ЛИАННА
Она повалилась на землю с глухим стуком; легкий поддоспешник ничуть не смягчил удара. Но она была благодарна за этот выпад — он означал, что противник принимает ее всерьез.
Лианна подняла взгляд: лорд Роберт мгновение стоял с совершенно бесстрастным лицом, скрытым за шлемом, а затем, когда она слишком затянула с подъемом, протянул ей руку. Она, разумеется, ее оттолкнула. Она не терпела подобного благородства, по крайней мере здесь — это казалось ей издевкой. Лианна и так была уверена, что штормовой лорд насмехается над ней, когда он явился к ее нелепо огромному фургону (подарку дома Мандерли). Однако он доказал серьезность своих намерений, придя с двумя деревянными мечами. Сир Родрик Кассель, ее капитан гвардии, разумеется, яростно протестовал, но она заставила его поклясться хранить тайну и пообещала тренироваться лишь недолго каждый день. Лорд Роберт сообщил сиру Родрику место их поединков, чтобы рыцарь мог прийти сам, если станет опасаться за ее безопасность.
Лианна не могла нанести лорду ни единого удара, что лишь распаляло ее досаду. Она проклинала его, подначивала, но ничто не могло сбить его с толку или утомить. Стоило ей подняться, как через мгновение она снова терпела поражение и пробовала грязь на вкус. В их схватках Роберт неизменно оставался воплощением мягкости и терпения. Она ненавидела это; ей хотелось, чтобы он кривил губы в усмешке, высмеивал ее за дерзость заниматься тем, что дозволено лишь мужчинам. Ей хотелось, чтобы Роберт громко хохотал, побеждая ее снова и снова — она желала этого лишь для того, чтобы ей было легче ненавидеть Роберта Баратеона. Но он всегда поступал наоборот. На нее накатила волна вины: она хотела бы, чтобы Роберт ей нравился, но не могла забыть о том, со сколькими женщинами он переспал. Ей было противно, что где-то в Долине у него растет ребенок, до которого ему нет дела.
Впрочем, в последнее время лорд так настойчиво ухаживал за ней, что, как бы Лианна ни старалась не подавать виду, в душе она признавала: ей очень льстит подобное внимание. Она не находила в этом какого-то извращенного удовольствия и ей не особо понравились первые подарки Роберта — они просто были не в ее вкусе. Но от его взгляда, полного абсолютного отчаяния при каждом ее отказе, ей становилось не по себе. Она ждала того дня, когда любящее присутствие Роберта будет дарить ей столько же радости, сколько ей самой приносило его общество. И уроки фехтования определенно стали началом.
Это была десятая ночь их тренировок. В самый первый раз она в ярости убежала прочь после поражения, когда лорд глупо пошутил об «укрощении волчицы», но с той ночи он, кажется, усвоил урок. В их поединках он был предельно почтителен, и с его губ слетали лишь самые вежливые слова. А еще это его сияющее лицо всякий раз, когда она ему улыбалась — будто малое дитя, получившее лимонное пирожное. Это пробуждало в ней нечто такое, в чем она пока не готова была себе признаться.
Насколько ей было известно, он еще не притронулся ни к одной женщине из их свиты и воздерживался от открытого пьянства. Лианна гадала, откуда взялись эти перемены, и подозревала, что дело в ежевечерних советах короля. Каждый вечер после ужина можно было видеть их двоих, прогуливающихся вдоль каравана под присмотром следовавшего за ними сира Герольда.
Лианна подозревала, что король учит лорда Роберта искусству правления, поскольку с каждым днем пути Роберт казался все взрослее. Сам же он признавался, что они болтают о самых обыденных вещах: о прошлом и о мнении Роберта об окружающих. С глазу на глаз он поведал ей, что разговоры с королем дарят ему покой и уверенность, избавляя от проблем и сомнений в себе.
Часто во время их тайных поединков король, возвращаясь к своему шатру, натыкался на них. К ее удивлению, он иногда останавливался и наблюдал, хлопая в ладоши и осыпая ее похвалами, когда ей удавалось зацепить Роберта. Он ни разу не упрекнул ее за это «неподобающее леди» поведение. Лорда Риккарда хватил бы удар, застань он эту сцену.
