Глава 22 — Глава 22

Услышав, что без приглашения войти нельзя, Тэпун склонил голову набок. — Приглашение обязательно? Вы же токкэби. — Дом — это защищённое место. В магазины или общественные места, куда может войти любой, мы можем заходить, но в личные пространства, такие как дом, куда могут входить только хозяин и разрешённые им люди, нас, имэманрян, не пускают. Конечно, если хозяин дома один раз пригласит, это ограничение снимается. Токкэби-коромысло для навоза, улыбаясь, оглядел съёмную комнату и сказал. — Так что мы будем есть? На слова Токкэби-коромысла для навоза Тэпун открыл холодильник. И почувствовал себя неловко. Он совсем забыл, что, так как живёт один, у него, кроме небольшого количества кимчи, нет никакой нормальной еды. — А, есть тонко нарезанная свиная грудинка. Сказал Тэпун с повеселевшим лицом, порывшись в морозилке. Иногда, когда ему хотелось мяса, он жарил себе такую грудинку, и, к счастью, её немного осталось. — Тонко нарезанная свиная грудинка? — Вам не нравится? — Не то чтобы не нравится. Но и не сказать, чтобы ему очень нравилось, — ответ был уклончивым. Тэпун немного подумал, а затем, посмотрев на Токкэби-коромысло для навоза, спросил. — Если есть что-то, что вы хотели бы съесть, может, приготовим это? — Правда? Тогда подожди минутку. Токкэби-коромысло для навоза открыл дверь и вышел. Глядя на него, Тэпун склонил голову набок. — Может, он пошёл за продуктами? С этой мыслью Тэпун накрыл на стол, выложив на него кимчи и самджан1. Затем он расстелил газеты и нашёл переносную горелку. Ведь мясо вкуснее всего, когда жаришь его прямо на столе на такой горелке. Может, Токкэби-коромысло для навоза принесёт и не мясо, но он всё равно собирался поджарить и грудинку. Пока Тэпун готовился жарить мясо, дверь открылась. - Щёлк! — Я пришёл. С весёлым приветствием вошёл Токкэби-коромысло для навоза. Повернувшись к двери, Тэпун увидел, что у него в руках, и улыбнулся. — Вы купили туалетную бумагу? В одной руке Токкэби-коромысло для навоза держал полиэтиленовый пакет, а в другой — большую упаковку туалетной бумаги. Токкэби-коромысло для навоза улыбнулся и поднял туалетную бумагу. — Я ведь впервые пришёл в гости к другу. Купил туалетную бумагу, чтобы дела в будущем шли гладко. А это — говядина хану2. Токкэби-коромысло для навоза поднял пакет в другой руке. — Хану? Удивлённо спросил Тэпун, а токкэби, разворачивая пакет, достал покупки и сказал. — В Канвондо есть один хороший мясной магазин при сельхозкооперативе, в который я часто хожу. Там и купил. — В Канвондо? Вы ездили в Канвондо? — Да что там ехать, открыл дверь — и ты на месте. Ответил Токкэби-коромысло для навоза, как будто это было пустяком. — Этот магазин находится в районе, где много скотоводческих ферм, поэтому там на мой запах никто косо не смотрит. Улыбаясь, Токкэби-коромысло для навоза выкладывал мясо на стол и вдруг посмотрел в пустоту. — Хоть сейчас это и меньше заметно, чем раньше, но у людей, работающих в животноводстве, есть свой специфический запах. Прямо как у меня. На слова Токкэби-коромысла для навоза Тэпун посмотрел на него и сел на своё место. - Щёлк! Фшшш! Тэпун зажёг горелку и поставил на неё сковороду. — Как бы то ни было, говядина хану… Благодаря вам, хён, я поем что-то действительно хорошее. На слова Тэпуна Токкэби-коромысло для навоза улыбнулся и вскрыл упаковку с мясом. — Я купил хорошее мясо, так что давай вкусно поедим. Токкэби-коромысло для навоза достал из упаковки с мясом кусочек жира и положил его на сковороду. - Чшшш! Говяжий жир растаял и растекся по сковороде. Жир начал брызгать во все стороны, и Тэпун достал влажные салфетки. Увидев это, Токкэби-коромысло для навоза достал ткань, обёрнутую вокруг его пояса. — Можно вытереть этим. Сказав это, он протёр место, куда брызнул жир, и Тэпун с сомнением произнёс. — Влажной салфеткой лучше вытрется, чем сухой тканью. Токкэби-коромысло для навоза улыбнулся и похлопал по ткани. — Думаешь, это просто так называется дубинкой токкэби? От въевшейся грязи до водяного налёта и ржавчины — всё убирает за раз. Услышав слова Токкэби-коромысла для навоза, Тэпун провёл рукой по полу