Я добираюсь до парадного входа здания и вхожу в медицинский кабинет, заслужив приятную улыбку от сидящей внутри медсестры. На ней нет маски. Почему наша медсестра без маски?! Да, это больше не обязательно, но… серьёзно? Тьфу!
— Мисс Хиираги! — приветствует она меня. — Добро пожаловать! Вам что-то нужно?
Нет, я приковыляла в медкабинет просто поболтать, очевидно же. Как она вообще помнит мою фамилию? Мы разговаривали-то от силы пару раз за всю жизнь. Вместо устного ответа я просто плюхаюсь на ближайший стул и снимаю ботинок, показывая кровь на носках.
— Мне нужно сменить повязки, — говорю я ей.
По пути сюда я разработала гениальную стратегию: делать вид, что это совершенно обыденно и что мне не нужна помощь, так и не хочу я помощи. На самом деле, это моя стратегия в большинстве случаев. Чем больше делаешь вид, что ситуация под контролем, тем меньше люди пытаются помочь. Я достаю бинты, которые принесла с собой, и снимаю носок, старательно отказываясь морщиться при виде кроваво-красных рядов марли на передней части стопы. Почему так сильно кровит? Разве уже не должна была образоваться корочка? Я же стараюсь не сильно давить на пальцы!
Я пытаюсь повернуться так, чтобы медсестре было не особо видно, но я, к несчастью, единственный человек здесь, кроме неё, так что всё внимание женщины приковано ко мне. Ничего, всё в порядке. Просто продолжай делать вид, что это нормально. Я осторожно закрываю медсестре обзор, непринуждённо расположив руку, пока отклеиваю бинты от большого пальца.
Меня чуть не стошнило.
Нет. Нет, нет, нет, нет. Это же кость, точно кость. Испачканная в крови, но эту белую изогнутую структуру ни с чем не спутать — у меня коготь. С утра он стал ещё больше, вырываясь наружу сквозь плоть.
— Вам нужна помощь? — спрашивает медсестра, заметив, что я застыла.
Я едва воспринимаю её слова. Из моих ступней растут кости. Нерешительно, движимая оцепенелым ужасом, я зажимаю торчащее костяное копьё между двумя пальцами. Оно крепкое. Оно не сломано. У меня растут когти. Пиздец, что происходит? Нет. Нет, нет, нет, нет.
— Мисс Хиираги? — снова обращается ко мне медсестра, легонько кладя руку мне на плечо.
— Не трогайте меня! — отрезаю я.
Она тут же отдёргивает руку, придав своему лицу спокойное выражение и положив руки на колени.
— Дышите медленно, мисс Хиираги, — предлагает она.
Что? О. У меня… у меня гипервентиляция. Мне холодно.
— Посмотрите на меня, — говорит медсестра. — Всё в порядке. Вдох, выдох.
Оцепенев, я пытаюсь следовать её указаниям. Вдох, выдох. Моё дыхание прерывистое. У меня начинает болеть в груди. Стоп, у меня болит в груди?! У меня что, сердечный приступ?!
— Я… я… — начинаю я заикаться, но слова не выходят из горла. — Я ч-чувствую…
Слёзы текут по моим щекам. Я умираю? Что происходит? У меня из ног растут когти, чтоб его, я умираю, происходит непонятное безумие, я не могу говорить и я не могу, мать его, дышать!..
— У вас паническая атака, — спокойно говорит медсестра. — Это совершенно нормально. Обещаю, с вами всё будет в порядке.
Паническая атака? Паническая атака?! У меня не бывает панических атак, я не… у меня никогда!.. Это гораздо хуже!
— М-моя грудь…! — удаётся мне выдавить. Я умираю. Я умираю, я умираю, я умираю!..
— Что вы чувствуете: давящее ощущение или колющее?
— К-колет!
— Руки болят?
Что? Мои руки?
— Нет?
— Скажите мне, если ваши руки или кисти начнут покалывать, — наставляет она, всё так же спокойно. — Хотите прилечь?
Я решительно качаю головой «нет». Одна моя рука всё ещё сжимает палец на ноге, закрывая его от взгляда женщины. Я слегка сжимаю его, проверяя, на месте ли коготь. Я не могу отпустить. Нельзя позволить ей увидеть его!
— Хотите, чтобы я отошла подальше? — спрашивает она.
Я быстро киваю «да», и она отодвигает свой стул на другой конец комнаты. О боже, я только что вошла в её кабинет с необъяснимой травмой и начала вести себя как жертва ПТСР, когда она коснулась моего плеча, — она же вызовет соцслужбы. Я тупая. Я монстры. Я самый тупой монстр на свете, и этот мир сходит с ума.
