона подбежала и проверила пульс, а Флёр, не отрывая глаз, сжала руки в кулаки. Девочки обменялись тревожными взглядами — каждая чувствовала страх и растерянность, но никто не осмеливался сделать резких движений. — Нужно отнести его в больничное крыло! — громко заявил Фадж, не в силах скрыть панику. Дамблдор наклонился, осторожно поднял Кассия на руки и проверил его состояние. Гарри отпустил его, но не мог избавиться от чувства тяжести, словно сам нес часть усталости друга. Флёр, Дафна и Гермиона шли рядом, не решаясь говорить. Их сердца бились в унисон с тревогой и облегчением: Кассий был жив, но уязвим. Толпа отступила, позволяя Дамблдору и профессорам проводить Кассия в больничное крыло. Гарри последовал за ними, ощущая пустоту и беспомощность, но зная, что его друг в руках надежных людей. *** Двери лазарета с глухим стуком распахнулись. Двое профессоров — Флитвик и Хагрид — осторожно внесли Кассия на носилках, его одежда была пропитана грязью, кровью и обожжена в нескольких местах. Магическая пыль ещё искрилась на коже — следы недавнего столкновения с тёмной магией. Флёр вбежала первой — бледная, дрожащая, почти потерявшая дыхание. Дафна и Гермиона следовали за ней, каждая словно сдерживала крик, который готов был прорваться наружу. Мадам Помфри уже ждала, руки уверенные, взгляд профессионально холодный — чтобы держать эмоции под контролем. Но когда она увидела состояние мальчика, её губы дрогнули. — Быстро на крайнюю койку! — скомандовала она. — Боже милостивый… что же с ним сделали… Она склонилась над Кассием — щупала пульс, проводила палочкой над грудью, ощупывала виски, проверяла реакцию зрачков. Бледное голубоватое сияние диагностирующего заклинания вспыхнуло и погасло. Мадам Помфри резко втянула воздух. — Сильнейшая магическая перегрузка… истощение магического ядра… повреждение нервных связей… и шоковое состояние. Он должен был умереть, — прошептала она. — Но держится. Его тело… странно реагирует на заклинания. Флёр закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Дафна побледнела до прозрачности. Гермиона тихо выдохнула, вытирая выступившие слёзы. — Он выживет? — спросила Гермиона, голос дрожал. Помфри, не поднимая взгляда: — Если он пережил путь сюда — то да. Но ему нужен абсолютный покой. Никаких потрясений. Никаких вопросов. Никакой магии рядом. Любое колебание… может навредить. Флёр сжала руку Кассия, её пальцы дрожали так же сильно, как его дыхание. Входят Дамблдор и Гарри Двери открылись снова. На этот раз в лазарет вошли Дамблдор и Гарри. Гарри выглядел… сломленным. Лицо мертвенно-бледное, ложные следы слёз высохли на щеках, взгляд совершенно пустой. Он словно шёл во сне, ступая одним и тем же шагом, машинально, тяжело. Дамблдор подошёл к мадам Помфри, но взгляд его метался — сперва на Кассия, затем на Гарри, затем снова обратно. — Понятия не имею, — прошептала Помфри, будто отвечая на незаданный вопрос. — Но то, что он пережил… выходит за пределы обычной битвы. Дамблдор тяжело вздохнул, затем повернулся к Гарри. — Гарри… мальчик мой… скажи мне, что произошло на кладбище? — голос его был тих, но наполнен огромной силой. Гарри дрожал. Он пытался подобрать слова, открыл рот — и ничего. Лишь воздух, который не хотел формировать речь. Дамблдор шагнул ближе. — Гарри… пожалуйста. И тогда Гарри прошептал — едва слышно, но каждое слово будто ударило в стены лазарета: — Он вернулся… Гарри сглотнул, стиснул кулаки, удерживая себя, чтобы не упасть. И, наконец, выдавил вторую фразу: — Волан-де-Морт вернулся. Флёр вскрикнула. Дафна прижала руки к груди и отступила на полшага. Гермиона уставилась на Гарри, словно он только что произнёс предсмертное пророчество. Дамблдор закрыл глаза. Лицо его словно постарело на много лет. — Я понял, — тихо ответил он. — Этого достаточно. Остальное… потом. Он