Удовлетворённая своими ужасными оправданиями, я вхожу в свой дом с высоко поднятой головой и глубоким чувством вины. Я успешно уклоняюсь от отца по пути в ванную, срываю с себя ботинки и носки и с облегчением и некоторым удивлением отмечаю, что новые бинты не в крови. Я снимаю и их, с ужасом сглатывая, когда экспериментально шевелю своими новыми пальцами. Они, э-э, выглядят очень острыми.
Я хочу что-нибудь поцарапать.
Я вздрагиваю от этой мысли. Она кажется чужеродной, но не совсем так, как те мысли от ужасных чудищ, контролирующих разум. Когда они вторгались в мою голову и вкладывали туда свои мысли, это было… не знаю. Коварно? Как будто что-то подталкивало мой разум думать определённым образом, и я осознавала, что это неправильно, только потому, что эти мысли не имели смысла. Я не могла их оправдать, а я очень хорошо умею оправдывать. Это, однако, противоположность. Ощущение, будто кто-то другой вложил это в мою голову и заставил меня так думать, но это не так. Это мои мысли. И я не уверена, что это лучше.
Я накладываю новые бинты, хотя старые всё ещё были чистыми, затем пробираюсь из ванной, чтобы взять свежие, толстые носки. Мои ноги всё ещё выглядят немного странно, но со всеми этими слоями они не так уж плохи. Затем я вручную стираю свои старые носки в раковине, размазываю по ним и по своим штанам красный маркер, а затем заливаю всё это средством для удаления пятен, чтобы замаскировать пятна как можно лучше.
Я ухмыляюсь своей работе. Я бы засунула это и в стиральную машину, но думаю, что этому нужно ещё немного ручной стирки, иначе это испортит другую одежду, а если я постираю это отдельно, моя мама определённо будет задавать вопросы. Оставив это испачканным, должным образом замоченным и на видном месте, моя мама сама придёт к выводу о ситуации без необходимости разговаривать со мной вообще. Поистине идеальное преступление.
Теперь за работу. Моя предыдущая истерика с рыданиями испортила мой макияж не так сильно, как я боялась, но я всё же подправляю его, переодевшись в топ с чуть более низким вырезом. Со мной происходит что-то ужасное. Когда я засну, я могу проснуться рабыней или просто-напросто мёртвой. Моё тело мутирует во что-то чужеродное, и я понятия не имею, в чём причина. Я втянута в безумную фэнтезийную ерунду, которая в буквальном смысле может стать моей смертью, или хуже.
Но, чёрт возьми, сегодня пятница. Я буду играть в покемонов, и никто меня не остановит. Даже моя постоянная потребность чувствовать себя продуктивной. Дверь: закрыта. Свет: включён. Наряд: милый. Комната: чистая. Потенциальные способы меня разоблачить: убраны. Пора начинать.
— Добро пожаловать на стрим! — говорю я в камеру с энтузиазмом, которого на самом деле не чувствую, и моя вторая работа начинается.
Я профессиональный стример. Технически. Очевидно, у меня есть другая работа, потому что я не зарабатываю достаточно, чтобы обеспечивать себя только этим, но это приятное небольшое дополнение к зарплате. И юридически, я делаю это с намерением получать доход, а следовательно, это бизнес! Маме очень не понравилось, когда я так говорила. Она считает это ужасной, опасной ерундой, потому что интернет полон педофилов, а видеоигры разлагают мой мозг, но она не запретила мне стримить напрямую, и этого достаточно. Никто меня не беспокоит, когда моя дверь закрыта и висит табличка «идёт запись», так что это также один из лучших способов не отдохнуть от семьи.
И вот я начинаю играть! В данный момент я прохожу Pokémon Legends: Arceus, пытаясь заполнить Покедекс и время от времени экспериментируя с интересными глитчами в надежде подкинуть кость сообществу спидраннеров. К несчастью, Legends использует строгую систему флагов, из-за чего поиск багов, экономящих время, в ней — та ещё дрочь, так что сомневаюсь, что я найду что-то путное. Но всё же, это помогает скоротать время, и я могу немного поболтать со своим скромным чатом, играя в одну из своих любимых игр. Это приятно.
У меня не так много подписчиков, но их число постоянно растёт, и это даёт мне тщеславную надежду, что однажды я смогу. Стриминг — это работа, конечно, но, в отличие от другой моей работы, я её не ненавижу. Делать то, что тебе не ненавистно, и зарабатывать на этом деньги — разве не мечта? Вот я и занимаюсь этим. В основном я стримлю Покемонов, что является довольно насыщенным рынком, но я достаточно хороша в игре, чтобы удерживать внимание людей, которые одержимо просматривают Твич в поисках новых стримеров по Покемонам, а ещё у меня есть грудь, так что это уже ставит меня впереди большинства моих конкурентов. Но не всех, конечно, и я действительно изо всех сил пытаюсь найти что-то, что выделило бы меня из толпы. Меня определённо не интересует разыгрывать карту сексуальной девушки и угождать озабоченной аудитории; я признаю, что сиськи продают товар — это факт жизни, но у меня нет никакого желания это подчёркивать. Сил всем дамам, которые так зарабатывают свои деньги, но я здесь ради дурацких маленьких игр от Nintendo. Тех извращенцев, что у меня уже есть, более, более, более чем достаточно, спасибо. Такое внимание мне очень не льстит.