Так. Нет. Погоди секунду, мозг. Успокойся.
Вообще, может быть… может быть, у меня действительно паническая атака. Чем больше я об этом думаю, тем больше признаков на это указывают. Эм… это ведь хорошо? Лучше, чем сердечный приступ, ха-ха.
Нет уж, ни хрена хорошего. Это ад. Я схожу с ума, я бы никогда… Ладно, панические атаки — это нормально. Умом я это понимаю. Но я всё равно чувствую себя слабой и жалкой. Этого не должно было со мной случиться. Я должна быть выше этого. Я знаю, что это ужасная мысль, но она всё равно царапает мой разум.
Я вздрагиваю. Фу. «Царапает». Какой ужасный выбор слов.
Проходит ещё пара минут, которые кажутся вечностью, но моё дыхание начинает стабилизироваться. Боль в груди утихает, и слёзы на моём лице начинают высыхать. У меня, похоже, не было сердечного приступа. Вот это да!
Но когти у меня всё ещё есть, так что, как только мои руки перестают дрожать, я снова перевязываю палец. Медсестра терпеливо ждёт, пока я это делаю, вероятно, не желая заговаривать со мной первой после того, как я попросила её отойти. Надо отдать ей должное, она, видно, уже сталкивалась с подобным. Она будто в своей стихии. Закончив перевязку, я наконец поворачиваюсь к ней лицом.
— П-простите, — удаётся мне выдавить, потому что «спасибо» кажется чужим и неправильным.
— Вам не за что извиняться, — твёрдо говорит мне медсестра. — У вас раньше были панические атаки?
— Нет, — признаю я. — Никогда.
— Что ж, как я уже сказала, это нормально, — уверяет она меня. — На самом деле, весьма распространено. Теперь, если вам будет комфортно, я бы очень хотела взглянуть на вашу ст…
— Н-нет! — тут же выпаливаю я. — Я… я не согласна.
Она слегка вздыхает, но кивает.
— Хорошо, — позволяет она. — Что ж, в таком случае, вам стоит отдохнуть. Я выпишу вам справку. Можете оставаться здесь столько, сколько понадобится. В соседней комнате есть койки, можете там прилечь. Ходить можете?
— Да, — говорю я ей и встаю, чтобы доказать это. — Я… я в порядке.
Я в порядке.
— Тогда хорошего отдыха, мисс Хиираги.
— З-зовите меня Анна, — говорю я ей. — Пожалуйста.
— Значит, Анна, — соглашается она, а я иду в соседнюю комнату и плюхаюсь на койку.
Я тут же понимаю, что совершила ошибку. Потому что я устала. Койка не то чтобы удобная, но моему измученному паникой телу плевать — оно требует немедленного отдыха. Я из тех, кто спит как убитая и может мгновенно вырубиться почти везде, где ляжет, так что, если не буду осторожна, я могу… могу…
Я содрогаюсь, внезапно осознавая своё окружение, так и не открыв глаз. Я в подземной норе, все десять моих ног поджаты и свёрнуты в шар. В животе урчит, из-за чего я сначала вздрагиваю, а затем слегка перекатываюсь.
Проклятье. Я вернулась.
У меня есть рот, но я по-прежнему не могу кричать. Вместо этого я разворачиваюсь и в ярости начинаю царапать стены, пытаясь выплеснуть своё безмолвное отчаяние. Я снова здесь! Я снова здесь! Это всё на самом деле, да? Либо это на самом деле, либо я рыдаю где-нибудь в палате с мягкими стенами! Что со мной происходит?!
К несчастью, мою безмолвную истерику вскоре прерывают странные, тихие звуки, которые цепляют моё внимание. По крайней мере, я всё ещё могу слышать то, что находится за пределами моего странного пузыря восприятия. И, если я не ошибаюсь, то, что я слышу, похоже на… голоса.
Конечно, не на английском — для меня это всё тарабарщина. Но в этих звуках определённо есть сложность и обмен репликами между говорящими, который можно связать с языком. Сами голоса даже звучат довольно похоже на человеческие, хоть и говорят они не земном языке, по крайней мере не на известном мне. Похоже, там двое мужчин и одна женщина, и их беседа кажется совершенно благодушной. Разумеется, я совсем недавно отошла от панической атаки, а ещё я сейчас — ужасное маленькое чудовище, похожее на шаровидного паука, так что я не слишком уверена, что общение пройдёт для меня гладко. Не говоря уже о том, что если это какой-то причудливый фэнтезийный мир (а он, безусловно, таким кажется), это с той же лёгкостью может быть и ужасное чудовище, имитирующее голоса. Брендан рассказывал мне душераздирающие истории о таких! Посему я предпочитаю ждать в своей норе, пока голоса продолжают приближаться.