положил руку Гарри на плечо. — Тебе нужно отдыхать. Сейчас — немедленно. В лазарете стояла тяжелая, напряженная тишина. — Он будет жить? — снова спросила Дафна, но уже более уверенно, будто на грани решения. — Он уже борется, — ответила мадам Помфри. — И пока что он побеждает. Кассий лежал на широком кроватном столе в лазарете. Его мантия была разорвана, тело покрыто синяками и порезами, а дыхание было редким, но ровным. Свет факелов отражался на его бледном лице, под глазами темнели тени усталости. Флёр стояла у изголовья, нервно сжимая пальцы, её глаза были полны тревоги. Каждое движение Кассия заставляло её сжимать губы и сглатывать комок в горле. — Он… он действительно жив? — прошептала она, словно задавая вопрос самой себе. Дафна не могла стоять на месте. Она ходила взад-вперёд, быстро глядя на каждое его движение, и каждое изменение дыхания заставляло её сердце сжиматься. Её привычное самообладание исчезло, уступив место страху и ощущению беспомощности. Гермиона, как всегда, сохраняла спокойствие, но в её глазах блеснуло настоящее переживание. Она проверяла раны, осматривала ожоги и следы магии на коже Кассия, тихо замечая: его тело перенесло слишком многое, чтобы оставаться невредимым. — Перегрузка магией, раны, усталость… — произнесла она, обращаясь к себе вполголоса. — Он почти исчерпал свои силы. Если бы это продолжалось ещё минуту… Флёр наклонилась ближе и коснулась плеча Кассия, её пальцы дрожали. — Kassius… Если с тобой что-то случится… — она замолчала, не в силах закончить свою мысль. Дафна сжала кулаки, поворачиваясь к Гермионе: — Мы должны что-то сделать. Как его полностью оживить? Он так… хрупок… Гермиона закрыла глаза, стараясь сосредоточиться: — Сейчас главное — стабильность. Магия, прошедшая через него, была слишком сильной. Нам нужно просто дождаться, пока его тело восстановится. Любое вмешательство сейчас может только навредить. Флёр опустилась на колени у изголовья: — Я не могу… Не могу просто сидеть и смотреть, как он лежит… Дафна тихо подошла и положила руку на её плечо: — Мы здесь. Мы его поддержим. Пока он не сможет встать, мы будем рядом. Кассий лежал без движения, и, хотя он не осознавал происходящего, его друзья ощущали его состояние, его внутреннюю борьбу. Он был жив, но его тело, переполненное магией и переживаниями, словно просило отдыха. В лазарете стояла плотная тишина, но она была наполнена вниманием и заботой. Каждый вздох Кассия находил отклик в сердцах девочек. И хотя никто из них не мог точно сказать, сколько времени понадобится для его восстановления, все осознавали, что он выстоял. Мадам Помфри произнесла заклинание, погружая Кассия в исцеляющий сон. Комната постепенно наполнялась тишиной, в которой слышалось лишь дыхание пациента и негромкие магические звуки приборов. Дамблдор отошёл, чтобы поговорить с Минервой у двери. Гарри, погружённый в свои мысли, устало опустился на табурет и уставился в пол. Девочки заняли места вокруг, словно создавая невидимый защитный круг, окутывающий Кассия и наполняющий комнату успокаивающей тишиной. Дафна села на край соседней койки, пальцы её дрожали — она незаметно пыталась спрятать это, но получалось плохо. В её взгляде читался страх, смешанный с чем-то куда более личным: беспомощностью, которую она ненавидела. Флёр держалась гордо, но глаза выдавали её тревогу. Она будто старалась дышать ровно, не позволив эмоциям сломать фасад. Но каждую секунду её взгляд возвращался к Кассию, словно она боялась, что если отвернется — с ним произойдет что-то ещё. Гермиона стояла прямо, но губы были плотно сжаты. Внутри нее, как всегда, кипела логика, ищущая выход — анализ, попытка понять, как помочь. Но здесь… здесь не было формул, не было информации, не было правильного решения. Кассий лежал неподвижно, и это пугало их всех одинаково. Падение в