Глава 35 — Глава 35

К изумлению Дуань Сяоцзяна и Лу Цяньцзи, Коу Линь добавил: — Конечно, лучше всего, если найдётся такой лекарь, который считает себя выше мирского и презирает деньги, как грязь. Подперев ладонью отвисшую челюсть, Дуань Сяоцзян смущённо сказал: — Господин, согласно информации, собранной ранее усмирителем Сюем, министр Чу за последние десять лет не раз искал врачей для лечения ноги госпожи Чу. С возможностями семьи Чу, они, вероятно, уже обошли всех врачей, как при дворе, так и в мире боевых искусств. Где уж вам об этом беспокоиться? — Когда это я говорил, что хочу лечить ногу госпожи Чу? — в глазах Коу Линя промелькнуло смущение. Он откинулся на спинку стула, закинул правую ногу на стол. — У меня в последнее время часто болит нога, я хочу найти лекаря из мира боевых искусств, чтобы он меня осмотрел. Нельзя? — Можно, можно, вы большой чиновник, что скажете, то и будет, — Дуань Сяоцзян закивал и поклонился, его глаза забегали. Он осторожно сказал: — Мы с Цяньцзи давно не бывали в мире боевых искусств, но есть один человек, который подходит для этого дела… Коу Линь знал, кого он хочет порекомендовать, и на мгновение засомневался: — Пойди спроси мнения госпожи Чу. Это было равносильно согласию. Дуань Сяоцзян обрадовался: — Спасибо, господин! Из коридора донеслись шаги, и все трое в кабинете замолчали. Один из Цзиньивэй доложил снаружи: — Господин, госпожа Чу просит о встрече. Коу Линь поспешно убрал ногу со стола и выпрямился: — Впустите её. Дуань Сяоцзян быстро подошёл и открыл дверь. Чу Яо, поддерживаемая служанкой, вошла в кабинет. Она сменила одежду, а мокрые волосы служанки вытерли до полусухого состояния, а затем, через полотенце, прогрели раскалёнными медными жаровнями до полного высыхания и уложили в простой узел. Такая тщательная подготовка, словно они заранее знали, что она упадёт в воду. Чу Яо, немного подумав, поняла, в чём дело. Ещё до встречи она знала, что Коу Линь собирается её проверить, просто не знала, куда на этот раз заведут его догадки. Теперь она поняла. Он подозревал, что она притворяется хромой и изображает своего брата. Чу Яо не только не рассердилась, но и нашла это забавным: — Господин, мой брат ждёт меня на берегу. Не знаю, дошли ли до берега слухи о нападении японцев, я боюсь, он будет волноваться, поэтому хочу уйти. — Да, я приказал сотнику Дуаню и сотнику Лу проводить тебя, — хотя она и не придавала этому значения, у Коу Линя было нечисто на совести. Он сделал вид, что спокоен, и поднял со стола чашку только что заваренного горячего чая, собираясь выпить. Но когда край чашки коснулся его распухшей нижней губы, он вздрогнул от боли. Чу Яо этого не заметила. Она смотрела на длинные, ещё влажные волосы Коу Линя, свободно рассыпанные по плечам, которые делали его лицо ещё более красивым. — Прощайте, — она слегка кивнула и, повернувшись, медленно пошла к выходу. — Подождите, — остановил её Коу Линь. — Что-то ещё, господин? — обернулась Чу Яо. Коу Линь дважды открывал рот, но так и не произнёс ни слова. Он с удивлением обнаружил, что в его голове одновременно возникли две совершенно противоположные фразы. Одна: «Госпожа Чу, когда вы собираетесь вернуть мне ту шкатулку с золотыми украшениями, которую обещали?» Другая: «Госпожа Чу, ту шкатулку с золотыми украшениями, что я вам подарил, оставьте себе, не нужно возвращать». После долгих колебаний он сказал лишь два слова: — Будьте осторожны. … Покинув расписную лодку, Чу Яо села на паром. Дуань Сяоцзян грёб на корме, а Лу Цяньцзи стоял на носу, заложив руки за спину. Чу Яо хорошо знала Дуань Сяоцзяна, но с Лу Цяньцзи общалась мало. Она знала лишь, что он довольно высокомерен и сгибает спину только перед Коу Линем. Например, когда она сейчас вошла в кабинет без шляпы, это была их первая встреча, но он ни разу не взглянул на неё. — Госпожа Чу, — когда они приближались к берегу, позвал её сзади Дуань Сяоцзян, — у меня к вам просьба. Услышав слово «просьба», Чу Яо замерла и поспешно ответила: — Что вы, сотник Дуань, если у вас есть какое-то поручение, говорите, не стесняйтесь. Сегодня утром она разгневала Коу Линя, и только благодаря помощи Дуань Сяоцзяна всё обошлось. Она, естественно, была ему благодарна. — Дело вот в чём. Когда вы возвращались в столицу, вас похитили. Тот, кто это