Глава 4 — Глава 6.

С тех пор как я начала называть его «ворчливым призраком», между нами словно невидимо установилась более тесная связь. Он попросил меня купить подвеску-колокольчик. Каждый раз, когда он приходил или уходил, колокольчики звенели. Он сказал, чтобы я больше не пряталась под одеялом, переодеваясь. Я покраснела как рак. Я и подумать не могла, что он знает про такой маленький секрет. Мир живых лежал передо мной как на ладони, а мир призраков вызывал во мне одно любопытство. Я спросила его, превратились ли все урны с прахом здесь в призраков и могут ли они, как он, свободно приходить и уходить. Мне также было интересно, не раздражает ли других призраков, что я каждый день играю на пианино. Он сказал: «Прах есть прах, призраки — это призраки». Он упомянул, что только он может приходить и уходить из моей комнаты, но не объяснил, почему. Сказал, чтобы я не задавала слишком много вопросов о призрачных делах и сосредоточилась на своей игре. Он не любил рассказывать о себе, но когда дело касалось моего прослушивания в «Театр Мечты», он особенно оживлялся. Сначала давал небольшие советы, а потом так увлёкся, что начал сам планировать и подбирать для меня всё, а в итоге вообще поменял мою конкурсную пьесу. Он сказал: «О чём только думал твой учитель? Эта пьеса совсем не подчёркивает твои сильные стороны». Затем он выбрал крайне сложное произведение и сам продемонстрировал его исполнение. Его игра была на высшем уровне — настолько, что я невольно вздохнула: «Это подержанное пианино недостойно тебя. Даже представить страшно, как бы ты зазвучал на Steinway». Он ответил своим привычным холодным смешком и знакомым риторическим вопросом: «Ты думаешь, что пианино важнее человека?» «Эм… они же дополняют друг друга?» — только и смогла выдавить я. Он немного помолчал, а потом сказал: «Моё первое пианино было из свалки». «Из… свалки?» На этот раз настала моя очередь удивляться — я в изумлении посмотрела туда, откуда звучал его голос. Тот Сяо Лан, которого я знала, происходил из престижной музыкальной семьи, настоящий вундеркинд. Как могло быть, что он получил пианино на свалке? Но прежде чем я успела спросить, он снова стал самим собой — ворчливым. «Не твоё дело. Сейчас самое важное — как лучше сыграть на этом пианино. Давай, за работу!» Под его руководством я прогрессировала с невероятной скоростью. Даже мой учитель был ошеломлён, всё время нахваливая моё внезапное «озарение». Когда я сказала ему, что меняю выбранную пьесу, он на миг потерял дар речи и напомнил, что менять произведение накануне экзамена — рискованно. Но, послушав мою игру, лишь сказал три слова: «Делай как знаешь». Наконец, экзамен уже завтра. Ворчливый призрак провёл со мной последнюю репетицию. Перед уходом он бросил на крышку пианино веточку османтуса, рассыпав пару лепестков. «Для меня?» «Просто сорвал по дороге. Их в округе полно». «Пусть их много, но ты же выбрал именно эту. Очевидно, желаешь мне удачи». [1] Он не поддался на провокацию. «Ты можешь уже сосредоточиться на экзамене? Подготовила удостоверение личности и пропуск? Разве не надо ложиться спать пораньше накануне экзамена?» Ещё одна серия риторических вопросов. За его требовательным тоном скрывалась глубокая забота. В последний раз, когда меня так дёргали, это был мой отец. Вдруг к горлу подступил ком. Папа там, дома, вкалывает, чтобы оплачивать мои уроки фортепиано. Он даже не знает, что я собираюсь на прослушивание в «Театр Мечты». Я боялась его разочаровать, поэтому планировала рассказать только если пройду. Слеза скатилась по щеке, прежде чем я успела её стереть. И тут я почувствовала прохладное прикосновение — словно холодная ладонь смахнула мои слёзы. Это был первый раз, когда я почувствовала его физически. Я быстро приложила руку к щеке, но там была только моя собственная кожа. Холод исчез. «Ворчливый призрак, а я когда-нибудь смогу тебя увидеть?» — прошептала я. Колокольчик вдруг зазвенел. Он снова уходил, не сказав ни слова. «Ворчливый призрак!» — я бросилась к двери, но в коридоре стояла молодая женщина, удивлённо глядевшая на меня. Она была элегантной и стильной: французские волны, звонкие каблуки. Я поспешно вернулась в комнату, но из любопытства посмотрела в глазок. Я увидела, как женщина изящно подошла к двери квартиры 502, достала ключ и открыла её. Была ли она из семьи Сяо? Колокольчик ещё тихонько звякнул, когда дверь 502 закрылась, и свет в коридоре незаметно погас. ... П.п: [1] «蟾宫折桂» — китайская идиома, символизирующая выдающийся успех на императорских экзаменах. Её образ основан на мифологии, где сорвать веточку османтуса в Лунном дворце означало достичь великого успеха.