Честно говоря, вид лорда Роберта и короля, общающихся как отец с сыном, пошел ей только на пользу. Она жалела, что он не встретился с Его Милостью до Харренхолла. Хотя в том, что король оказался таким достойным человеком, не было ничего удивительного: разве принц Рейгар стал бы таким, не будь у него столь заботливого отца?
Внезапная мысль о принце заставила ее на мгновение покраснеть, прежде чем она со стыдом подавила это чувство. Она стояла рядом с мужчиной, который из кожи вон лез, чтобы стать таким, каким она хотела его видеть, а сама в это время тосковала по женатому человеку, который всего лишь уделил ей каплю внимания. Но забыть такого мужчину, как принц, было трудно: он увидел в ней ту часть души, которую никто не замечал, и оценил ее!
Лианна надеялась, что со временем эти чувства пройдут ради Роберта. Она старалась полюбить его так же сильно, как он старался ее завоевать. И как только она сможет забыть его прошлое распутника, возможно, он ей действительно понравится.
Спустя некоторое время она добралась до той части каравана, где стоял лагерем ее отряд. Лианна удивилась, не обнаружив сира Родрика на его обычном посту у фургона. Этот человек был беспредельно предан и не оставил бы службу без веских причин. Неподалеку послышался ропот; почувствовав неладное, она направилась к источнику шума.
Пройдя несколько шагов, она увидела толпу: ее люди окружили палатку слуг — зрелище необычное. Все они мертвой хваткой вцепились в рукояти мечей, а их лица пылали яростью.
Заметив ее, один из гвардейцев позвал сира Родрика. Тот вышел из палатки с мрачным видом и быстро подошел к ней.
─ Прошу прощения, что оставил пост, моя ле...
─ Сир Родрик, что случилось? ─ перебила она. Очевидно, причина была серьезной, и ей нужно было во всем разобраться.
Кассели служили Старкам веками, из поколения в поколение занимая должности при дворе. Редкий для Севера род, в котором давали рыцарство. Брат сира Родрика, Мартин, был капитаном гвардии в Винтерфелле. Сам сир Родрик был опытным воином, помогавшим ее отцу отбивать набеги одичалых; суровый человек, истинный северянин, он не любил иносказаний и никогда не лез за словом в карман.
Тем удивительнее было видеть его замешательство.
─ Моя леди, я... ─ запнулся он. Лианна удивленно моргнула, гадая, что могло лишить дара речи такого закаленного бойца.
Он медлил, пока она не велела ему говорить прямо, вложив в голос стальные нотки:
─ Будьте со мной откровенны, сир.
Где-то совсем рядом, в палатке, послышались женские рыдания, а затем шиканье утешающих подруг.
Сир Родрик посмотрел на нее странным взглядом, после чего перевел дух и заговорил:
─ Моя леди, Нелли, одна из прачек... На нее напал гнусный рыцарь из людей лорда Баратеона, когда она шла к ручью.
На мгновение Лианна лишилась дара речи, приоткрыв рот от изумления. Нелли была почти ее ровесницей. Ее семья служила дому Старков долгие годы.
Видя ее шок, сир Родрик продолжил:
─ Он... этот рыцарь, м-моя леди, он чудовище! ─ он прервался, крепко сжав рукоять меча, словно желая обрушить весь свой гнев на невидимого преступника.
─ Он обошелся с бедной девочкой с особой жестокостью, ─ прорычал сир Родрик. ─ Я избавлю мою леди от жутких подробностей, девица и так достаточно опозорена.
─ Я должна ее видеть, ─ она сама не знала, откуда в ней взялись силы произнести эти слова.
Разумеется, сир Родрик не хотел ее пускать, пытаясь оградить от жестокости жизни, будто она маленькая девочка. Она напомнила ему, что Штормовым землям будет стыдно за леди, которая пасует при виде крови.
Со вздохом смирения он пропустил ее.
Слова ее были тверды, но тело выдавало страх: она медленно, с явным трепетом откинула полог палатки.
Картина внутри оказалась хуже, чем она представляла. Хотя другие женщины старались закрыть Нелли от посторонних глаз, Лианна успела заметить испуганные голубые глаза, выглядывающие с другого конца. Светлые волосы были спутаны; казалось, девушка верила, что каждый входящий — это тот самый рыцарь, вернувшийся за добавкой.