там, где тот протёр тканью. - Скрип! Скрип! Пол скрипел так, словно он тёр только что вымытую тарелку. — Ух ты! Невероятно чисто. Услышав восхищённый голос Тэпуна, Токкэби-коромысло для навоза улыбнулся ещё шире. — И ещё… - Вух! Он подбросил ткань в воздух, и она, развернувшись, зависла над их головами. Тут же дым от жарящегося говяжьего жира начал втягиваться в ткань. — Ух ты… — Так, а теперь выкладываем мясо. Токкэби-коромысло для навоза положил мясо на сковороду, и тут же послышалось аппетитное шипение. При виде этого Тэпун сглотнул слюну и протянул рюмку для соджу. — Выпейте. — Да, да. Спасибо. Токкэби-коромысло для навоза принял соджу, которое налил ему Тэпун, и налил ему в ответ. — Ну, давай есть. Токкэби-коромысло для навоза поднял свою рюмку, и Тэпун тоже поднял свою, чтобы чокнуться. - Дзынь! С лёгким звоном человек и токкэби выпили соджу. * * * На следующее утро Тэпун с измождённым лицом входил в Библиотеку токкэби. «Кх! Умираю». Токкэби-коромысло для навоза пил очень хорошо. Из-за этого только Тэпуну, пившему с ним, было так плохо. Он подумал, не пьют ли так все токкэби, но оказалось, что нет. Токкэби-коромысло для навоза ответил, что среди токкэби есть и те, кто совсем не умеет пить, а он сам пьёт особенно хорошо. - Хозяин коромысла, из которого я родился, хорошо пил. Наверное, поэтому я тоже хорошо пью. - Похоже, вы сильно перенимаете характер того, кто вами пользовался? - Говорят же, что вещь впитывает прикосновения рук. Наверное, поэтому. Вспоминая разговор с Токкэби-коромыслом для навоза, Тэпун оглядел библиотеку. Токкэби-бамбукового меча не было видно. Подумав, что это к лучшему, Тэпун первым делом поставил кипятиться воду. Затем он открыл ящик с чаем. Осмотрев различные чаи, он достал чай из говении. «Говорили, что чай из говении хорош от похмелья». В книге «Ким Хянъи» упоминалось несколько чаёв, хороших от похмелья, но среди них особенно выделялся чай из говении. Положив плоды говении в чашку, Тэпун залил их горячей водой. - Журрр! Наблюдая, как вода приобретает коричневый оттенок, Тэпун ждал, пока чай достаточно заварится. И когда начал подниматься аромат, Тэпун вдохнул его. — Хмм! Хорошо. Когда тёплый пар вместе с ароматным запахом проник в нос, казалось, что желудок и печень, затвердевшие от похмелья, стали мягче. Тэпун медленно сделал глоток. — Кхы! Тихо застонав, словно выпил алкоголь, Тэпун почувствовал, как тепло распространяется по телу. Из-за того, что он слишком много выпил и поздно проснулся, он не успел даже поесть рамён, но сейчас похмелье проходило. — А… Помогает от похмелья. Тихо пробормотал Тэпун, сделав ещё один глоток, и улыбнулся. — Чай — это прекрасно. Не спеша вылечив похмелье чаем из говении, Тэпун вымыл чашку. Затем он включил макрос и начал уборку. Закончив уборку, Тэпун заварил себе ещё одну чашку чая из говении и выпил её. После этого он поставил чашку, встал с места и пошёл между стеллажами. Бегло осматривая книги на полках, Тэпун шёл вперёд. <Пак Тэхён> Автор: Токкэби-перец <Чан Мунсу> Автор: Токкэби-долголетие <То Вонгю> Автор: Токкэби-насилие ... Разглядывая названия книг на полках и имена авторов-токкэби, Тэпун растерянно пробормотал. — Сколько же в мире токкэби? Судя по именам токкэби, написанным на книгах, их казалось очень много. — Может, посчитать, сколько их? Пробормотал Тэпун, которому вдруг стало интересно, сколько токкэби в этом мире. — Бессмысленно. Услышав внезапный голос, Тэпун обернулся. Там, прислонившись к стеллажу, стоял Токкэби-бамбуковый меч. — Вы пришли. — Я не уходил, так что это ты пришёл. Это правда. Ведь для Токкэби-бамбукового меча библиотека была домом. — Вы сегодня не пошли к Лим Сонъуну? — Не могу же я всё время быть рядом. — А если что-то случится? — То, что меня нет рядом, не значит, что я не знаю о том, что происходит с Лим Сонъуном. — Вы используете что-то вроде ясновидения? При слове «ясновидение» Токкэби-бамбуковый меч усмехнулся. — Есть токкэби и с такими способностями, но, к сожалению, я не из их числа. Сказав это, он оглядел стеллажи, полные книг, и добавил. — И не все токкэби, написавшие эти книги, существуют. — Что значит, не