По мере приближения они становятся тише, и в конце концов голоса замолкают. Это меня не особо успокаивает. И точно, когда что-то наконец входит в радиус моего восприятия, я не могу не содрогнуться от ужаса. Явно вижу перед собой чудовище.
Три приближающихся ко мне существа смутно похожи на людей в том смысле, что у них есть руки, ноги, туловище, голова… ну, знаете, типичные человеческие атрибуты. Но чем ближе я смотрю, тем более искривлённым и искажённым всё становится. То, что я приняла за одежду на двух фигурах, на самом деле оказывается густой шерстью, и у них есть две лишние, длинные и низко свисающие руки. Хотя у третьего подобных чужеродных черт нет (даже внутри его тела; анатомия его целиком человеческая), он идёт впереди, и при движении его облик ужасно искажается, смещаясь, растягиваясь и скручиваясь, будто отражение в кривом зеркале. Другие подвергаются таким же ужасным телесным искажениям, и хуже всего становится, когда они проходят над одним из бесплодных участков. Эти существа гораздо крупнее всего вокруг, настолько большие, что я едва достала бы им до колен, даже вытянувшись во весь свой рост. Поэтому они не огибают зигзагами мелкие бесплодные участки, потому что не могут. Они слишком большие. Вместо этого они просто… расплетаются. Их тела скручиваются и искажаются, как омерзительные твари из плоти, их ступни разрываются на части и разделяются пополам бесплодных участков.
Ужасные твари полностью прекратили разговаривать, хотя иногда они поворачиваются, чтобы посмотреть друг на друга, и изображают то, что, я могу лишь предположить, было бы мимикой на теле, не искорёженном в стиле чудища Кроненберга. Один из них указывает точно на моё укрытие.
Второй раз за сегодня я уверена, что вот-вот умру.
Я наблюдаю, как тот, что больше всего похож на человека, опускается на колени и протягивает руку. Но не ко мне; кажется, он указывает в никуда. Но тут я замечаю, как одно из мелких животных поблизости останавливается и начинает медленно идти к ним. Оно движется нерешительно и скованно, извиваясь вокруг бесплодных клочков земли по мере приближения к чудовищам.
Оно останавливается прямо перед рукой, наклоняется вперёд и трётся о неё. Чудовище ласково его гладит. А затем его партнёр пронзает ему мозг копьём, которое материализовалось словно из ниоткуда.
О боже.
Я не двигаюсь. Я абсолютно, совершенно неподвижна, свернувшись в своей маленькой дыре и молясь тому ужасному богу, который принёс меня сюда, чтобы это прекратилось. Я всего лишь маленький шарообразный паучок! Не обращайте на меня внимания! Но мои молитвы, конечно, остаются без ответа, поскольку ужасный бог, создавший этот мир, если он вообще существует, явно не заинтересован в предотвращении моих страданий. Труп маленького животного аккуратно кладут у входа в моё логово. Его запах манит. Затем чудовище протягивает ко мне руку и ждёт.
Меня… приманивают. Меня очевидно приманивают. Ни за что на свете я отсюда не выйду! Кстати, может, я смогу вырыть себе другой выход? Блин, надо было этим заниматься всё это время! Я поворачиваюсь к стене, прежде чем вспомнить, что понятие «поворот» не особо применимо к моему телу, и начинаю скрестись в задней части норы. Однако, как только я начинаю, назойливое чувство начинает свербеть у меня в голове.
А что, если они дружелюбны?
Ха-ха, что? Я только что видела, как они убили маленькое существо, а я в данный момент — то ещё маленькое существо! Нет, ни за что.
У них есть еда. Они дружелюбны.
Нет. Чего? Это приманка. Ловушка. Нет уж, спасибо. Вот только, знаете ли, что, если это не ловушка? Я довольно голодна. Они могли бы быть друзьями. Дружелюбными-дружелюбными друзьями. Они хорошие, надо пойти к ним. Да, в этом есть смысл. Освежающий ветерок овевает моё тело, когда я выхожу из норы, прямо перед ними. Как мило с их стороны принести мне е… еду… как мило с их стороны… дать… дать мне…
Причудливая, искорёженная штука, похожая на руку, пропущенную через аппарат для вытягивания ириса, тянется вперёд, чтобы погладить меня по верхушке панциря. Это неправильно. Неправильно. Нет, всё в порядке. Они друзья. Они не друзья, они только что убили животное таким же образом! Но не меня же. Они убили то животное, только чтобы накормить меня. Со мной всё будет хорошо. Всё в порядке. Они друзья!