сон было мягким, как шаг в туман. В полусне, между сном и реальностью, Кассий ощутил знакомое присутствие — мягкий, но строгий голос Морриган. — Ты держался достойно, Кассий, — её голос прозвучал мягко, почти ласково. — Даже слишком достойно для человека, который ещё не восстановился после предыдущих тренировок. — Я устал… — шепнул Кассий, чувствуя, как тело отказывается слушаться. — Мне нужно… отдохнуть… — Я вижу, — ответила Морриган. — Твоё тело перегружено магией. Ты перенёс больше, чем способен вынести обычный человек. Но скоро, Кассий… уже скоро… — Что со мной…? — его голос звучал хрипло, словно доносился издалека. — Перегрузка. Но ты справишься. Ты очнёшься не позднее завтрашнего вечера. Твоё тело способно восстанавливаться быстрее, чем ты думаешь. Он хотел кивнуть, но туманный мир не требовал движений. Мысли были достаточны. — А что было… после? Волан-де-Морт…? Морриган слегка приподняла подбородок, её глаза стали серьёзнее. — Сейчас это не так важно. Главное — другое. Кто-то наблюдает за тобой, и это не те враги, которых ты видел сегодня. Наблюдение ведется издалека… и исходит от того, кто умеет ждать. Она коснулась его плеча — этот лёгкий жест наполнил его теплом. — Будь осторожен, Кассий. Ты только начинаешь путь, о котором даже не подозреваешь. Мгновение — и её образ начал рассеиваться. — Мы ещё увидимся, — шепнул её голос, растворяясь в тумане. Флёр с облегчением вздохнула, наблюдая, как его дыхание постепенно выравнивается. — Он… он жив… — произнесла она дрожащим голосом. Дафна сжала кулаки, испытывая смешанные чувства облегчения и тревоги. — Нам нужно быть очень осторожными. И внимательно следить за ним, — сказала она. Гермиона тихо произнесла: — Самое важное — дать ему время на восстановление. Силы вернутся, но для этого потребуется время. И в этот момент Кассий слегка пошевелился, едва заметно, но девушки почувствовали это. Этот маленький жест стал первым знаком того, что он борется за жизнь, что он все еще здесь, среди них, живой и сильный, но еще не полностью пришедший в себя. В комнате стоял густой аромат лечебных зелий. За окном сгущались сумерки, и лишь лунный свет освещал простыни, делая кожу Кассия ещё бледнее. Тишина была почти священной — лишь размеренное дыхание мадам Помфри нарушало покой. Она собирала эликсиры, готовясь к ночной смене. Дамблдор, заметив это, тихо повернулся к присутствующим: — Уже поздно, — произнес он. — Всем необходимо отдохнуть. Особенно вам, — его мягкий, но твёрдый взгляд остановился на Дафне, Гермионе и Флёр. — Усталость и тревога — не лучшие советчики. — Мы можем остаться хотя бы ненадолго? — быстро спросила Гермиона, шагнув ближе к койке Кассия. — Он… он ведь может проснуться… — Если он проснётся, я немедленно сообщу, — вмешалась мадам Помфри, скрестив руки. — Но ему нужен покой, а вам — сон. Вы трое сегодня пережили слишком много. Дафна крепко сжала пальцы, словно сдерживая желание возразить прямо, открыто и громко. — Но… мы не можем просто уйти, — прошептала она. — Он… один. — Он под надежной защитой, — с лёгкой улыбкой произнёс Дамблдор. — И под моим присмотром тоже. Флёр шагнула ближе, и в её глазах заблестел отчаянный серебристый свет: — Пожалуйста… Всего пять минут… Однако мадам Помфри, хоть и с состраданием, но решительно покачала головой: — Девочки, ни одной минуты больше. Это не просьба — это необходимость. Ваша магия истощена. В таком состоянии вы только помешаете процессу восстановления. Дафна, Флёр и Гермиона обменялись взглядами, словно в молчаливом сговоре, словно задавая немой вопрос: «Уйдем ли мы?» Учителя ожидали ответа. Но они его не дождались. Девушки молча подошли к Кассию. Каждая на секунду коснулась его руки — лёгкое прикосновение, почти невесомое, чтобы не нарушить чары исцеления. И только после этого, медленно, под давлением