И что же остаётся? Челленджи? Идея хорошая, но настолько хорошая, что этим уже все занимаются. Прохождение поделок фанатов? С ними сложнее набрать аудиторию ещё не раскрученным стримерам, потому что никто не знает, что за чертовщина этот ваш Pokemon Blaze Black 2 Redux. Личность? Ха. Смешная шутка. Может, просто разорвать что-нибудь когтями на камеру?
Может, просто разорвать что-нибудь когтями на камеру.
Эм, вообще, это бы сработало. Однако ну уж нет. Боже, я же ещё до того, как начала мутировать во что-то ужасное и нечеловеческое, поставила железное правило: не показывать ножки, а уж тем более сейчас со мной происходит такое, почему почему почему?
Игнорируй. Играй в игру. Болтай с чатом. Расслабься. Расслабься, дура! Расслабься, пока у тебя не случилась ещё одна паническая атака, как у слабого маленького монстра, и твоё сердце не взорвалось! Ты занимаешься тем, что любишь, Анна! Ты зарабатываешь деньги и обеспечиваешь своё будущее, Анна! Ты делаешь всё, что должна делать, Анна, так почему же ты не расслаблена?!
Я подавляю желание содрогнуться, чувствуя, как мои ступни сжимаются, легко пронзая бинты и носки, чтобы вырвать борозды в ковре. Игнорируй. Я на камере. Я слишком долго молчала. Мне нужна тема для разговора.
— Никого больше не беспокоит, — начинаю я, — что ни в одной из официальных игр про покемонов толком не говорится о том, что испытывают покемоны, когда эволюционируют?
Я получаю несколько ответов из чата, в основном согласных. Большие абзацы с контраргументами, без сомнения, появятся в ближайшую минуту или около того. Я всё равно продолжаю свою тираду.
— В смысле, об этом вскользь упоминается то тут, то там, — продолжаю я. — Но подумайте об этом. Представьте, что вы покемон, и вас внезапно окутывает золотой свет или что-то в этом роде, а ваше тело стремительно превращается во что-то совершенно другое. У вас могут вырасти новые конечности или, может, исчезнуть старые! И всё это происходит так быстро! Наверное, это так страшно для бедных созданий, не думаете? Эволюционировавшего покемона всегда изображают крутым и надирающим задницы, типа… у-у, Чаризард! Посмотрите, какой Чаризард крутой, он летает! Хотя как он вообще научился летать? Это просто инстинкт? И если да… вам, ребята, не кажется, что было бы ужасно — внезапно получить новые инстинкты? Обнаружить, что ты двигаешься совершенно иначе, чем раньше, но при этом это кажется естественным? Быть вдвое выше, чем раньше, но никогда не спотыкаться? Просто мгновенно стать чем-то совершенно новым, но при этом быть в порядке?
Я снова сжимаю пальцы ног. Придётся как-то скрыть повреждения на ковре. Плевать.
— Я думаю, это ужасно, — говорю я. — Как думаете, именно поэтому в Pokémon Mystery Dungeon эволюцию сделали доступной только после прохождения игры? Чтобы проигнорировать, насколько это было бы травмирующе для всех? Они использовали амнезию, чтобы обойти травму первоначального изменения. Лично я считаю, что в играх про покемонов должно быть больше травм. Это было бы полезно! Научить детей с раннего возраста, как справляться с ПТСР!
Вот бы мне самой знать, как это делать!
У моей мамы строгий лимит на то, до скольких я могу стримить, но я умышленно его игнорирую. Я не могу лечь спать пораньше, это слишком страшно. Если бы это был просто кошмар, может, я и смогла бы набраться смелости и всё же сделать это. Но безумие моей жизни реально, насколько я могу судить. Оно реально, и в тот момент, когда я отключусь, я вернусь в тот ужасный мир пыток и страха. Я не могу заставить себя это сделать. Не могу.
Но и бодрствовать вечно я тоже не могу.
Я бы не назвала себя жаворонком, но и совой я определённо не являюсь. Бодрствовать для меня очень трудно. Так что, когда раннее утро начинает сменяться, и птицы начинают петь в кромешной тьме 4 утра, я чувствую, что угасаю. Я почти не разговариваю с частом. Если я не выключу его, я отключусь прямо на камеру. Так что я прощаюсь на эту ночь, благодаря всех, кто оставался со мной до конца.
Возможно, это и есть мой конец.
Меня тянет пойти и выпить несколько энергетиков, чтобы попытаться бодрствовать вечно. Меня тянет написать Брендану прощальное сообщение, наговорить ему в телефон, пока он спит, и поплакаться о том, что я могу умереть в тот момент, когда закрою глаза. Но вместо всего этого я просто падаю на кровать и отключаюсь.