сделал за деньги, — мой соученик. Я его поймал, и он с тех пор сидит в императорской тюрьме. Его ежедневно подвергают пыткам, с него содрали несколько слоёв кожи, он давно раскаялся. Теперь господину нужно, чтобы он выполнил одно задание, чтобы искупить свою вину. Я хотел бы получить ваше согласие на его освобождение. Чу Яо слегка нахмурилась. Из-за её репутации это дело нельзя было предавать огласке, и её отец не мог его расследовать, предоставив это Коу Линю. При воспоминании о том разбойнике по фамилии Цзян ей становилось не по себе. Но раз Дуань Сяоцзян пришёл спросить её мнения, это, должно быть, было по указанию Коу Линя, что означало, что разбойник больше не представляет опасности. К тому же, решение об освобождении в любом случае принимала не она. Считая это возвращением долга Дуань Сяоцзяну, она улыбнулась: — Как решит сотник Дуань. Дуань Сяоцзян просиял: — Я запомню вашу доброту, госпожа Чу. Пока они говорили, паром причалил к тому же уединённому месту, где она садилась в лодку. Чу Сяо, который всё это время сидел на корточках на берегу, поспешил помочь ей сойти. Увидев, что она сменила одежду и причёску, он дрожащей рукой спросил: — А Яо, господин Коу… — Мы столкнулись с убийцами, я упала в воду, — поспешно объяснила Чу Яо, боясь, что он неправильно поймёт. … Сев в карету, чтобы вернуться в поместье министра, Чу Яо по дороге рассказала Чу Сяо о пережитом ужасе, естественно, пропуская некоторые детали. Она говорила лишь о том, каким храбрым был Коу Линь, как он один сражался с десятью, а затем добавила: — Эти убийцы разозлили господина Коу, и он согласился взяться за дело Юй Цин. Но Чу Сяо сидел молча, теребя нефритовую подвеску на поясе, и не отвечал ей. Заметив его странное настроение, Чу Яо толкнула его в плечо: — Брат? Что случилось? Чу Сяо поднял на неё обиженный взгляд: — А Яо, я в последнее время понял, что я совершенно бесполезен. Сначала меня подставили и посадили в тюрьму, теперь из-за меня пострадала Юй Цин, а я ничем не могу помочь… — Те, кто хочет нам навредить, очень коварны и сильны, мы не можем с ними справиться, — утешила его Чу Яо. — Нет, — с горьким лицом покачал головой Чу Сяо. — Если бы я раньше усерднее учился, то сейчас, столкнувшись с бедой, не был бы в таком ступоре и растерянности. — И сейчас не поздно учиться, — услышав такие слова, Чу Яо была одновременно удивлена и рада. Если это действительно его чему-то научило, то заключение в тюрьме обернулось благом. Чу Сяо понурил голову и уныло сказал: — Поздно. — Брат, поверь мне, совсем не поздно, — затрясла головой Чу Яо. Талант брата к учёбе с детства намного превосходил её. Когда она едва могла произнести несколько фраз из «Троесловия», он уже знал наизусть все «Беседы и суждения». Когда она закончила «Троесловие», он уже мог сочинять стихи. Но в то время её отец был занят обучением юного наследного принца и упустил воспитание брата, позволив ему развить любовь к развлечениям. Он целыми днями проводил время с Юй Цин, и хотя был немного шаловливым, благодаря своему уму не отставал в учёбе. На экзаменах, чтобы быть наказанным вместе с Юй Цин, он нарочно писал всякую чушь. Чу Яо всё это знала. Но с тех пор, как в восемь лет они вместе упали с башни, у брата развилась гемофобия, он больше не мог заниматься боевыми искусствами и возненавидел учёбу, постепенно превратившись из притворщика в настоящего лентяя. Особенно после того, как Чу Яо смогла заменять его на учёбе и экзаменах, он стал ещё более развязным и распущенным. — Ладно, не будем об этом, — раздражённо махнул рукой Чу Сяо. — Брат… Подъезжая к задним воротам поместья министра, Чу Яо хотела воспользоваться этой редкой возможностью, чтобы продолжить его убеждать, но он отдёрнул занавеску и воскликнул: — А? В соседний дом кто-то въехал? — Не может быть? — Чу Яо тоже выглянула. Поместье министра чинов раньше было поместьем помощника министра чинов, и за двадцать с лишним лет дом не менялся. По словам её отца, большой особняк справа раньше принадлежал какому-то великому генералу, но его семью репрессировали из-за дела о восстании Князя Хуай, а дом конфисковали. Десять лет назад его купил помощник министра общественных работ, но всего через три года тот оказался замешан в деле клики евнухов, и его семью снова репрессировали. Конфискацию