обстоятельств, они начали отходить. Коридор Хогвартса встретил их прохладой каменных стен, и шаги эхом отдавались под сводами. Они шли, но каждая была словно в своей собственной тишине. Коридор Бофбатонского крыла был тихим и освещался бледным светом факелов. Флёр шла медленно, и каждый её шаг отдавался эхом в груди. Каблуки её туфель мягко касались пола, но ей казалось, что весь мир слышит, как дрожат её дыхание и сердце. Она держала руки скрещенными на груди, словно пытаясь согреть себя теплом, которого не ощущала. Как он там? Один? Холодный? Бледный? Флёр остановилась у окна. Луна отражалась в стекле, и её взгляд выхватил собственное отражение: глаза красные, усталые, полные тревоги. Она провела пальцами по внутренней стороне запястья — месту, где ещё оставалась крохотная пульсация остаточной магии после испытаний. Я должна быть сильнее. Он бы сказал мне это. Он всегда говорит, что я сильнее, чем то, что меня пугает… Но слова не помогали. Она повернулась и медленно пошла дальше, её шаги становились тяжелее, как будто каждая мысль о Кассии цепляла за сердце невидимым крючком. И ночь вокруг казалась слишком пустой. В подземелье Слизерина царил прохладный и слегка сырой воздух. Дафна закрыла дверь своей комнаты и медленно прислонилась к ней спиной. Наконец-то она могла позволить себе выдохнуть — долго, с дрожью, словно всё это время держала всё в себе. Сняв мантию, она машинально повесила её на крючок и принялась расстегивать пуговицы рубашки. Её пальцы слегка дрожали. Это смешно… Ты же Дафна Гринграсс. Ты всегда спокойна и собранна. А сейчас — что с тобой происходит? Она бросила одежду на кровать, подошла к зеркалу и взглянула на себя. Лицо было уставшим, под глазами залегла тень. Щеки слегка покраснели — то ли от холода, то ли от сдерживаемых эмоций. Дафна коснулась губ и отвела взгляд. В её голове проносились воспоминания: его падение, его дыхание, безвольно опускающиеся руки… И её сердце, которое словно упало вместе с ним. Я могла бы остановить его. Я должна была… Я должна была быть рядом. Дафна резко выдохнула, почти сердито, словно ругая себя в зеркале. Она села на кровать, сняла носки и легла, натянув одеяло до подбородка. Но её глаза оставались открытыми. С ним там никого нет... Только учителя... А он так не любит оставаться один... Дафна перевернулась на бок. Это не помогло. Она перевернулась обратно. Снова тщетно. И всё, что она видела перед собой, было его лицо. Гриффиндорская башня тихо дремала. Воздух пах старым деревом и теплым шерстяным одеялом. За окном ветер шептал что-то в вышине, словно перекликаясь с её тревожными мыслями. Гермиона лежала в кровати, глядя в потолок. Одеяло было натянуто до груди, но ей казалось, что в комнате холодно. Очень холодно. Возможно, это просто после боя. Стресс. Магическая усталость. Всё вместе... Но нет. Это был страх. Настоящий, сырой, острый. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела, как тело Кассия обмякает, как его магия искрится, как он оседает на землю. А её руки — такие маленькие и бесполезные в ту секунду — не могли ничего исправить. Почему всё всегда так? Почему те, кто больше всех ценит других, вынуждены страдать больше всех? Он заслуживает покоя... хотя бы немного покоя... Гермиона сжала подушку и прижала её к груди. Она хотела бы быть сильной. Рациональной. Рассудительной. Но сегодня она была просто девочкой, которая боялась потерять того, кто стал ей дороже, чем она могла бы себе представить. Она перевернулась на другой бок, закрыла глаза... Но сон не приходил. Её мысли шептали так тихо, но так болезненно: Пусть он доживет до утра. Пожалуйста... пусть просто доживет... Три комнаты, три пути, три сердца — и одна тревога. Все трое думали о нём. Все трое не могли успокоиться. А ночь тянулась бесконечно, словно сама магия слушала их страхи.