Затем я просыпаюсь, и всё болит.
Есть только боль. Мои мышцы горят. Дыхания нет. Я горю изнутри. Мне плохо. Я в бреду. Моя смерть прямо за мной.
Они продвинулись лишь немного с тех пор, как я их помню. Что… что случилось? Я отключилась всего на мгновение? Я провела на Земле более двенадцати часов, в то время как здесь прошло всего несколько секунд?
Нет времени думать об этом. Моё тело, кажется, вот-вот взорвётся, но я всё равно с трудом пытаюсь перебирать ногами, снова встать, начать двигаться!.. Медленно, мучительно я встаю, делаю один-единственный шаг, а затем падаю на землю. Больно. Больно, больно, больно. Я не могу продолжать. Не могу. Стоит просто сдаться и позволить моим новым друзьям помочь.
Нет! Нет, нет, нет! Я должна двигаться! Я должна, вот только моё тело не позволяет мне! Если я продолжу пытаться, я могу получить непоправимые повреждения. Мои новые друзья не захотят, чтобы я пострадала. Мои друзья идут. Всё будет хорошо. Мои друзья помогут. Мои друзья. Мои друзья…
Я кашляю, извергая отвратительную смесь желчи и крови. У меня нет друзей в этом ужасном, страшном мире. Но ладно. Я подожду. Я всё равно ожидала умереть.
Чудовища догоняют меня. Мои друзья переживают. Пошли они нахуй. Я хочу накричать на них, расцарапать, причинить им боль, убить! Мои ноги в отчаянии дёргаются, но я ни за что не смогу встать. Вместо этого, следуя какому-то яростному инстинкту, я тру зазубренными краями двух ног друг о друга, и из них вырывается яростный шипящий звук, похожий на чириканье демонического сверчка. Кажется, это пугает чудовищ. Ха. Задала им перед смертью. Так досадно, как же мне досадно.
Самый человекоподобный из новых друзей наклоняется ко мне, и я знаю, что он ни за что не навредит мне. Вот только я видела, как он так же причинил вред животному, я знаю, что он это сделал, я сильнее тебя, ты, чудовище! Ты можешь забрать мою жизнь, но ты не заберёшь мой разум! Он протягивает руку, и я снова шиплю. Даже такое движение причиняет боль, но это того стоит, чтобы заставить его остановиться. Я не хочу, чтобы он меня касался. Просто убей меня, чёрт тебя подери! Я уже беспомощна, чего ещё ты хочешь?!
Но нет, он продолжает тянуться. Ужасное предчувствие охватывает меня, но я ничего не могу сделать, чтобы это предотвратить. Его рука касается моего панциря, и…
Всё в порядке, потому что он не хочет причинять мне вреда. Он друг. Ему жаль. Всё в порядке. У него есть вода. У него есть еда. Всё в порядке.
Ах. Значит, я в безопасности. Я тут же начинаю расслабляться, но это ощущение настолько чуждо мне, что я рывком возвращаюсь в здравый ум.
«Ни хрена не в порядке! — реву я в глубинах своего сознания. — Меня только что гнали через чёрт знает что куча ужасных монстров! Меня только что, блять, довели преследованием почти до смерти! Я ненавижу вас! Я НЕНАВИЖУ ВАС!»
Чудовище, касающееся меня (которое мне не друг), застывает. Не считая его отвратительных внутренних органов, конечно, но я стараюсь не обращать на них внимания. Однако он не убирает руку. Вместо этого в моём разуме внезапно появляется совершенно иная случайная мысль, отличающаяся от всех предыдущих:
«Погоди, — думаю я. — Ты только что говорил словами?»
А? Что? О мой ёбаный бог. Нет. Да ну нахуй!
«Да, я могу общаться словами! — думаю я так громко, как только могу. — Я человек, гад ты такой! Что с вами не так?!»
Он кажется расстроенным. Во мне начинает закипать ещё больше гнева. Я не могу в это поверить. Это так глупо.
«Листья и ветви, прости», — думает мой разум.
«Засунь свои извинения в лошадиный зад и сдохни там!» — думаю я в ответ.
Причудливые, извивающиеся монстры переглядываются, затем снова смотрят на меня.
«Мы бы хотели сначала дать тебе еды и воды, по крайней мере?»
Он… он хочет… тьфу! Досадно! Как же досадно! Но мне так больно, что я даже не могу пошевелиться. Я умираю с голоду. Я обезвожена. Мой мучитель предлагает мне помощь, и в конечном итоге я не могу позволить себе отказаться, как бы сильно мне этого ни хотелось. Если я просто прогоню их, я умру. К тому же, что-то в его рюкзаке пахнет очень вкусно.
…Чёрт. Вечно меня подкупает еда.
«Да, ладно», — говорю я, и чудовища преломляют со мной хлеб.
Обновлено: 21.01.2026