Глава 12 — Совет дядюшки

РОБЕРТ Он едва уклонился от яростного выпада волчицы — никак не ожидал, что она так искусно владеет мечом. Он-то думал, она просто девчонка, которая любит поозорничать на тренировочном дворе из зависти к братьям, которым эта роскошь доступна по праву, и не знает толком боевой науки, которую мальчишки постигают с пеленок. Но стоило ему парировать удар и сделать ответный выпад, как она отпрянула с грацией, дающейся лишь годами практики. Как и много раз с момента их знакомства, узнавать истинную Лианну было ни с чем не сравнимым удовольствием. Он наслаждался ее хищными ухмылками каждый раз, когда ей удавалось нанести ему редкий удар. На мгновение он отвлекся, чтобы мысленно поблагодарить короля за бесценный совет. Именно во время долгого пути через многочисленные реки Речных земель Роберт начал пытаться чаще заговаривать со своей нареченной. Она присоединилась к их каравану с небольшой свитой гвардейцев и слуг; он ожидал увидеть ее верхом, дерзкой и отважной, какой она показала себя в Харренхолле, но Лианна Старк ехала в паланкине, как подобает знатной леди. Она даже не выходила наружу без крайней нужды. Первые дни их вынужденного ухаживания были сущим мучением. Сначала, переправившись через Божье Око, он выгадал время на рыночной площади ближайшей деревни, чтобы купить дорогого шелка — редкость в захолустье. Роберт надеялся, что Лианна в своем нынешнем кротком настроении оценит подарок, от которого любая южная леди пришла бы в восторг. Он преподнес его ей, терпеливо прождав у дверей ее паланкина под суровым взглядом капитана гвардии, пока леди не соизволила явить себя — лишь для того, чтобы молча принять шелк, пробормотать слова благодарности и тут же захлопнуть дверь. Она даже слова не дала ему вставить! Но он не сдался так быстро. В Долине встречались подобные женщины — они притворялись призами, которые нужно завоевывать тяжким трудом; они становились трофеями Роберта, и он еще ни разу не терпел поражения. До этого момента. Леди Лианну не радовало ничего: ни шелка, ни самоцветы, ни полное распоряжение любым рынком на их пути, хотя Роберт обещал оплатить любые расходы. Он был в полном отчаянии и однажды, после очередной неудачи, просто ушел в самый хвост обоза, туда, где хранили зерно, и уселся на задок крытой телеги, надеясь, что никто не увидит его позора и тоски. Они были уже на границе Королевских земель, и окрестные лорды прознали о присутствии короля. Завтра им предстояло остановиться в замке лорда Гонта, и Роберт хотел к тому времени прийти в себя и выглядеть достойно. Увы, уединение было нарушено: впереди, в темноте, послышались негромкие шаги. Он знал, кто это, и приготовился изобразить самую жизнерадостную улыбку. У короля Эйриса была привычка прохаживаться вдоль каравана после ужина — он утверждал, что это полезно для пищеварения. Эти «королевские прогулки» стали притчей во языцех в их небольшом отряде, ибо король не просто молча бродил вокруг, он общался с каждым отдыхающим простолюдином или ратником, который попадался ему на пути. Расспрашивал, как прошел день, довольны ли они жизнью, как поживают их дети. Каждый вечер он приглашал за свой стол случайного человека — будь то лорд, рыцарь или слуга. Это было уму непостижимо! Избранные поначалу всегда трепетали от ужаса, разделяя трапезу с монархом, но Эйрис — или дядюшка Эйрис, как король велел называть себя Роберту — обладал странным обаянием. Он заводил разговор о еде, потом о семье собеседника, бывали ли они в этих краях, рассказывал предания этих земель, и к концу ужина «гости» неизменно набирались храбрости, достаточной для беседы с самым могущественным человеком в Семи Королевствах. Честно говоря, поступки кузена смущали Роберта: королю не пристало якшаться с крестьянами и чернью, это выглядело неправильно. И хотя король казался человеком добрым, Роберт почтительно воздерживался от участия в этих трапезах Его Милости. К его досаде, Лианна, напротив, прониклась этой затеей, однажды случайно встретив короля ночью, и с тех пор стала приглашать своих слуг за стол неподалеку от королевского. Кузен заметил его на телеге и решил присоединиться, невзирая на протесты Роберта. Он приказал сиру Герольду оставить их, а сам поудобнее устроился рядом. Несмотря на неловкость, Роберт должен был признать: близость короля и та теплота, с которой Его Милость всегда к нему относился, грели душу. Он был почти как отец. Почти. Король искоса взглянул на него, прищурив аметистовые глаза, в которых плясали искорки веселья. ─ Отчего нос повесил, парень? У короля была странная привычка менять манеру речи. Иногда он говорил как северянин, иногда — как житель выжженного солнцем Запада, а изредка даже растягивал слова на дорнийский манер. Сегодня он, казалось, подражал говору штормовиков. Роберт не понимал, зачем королю это шутовство. Это была лишь одна из многих его странностей. Король оставался загадкой. ─ Ничего особенного, Ваше Милость, ─ ответил он, не желая обременять короля своими заботами. ─ Просто захотел полюбоваться звездами. Однако короля он не обманул. Тот некоторое время пристально смотрел