Глава 3 — Глава 5.

На следующее утро меня разбудило пение птиц за окном. Сквозь балкон косо пробивался солнечный свет, мягким сиянием заливая комнату. Тепло растекалось по пространству, разгоняя любую тень запустения колумбарной квартиры. Я еще немного повалялась под одеялом, потом натянула свои пижамы с мультяшками и только после этого встала. Мой взгляд упал на стикер, лежащий на крышке рояля. Это была та самая записка, которую вчера я подсунула под дверь 502-й квартиры. «Спасибо. Можем встретиться снова сегодня вечером?» Я прочитала вслух слова на записке и издала короткий, ироничный смешок. Похоже, он действительно приходил ночью, когда я уже спала. Но… он вернул мне записку. Это было… отказом? Волна разочарования накатила, и я бросила стикер в мусор. — Ладно, не хочешь — как хочешь. Ну и сиди тут, помирай от скуки в одиночестве. Вдруг что-то блеснуло на обратной стороне — там тоже были слова? Я поспешно выудила записку из мусора, перевернула её. На обороте было написано три слова: «Ты улучшилась.» Это был его почерк. Значит, он действительно слышал, как я играла вчера ночью. Но почему не показался? Не хотел со мной разговаривать? — Ладно, больше не буду звать тебя «ворчливым призраком», — сказала я в пустую комнату. — Буду называть Учителем Сяо. Был он здесь или нет — я делала вид, что он слышит. И хотя «Учитель Сяо» не показывался три дня подряд, он не переставал давать мне советы. Каждый день я подкладывала стикер под дверь 502-й квартиры, и каждый раз на следующее утро он оказывался у меня на рояле. На обороте — всего пара слов, но таких ценных. Сяо Лан, о, Сяо Лан, неужели тебе настолько скучно в мире духов, что ты решил ради развлечения взять себе ученицу из мира живых? Из-за этого я старалась ещё больше — я не могла позволить, чтобы его доброта пропала впустую. В тот вечер я сыграла «Симфонию сна» лучше, чем когда-либо. Смотря на слегка колышущиеся занавески, я чувствовала, что он здесь. — Учитель Сяо, мой педагог сказал, что я уже на семьдесят процентов похожа на вас. — Учитель Сяо, я знаю, вы здесь. Почему не говорите со мной? — Может, вам жечь поминальные бумажки? [1] — Нет, нет, бумажки — это слишком банально. Давайте я лучше сделаю вам бумажный рояль… — Убирайся! — вдруг раздался резкий рёв. Он наконец показался! Не раньше, не позже — а ровно в тот момент, когда я заговорила о бумажном рояле. И, как всегда, был ворчлив. — Учитель Сяо… — Кто сказал, что я твой Учитель Сяо? — перебил он, голос его был холоден, с той мрачной, застывшей злобой, что бывает только у призраков. У меня на секунду всё в голове померкло. Я решила, что он просто не хочет меня брать в ученицы. Неуверенно спросила: — Тогда… разве не будет невежливо звать вас по имени? — А «ворчливый призрак» — по-твоему, вежливо? Чёрт. Значит, он всё слышал. Я неловко объяснила: — Вы не показывались, я переживала… ну, это был просто способ вас позвать… — И что, раз позвала — я обязан явиться? Ненавижу риторические вопросы — они такие давящие. Но, вспоминая, что передо мной Сяо Лан, легенда фортепианного мира, я не смогла не стушеваться. — Я хотела поблагодарить вас лично, но раз вы не появлялись, я подумала… ну… может, стоит сжечь что-то… или сделать… — С рассеянной головой ничего не добьёшься, — презрительно бросил он. И продолжил: — Не забивай голову тем, кто я такой, и благодарности не нужны. Тренируйся, добейся своей мечты, пусть весь мир услышит твою музыку и почувствует твою душу. Только тогда ты станешь настоящим музыкантом. Хотя голос его звучал холодно, в нём, по сравнению с прежним ворчанием, я вдруг уловила искренний совет. Под суровой оболочкой скрывалась забота. Значит, он не просто легенда фортепианного мира — он бог, который, несмотря на колючесть, всё же готов меня вести. Счастливая, я ответила: — Поняла. Спасибо… величайший. Наконец-то я подобрала правильные слова. В этот раз он не ответил вопросом. Лишь фыркнул и с оттенком пренебрежения сказал: — Что за «семьдесят процентов Сяо Лана»? Твой учитель слишком узко мыслит. — Но я же собираюсь на прослушивание в «Театр Снов». Все ждут «нового Сяо Лана». — Хм… — усмехнулся он. — Зачем быть следующим Сяо Ланом? Будь собой. Играй музыку, которая принадлежит тебе. — Попробуй усилить левую руку вот здесь, — указал он. Ноты перевернулись, останавливаясь на нужной странице. Пианино зазвучало — он показал пример. Я быстро достала телефон и незаметно нажала «запись». В ту ночь он учил меня со всей отдачей, а я, словно губка, жадно впитывала каждую крупицу его утраченного таланта. — Я ухожу, — сказал он. Это был первый раз, когда он формально попрощался. — До свидания… величайший… учитель? — я помахала в пустоту, уверенная, что он ещё слышит. И как только я подумала, что ответов больше не будет, откуда-то издалека раздался его голос: — Зови «ворчливый призрак» — одобряю. Эхо стихло за дверью. Он возвращался в 502-ю. Я не смогла закрыть дверь. Даже когда датчик в коридоре погас, и тишина стала такой густой, что я слышала только собственное дыхание, — я всё равно не хотела её закрывать. Я решила, что ворчливые призраки — самые милые из всех призраков. Перед сном я надела наушники и вновь включила запись на телефоне. Это была уникальная запись, единственная в мире — исполнение давно умершего человека: блистательное, драгоценное, моё и только моё. Но я заметила, что его игра изменилась. При жизни «Симфония сна» Сяо Лана была ослепительно страстной; теперь же его мечта оставалась великолепной, но в ней бушевал гнев, жила необъяснимая сила — рвение прорваться сквозь преграды и ухватить свет. Возможно, полгода жизни призраком изменили его душу. Так я и подумала. ... П.п: [1] Поминальная бумага (纸钱) — особые ритуальные бумажные деньги, которые традиционно сжигают в подношение предкам или божествам, символически передавая им богатство и ценности в загробный мир.