Рука касается меня. Я срываюсь с места и бросаюсь наутёк.
Я даже не думаю об этом, я просто мчусь прочь. Кажется, это застаёт чудовищ врасплох, и в результате я чувствую, как туман в моей голове с резким толчком рассеивается. Срань господня, меня что, только что заманили, как песней сирены? В этом мире есть хищники с магией разума? Сука, сука, сука, сука!
Чудовища быстро оправляются от удивления и пускаются в погоню, что крайне плохо, потому что я сейчас очень маленькая, а ноги у них очень длинные. Они стопроцентно догонят меня в простом забеге. Хуже того, впереди куча этих бесплодных участков, а я до сих пор не знаю, что за ужасная вещь произойдёт, если я на них наступлю!
Я виляю, чтобы избежать первого, и мои преследователи искажаются, делая то же самое. Что они такое? Как, чёрт возьми, работают их тела? Они выглядят так, словно их постоянно искажает какой-то странный фильтр в инстаграме. Но времени на размышления нет, потому что они всё ещё меня нагоняют! Если я что-нибудь не предприму, меня словят. Впереди нас особенно большой участок бесплодной земли. Чтобы обогнуть его, мне придётся резко изменить направление и двигаться по широкой дуге. Однако, если пройти через него… В смысле, я понятия не имею, что в таком случае может со мной случиться. Но ведь не просто же так на бесплодных участках ничего не живёт?
Ну, полагаю, тогда можно просто остановиться. Меня всё равно поймают, а эти ребята просто хотят дружить!
Я чуть не замедлилась, прежде чем ловлю себя на этом, и удвоенная паника изгоняет чужеродные мысли из моего разума. Знаете что? Уж лучше неизвестная проблема впереди, чем верная смертельная опасность позади! Когда мы достигаем следующего бесплодного участка, я не сворачиваю. Я иду прямо.
Мои ноги несутся по пустому пространству, больше не встречая препятствий в виде случайных камней или неудобно расположенных кустов. Вместо этого я замечаю, что подо мной лишь твёрдая древесина — та же самая, через которую я прорывалась, прежде чем выбраться на поверхность прошлой ночью. Ну, прошлой земной ночью. Я понятия не имею, день сейчас или ночь в этом мире, или существует ли здесь вообще понятие дня и ночи. Хотя, кажется, я помню, как чувствовала солнце на своём хитине, когда впервые выбралась наружу. Кажется, и пока я убегала, тоже было что-то похожее на солнечный свет.
Больше никакого солнечного света нет.
Здесь холодно, очень холодно. Не до дискомфорта, но разница в температуре немедленная и разительная. Чудовища позади меня резко тормозят, когда я вхожу на бесплодный участок, и оглядываются с явным замешательством, словно они больше меня не видят. Может, действительно не видят? Эти области — что-то вроде тёмных пятен? Это могло бы объяснить, почему здесь не растут растения, но и земли тут тоже нет. Только древесина.
В любом случае, мои преследователи остановились. Это отличная новость, но я продолжу бежать! Я мчусь на другую сторону бесплодного участка, но в тот момент, когда я снова ступаю на обычную землю, чудовища замечают меня и снова начинают погоню! А-а-а!
Я ныряю на другой бесплодный участок поблизости, и чудовища замедляются, подбегают к границе между обычной землёй и бесплодной и останавливаются в ожидании, снова с явным замешательством. Я замедляюсь до полной остановки и жду. Они начинают лепетать что-то друг другу, пока я наблюдаю. Я в ужасе кружусь на месте, внезапно осознавая, что моё тело невероятно устало. Этот короткий забег по-настоящему меня вымотал, что не сулит ничего хорошего для моих шансов на побег.
Чудовища начинают расхаживать вокруг бесплодного участка, иногда обычным кругом, а часто — ужасными, дёргаными, искажающимися движениями, при которых они растягиваются вдоль границы бесплодной зоны, как тень, ползущая по стене. Они как-то определяют моё местоположение, но внутрь не заходят. Будто их тела физически на это неспособны. Я могу прятаться от них здесь. Они не могут войти. Я в безопасности. Но мне хочется есть, а эта местность бесплодна. Моё сердце, похожее на единственный клапан, быстро бьётся, пока моя паника выходит из режима «бей или беги». Я могу немного отдохнуть и подумать, но я не могу оставаться здесь вечно.
Каков мой следующий шаг?
Обновлено: 21.01.2026