все существуют? — Есть и те, кто вернулся. На слова Токкэби-бамбукового меча Тэпун с недоумением посмотрел на него. — Что вы имеете в виду? Вернулся? — Буквально. Как люди умирают, так и токкэби исчезают, возвращаясь. До сих пор многие токкэби вернулись и исчезли. Так что не все токкэби, написавшие здесь книги, всё ещё существуют как токкэби. Токкэби-бамбуковый меч взял одну из книг, стоящих на полке. <Чхадоль> Автор: Токкэби-Чхадоль Некоторое время задумчиво глядя на обложку, Токкэби-бамбуковый меч протянул книгу Тэпуну. Тэпун взял книгу, осмотрел её и с недоумением склонил голову набок. — Этот? У автора и главного героя одинаковые имена. И у главного героя фамилия Чха, а имя Доль? Он подумал, какие родители могли назвать своего ребёнка Доль. К тому же, с фамилией Чха получается Чхадоль? То есть, буквально кремень? Токкэби-бамбуковый меч ответил. — Для рабов эпохи Чосон это было обычным именем. — Эпохи Чосон... — Да. Эту книгу написал Токкэби-Чхадоль, основываясь на истории раба Чхадоля из эпохи Чосон. И Токкэби-бамбуковый меч протянул руку. Тэпун вернул ему книгу. Токкэби-бамбуковый меч погладил книгу в руке и сказал. — Токкэби могут многое, в отличие от людей. Но при рождении они так же незрелы, как человеческие младенцы, и им многому нужно учиться. Такого токкэби берёт под опеку ближайший к нему токкэби и воспитывает его. При словах Токкэби-бамбукового меча в голове Тэпуна внезапно возникла догадка. — Неужели Токкэби-Чхадоль был под вашей… — Верно. И когда он писал этот роман о Чхадоле, я тоже был рядом. Некоторое время помолчав, Токкэби-бамбуковый меч продолжил. — А теперь он вернулся. «Вернулся — это буквально значит умер? Но вроде бы это не то же самое, что умереть… Вернулся?» Пока Тэпун размышлял над значением слова «вернулся», голос Токкэби-бамбукового меча вывел его из задумчивости. — Люди живут, питаясь едой, а токкэби — весельем. — Весельем? — Токкэби ищут что-то весёлое не просто потому, что хотят весело жить. Если токкэби теряют веселье, они теряют волю к жизни. Тогда они больше не могут жить и возвращаются. Тэпун был в замешательстве. Их с Токкэби-бамбуковым мечом отношения были не более чем отношениями начальника и подчинённого, их трудно было назвать близкими. Тема разговора была слишком тяжёлой для таких отношений. — Это «возвращение» — это то же самое, что и смерть? — Это другое. Токкэби рождаются, но не умирают. Они просто возвращаются. Всё ещё не до конца понимая, Тэпун склонил голову набок и осторожно спросил. — Простите, а почему вы мне это рассказываете… — Люди часто говорят, что не знают, что ждёт их впереди. И это касается и нас, токкэби. Если в один прекрасный день мир покажется мне скучным, и я решу вернуться… Токкэби-бамбуковый меч посмотрел на Тэпуна. — Я говорю это к тому, чтобы ты усердно работал под началом нового начальника-токкэби. Тэпун нахмурился. — Даже если вас не будет, я всё равно должен здесь работать? — Обида токкэби глубока. Ты не можешь не расплатиться за обман токкэби только потому, что меня не станет. Ты должен работать здесь до самой смерти. Поэтому я и говорю. Даже если я вернусь, не думай сбежать. На слова Токкэби-бамбукового меча Тэпун вздохнул и склонил голову набок. «С какой-то стороны, это же как подарок судьбы. Если гарантия занятости до самой смерти». Токкэби-бамбуковый меч считал это наказанием, но для современного человека разве это не наказание? Хоть и была проблема в том, что работать приходилось с токкэби, но компания, которая платит зарплату как в крупной корпорации и гарантирует работу до самой смерти, вполне могла считаться лучшим местом работы. 1) Самджан (кор. 쌈장) — это популярный корейский соус, который готовится на основе ферментированной соевой пасты с добавлением перцовой пасты «кочхуджан», а также чеснока, лука, семян кунжута и кунжутного масла. 2) Говядина хану (кор. 한우) — это премиальная корейская мраморная говядина. Её ценят за высокое качество и считают культурным символом в Корее, используя в праздничных блюдах или дарят как дорогой подарок. Для придания мясу особой нежности животных кормят смесями с ячменем, рисом, пшеницей и пивом.