Женщины было склонились в поклоне, но она махнула рукой, веля им оставаться на местах. Увидев состояние Нелли, Лианна не стала подходить близко, но ее вопрошающий взгляд не оставлял сомнений в твердом намерении узнать правду.
Некоторые женщины покинули укрытие, доверив своей госпоже разобраться в случившемся. Девушке стоило огромных трудов заговорить, но после осторожных расспросов она собралась с силами и попыталась подняться, чтобы подойти к Лианне.
Ее простое платье было разорвано во многих местах, и там, где ткань отсутствовала, отчетливо виднелись темные синяки. Пожалуй, самым страшным зрелищем было багровое пятно внизу...
«Сильная женщина», ─ отметила Лианна, глядя, как Нелли идет к ней. Она только что пережила худшее в своей жизни, и все же держалась на ногах без посторонней помощи. У Лианны к горлу подступили слезы. Чувство несправедливости было ей знакомо — она испытывала то же самое в Харренхолле, когда оруженосцы избили бедного Хоуленда до крови.
Сильные причиняют боль слабым просто потому, что могут.
Когда Нелли села, Лианна инстинктивно взяла ее за руку. Девушка с благодарностью приняла этот жест, а затем, скрепя сердце, начала свой рассказ.
Все было так, как сказал сир Родрик, хотя прежде чем описать содеянное, девушка зашлась в рыданиях.
─ Я пошла к ручью, миледи, как хожу почти каждую ночь. Иногда ходит Вайолет, иногда я. В час волка нас никто не трогал, по крайней мере до этой ночи, ─ она всхлипнула, но мужественно продолжила: ─ Он обидел меня, миледи. Я просила его остановиться, умоляла... он ведь был рыцарем, миледи, а мама всегда говорила, что рыцари — храбрецы, которые спасают людей от зла.
Я говорила: «Пожалуйста, сир, прошу вас, перестаньте», а он только смеялся надо мной, рвал платье, кусался... Я почувствовала острую боль в голове и больше ничего не помню. Очнулась спустя время... кругом была кровь, миледи... не знаю, как я добралась назад.
─ Ты запомнила его лицо? Гербы? ─ раздался сзади голос сира Родрика; она и не заметила, как он вошел.
Девушка снова вздрогнула, и Лианна прижала ее к себе, утешая и бросая гневный взгляд на рыцаря: неужели он действительно считал это время подходящим для подобных вопросов?
Она постаралась успокоить девушку и, наклонившись к самому ее уху, пообещала:
─ Ты получишь правосудие, Нелли. Клянусь Старыми Богами и домом Старков, этот рыцарь ответит за все.
В ответ Нелли зарыдала еще сильнее, но крепко обняла Лианну, и та была этому рада.
Позже девушка рассказала сиру Родрику и Лианне, что у гнусного рыцаря на гербе был изображен повешенный на синем поле — Лианна не знала этого дома, но сир Родрик, судя по лицу, насторожился. У насильника были мешки под глазами и приметная рыжая борода. Рыцарь получал мерзкое удовольствие, причиняя боль, и жестоко улыбался на крики бедняжки — Лианна подозревала, что Нелли никогда этого не забудет. Только месть могла принести ей покой.
Король выслушает ее, Лианна знала это, и она направилась к выходу, чтобы пойти в центр лагеря к королевскому павильону. Но сир Родрик ее остановил.
─ Моя леди, вы должны быть осторожны. Этот рыцарь из дома Трантов, одних из главных знаменосцев Баратеона. Шум такого размаха принесет неприятности лорду Роберту, ─ поймав ее яростный взгляд, он поспешил поправиться: ─ Я видел, как Нелли росла с малых лет, и я жажду крови не меньше вашего, моя леди. Но ваш отец поступил бы иначе. Вы должны вести себя как знатная особа. Мы должны доложить об этом королю утром.
Это заставило ее на миг усомниться. Отец приказал ей следить за своим поведением в пути, ведь она представляла их дом. Но, гадала она, с каким лицом она вернется домой и как будет смотреть в глаза семьям своей свиты, если признает, что не смогла защитить от опасности даже собственных слуг?
Эта мысль укрепила ее решимость. Она сбросила руку рыцаря со своего плеча и бросилась бежать к шатру Его Милости, оставив встревоженного сира Родрика позади.
Никто не заметил слез, что теперь катились по ее лицу — они летели по ветру, пока она мчалась вперед.
Обновлено: 23.01.2026