проводил лично Коу Линь. Это было слишком дурным предзнаменованием, что отпугнуло многих чиновников и торговцев, желавших стать соседями министра чинов. Но вскоре дом был куплен за большие деньги. Говорили, что покупатель — богатый торговец из Лояна, который собирался перевезти всю семью в столицу. Но за все эти годы в доме жили лишь несколько слуг, которые ухаживали за ним, а сам торговец так и не появился. Сейчас, проезжая мимо, они увидели, что задние ворота, которые всегда были закрыты, открыты. У стены стояло несколько карет, а служанки и слуги входили и выходили, вынося из карет багаж. Брат и сестра с любопытством смотрели, пока не доехали до своих задних ворот. Чу Сяо, проводив сестру домой, собирался вернуться в управу Цзиньивэй, но его остановил слуга у задних ворот: — Молодой господин, господин приказал вам пока не уходить, а вместе с молодой госпожой пойти в кабинет. Чу Яо крепко сжала ладонь и спросила: — Дядя приехал? — Да. — Плохо, — Чу Яо посмотрела на Чу Сяо и серьёзно предупредила. — Потом не говори ничего лишнего. — Из-за Юй Цин? — Чу Сяо тоже выглядел очень напряжённым. Нужно ли было спрашивать? Се Цунъянь не понял, почему она смогла так внезапно упасть в обморок в батальоне Шэньцзи, но стоило ему рассказать об этом её отцу, как тот сразу понял, какую игру ведут брат и сестра. — Отец давно хотел расправиться с региональным командиром Юй, чтобы взять под контроль войска на побережье. С точки зрения семьи, мы, спасая Юй Цин, совершили огромную ошибку, мы просто предатели, — идя в кабинет, Чу Яо тихо сказала Чу Сяо. — И господин Коу предупреждал меня, что дядя может догадаться, что Юй Цин — женщина, переодетая мужчиной. Это дело может быть как большим, так и маленьким. Он сначала проверит нас. В общем, ты молчи, я со всем справлюсь. Чу Сяо закивал, как болванчик. Подойдя к кабинету, Чу Яо постучала: — Отец, мы с братом вернулись. — Входите. Чу Сяо помог Чу Яо войти. Она увидела, что её отец сидит за столом с обычным выражением лица, а Се Цунъянь сидит на своём обычном месте у окна. На его лице не было и тени гнева, он лишь спросил: — Где вы были? — Брат отвёз меня в управу Цзиньивэй навестить Юй Цин. Утром дядя дал нам всего лишь время горения одной палочки благовоний, это было слишком поспешно, — ответила Чу Яо. Непонятно было, заподозрил ли Се Цунъянь что-то. — Как твоё здоровье? — Старая болезнь, ничего страшного, — опустив ресницы, ответила Чу Яо. — На колени! — внезапно сказал Чу Сюнин, напугав брата и сестру. Чу Сяо без колебаний согнул колени и сразу же опустился, схватившись за уши: — Отец, я виноват, наказывайте меня, как хотите, если я пикну, то я ваш сын! Чу Сюнин, не глядя на него, указал на Чу Яо: — Я сказал тебе, на колени! Все трое в комнате, кроме него, замерли. Се Цунъянь отреагировал первым и сурово сказал: — Что ты делаешь, зять? Какое отношение к делу Юй Цин имеет она? Это А Сяо позвал Коу Линя. Да и А Сяо не виноват, это Коу Линь сам захотел вмешаться, иначе кто, кроме Государя, может повлиять на его решения? Я попросил тебя позвать А Сяо, чтобы выяснить, действительно ли Юй Цин — женщина, переодетая мужчиной, и почему Коу Линь так упорно препятствовал проверке со стороны внутреннего двора. "Он всё-таки догадался", — подумала Чу Яо, сжав руки, и согнула колени, собираясь опуститься. Когда Се Цунъянь собирался её остановить, Чу Сяо вскочил первым, схватил Чу Яо и не дал ей встать на колени: — Разве А Яо может стоять на коленях с её ногой? Отец, если вы злитесь, то вымещайте это на мне. Это я задержал дядю и попросил господина Коу спасти Юй Цин, это всё моя идея! Чу Сюнин усмехнулся: — Твоя идея? С твоей-то пустой и невежественной головой, что ты можешь придумать? Се Цунъянь нахмурился. Чу Яо действительно упала в обморок, так почему же он её задерживал? — А Янь, выйди пока, — холодно сказал Чу Сюнин. Не дожидаясь реакции Се Цунъяня, Чу Яо сказала: — Зачем дяде выходить? Отец, вы боитесь, что дядя узнает этот секрет и у него появится ещё один компромат? Чу Яо уже решилась рассказать Се Цунъяню этот секрет. Она хотела, чтобы он понял, что не сможет её удержать. Та нежная и тихая девушка из знатной семьи, какой он её себе представлял, с десяти лет целыми днями проводила время с мужчинами. Она не была птичкой в клетке, никогда ею не была.