на него, а затем отвернулся и замолчал. От этого Роберту стало еще тревожнее. Он вздохнул, решив, что лучше уж признаться в своих слабостях, чем мучиться в одиночку. ─ Все дело в леди Лианне, Ваше Милость. Заметив недоуменный взгляд короля, он пояснил: ─ Что бы я ни делал, ей всё не по нраву! ─ И он в отчаянии поведал о своих тщетных попытках завоевать ее расположение. Король расхохотался, заставив Роберта покраснеть. Его Милость заметил это и поспешил объясниться: ─ Я смеюсь не над тобой, Роберт, дорогой кузен. Нет, просто твои слова пробудили воспоминания о былых временах, о Стеффоне. ─ Он устремил взгляд в пространство, поддавшись меланхолии. ─ Мы были моложе тебя, едва начали интересоваться женщинами... в ином смысле. Пытаясь приударить за ними, мы дарили им всякие дорогущие подарки, считая, что леди обязана нас полюбить, раз уж мы для нее что-то сделали. Боги, какими же мы были глупыми мальчишками! ─ Сердце у тебя на месте, Роберт, но ты взялся за дело не с того конца. Ты хоть раз пытался понять, что леди нравится на самом деле? Вопрос показался Роберту простым, ведь он считал себя опытным в таких делах. ─ Да что ей может нравиться, кроме обычных женских безделушек? Красивые платья, украшения, стихи? Я все перепробовал, Ваше Милость... Ничего ее не трогает. ─ Но ведь леди Лианна не похожа на других женщин, которых ты встречал, верно? Я видел ее в Харренхолле: в ней есть дикая искра, которой нет у прочих дам. Ты когда-нибудь думал о том, чтобы купить ей новый меч? ─ спросил король. Вопрос прозвучал нелепо. Да, Лианна была бойчее других леди: ездила верхом как дотракийка, пила мед как заправский пьяница, орала во всю глотку как дикий горец... но мечи? Зачем они ей? Видя его замешательство, король помедлил. ─ Не знаю, стоит ли мне говорить об этом, Роберт. Я не собирался никому открывать эту тайну, ─ Эйрис шумно выдохнул и продолжил: ─ Что ты помнишь о таинственном рыцаре на турнире? О том, с чардревом на щите? Роберт опешил. Какое это имеет отношение к делу? Но на вопрос ответил: ─ Если честно, Ваше Милость, мы с Ричардом Лонмаутом как раз состязались, кто кого перепьет, так что я был изрядно во хмелю. Но я помню рыцаря в простых доспехах, который выехал на поле и одолел двоих или троих противников. Он требовал справедливости для своего вассала, верно? Король посмотрел ему прямо в глаза, и в них снова блеснуло веселье. ─ Не «он» требовал справедливости, Роберт. Она. Она требовала справедливости. Станнис, этот заносчивый индюк, часто посмеивался над его тугодумием. Роберт не был виноват, что до него всё доходило не сразу — он с лихвой окупал это мастерством в бою. Вот и сейчас, пока он пытался осознать намек короля, Его Милость пустился в подробные объяснения. Король рассказал, что когда таинственный рыцарь отказался открыть лицо и сбежал с ристалища, протокол требовал от Королевской гвардии хотя бы проверить, не представляет ли незнакомец угрозы для Его Милости. И хотя сам король в это не верил, сир Герольд последовал за беглецом. Он настиг его в богороще и увидел, как «рыцарь» спешно стаскивает плохо подогнанные доспехи при помощи двух сверстников. Сир Герольд видел девушку на пирах и уверенно заключил: это не рыцарь и даже не мужчина. Это была женщина в латах. Это была Лианна Старк. Роберт был потрясен. Но вместо ужаса от того, что леди ввязалась в столь опасную игру, его охватила смесь гордости и страха. Он был восхищен — нет, буквально очарован мыслью, что в такой хрупкой леди живет дух, позволивший ей так отважно сражаться за своего человека, рискуя собственной жизнью. Но вместе с этим пришла и другая тревога, чисто южная забота. ─ Я... Ваше Милость, я, мягко говоря, удивлен. Я ничуть не разочарован, это вполне в ее духе, и в чем-то я даже хочу, чтобы моя жена была с огоньком, но... Мои вассалы этого не поймут. Разве не вы сами говорили мне несколько дней назад, что пора забыть о беззаботной юности? Что нужно убить в себе мальчика и дать родиться мужчине? Мне пора перестать думать как Роберт, воспитанник Джона Аррина, и начать мыслить как Роберт, лорд Штормового Предела, предводитель своих людей и лицо своих земель. Боюсь признаться, Ваше Милость, но что мне делать? Мои люди не потерпят вида женщины, разгуливающей в доспехах, ─ и тише добавил: ─ тем более — леди Штормового Предела. Вместо того чтобы тут же выдать изящное решение, король лишь вздохнул в ответ. ─ Да, племянник, задачка не из легких. Если уж король не знает решения, то что может он? Казалось, Лианна обречена ненавидеть его вечно. Больше всего на свете Роберту захотелось сейчас откупорить бочонок арборского красного из запасов и утопиться в нем. И тут короля, как обычно, осенило. ─ Я понимаю твои опасения насчет того, как это будет выглядеть в глазах общества, племянник. Горжусь тем, что ты начал мыслить масштабно. Но я верю, что ты сможешь и вассалам угодить, и леди Лианну порадовать одновременно. Ухватившись за этот проблеск надежды, Роберт взмолился о ответе. Король предложил ему самому обучать Лианну ратному делу в хвосте обоза во время «королевских прогулок» — когда большинство людей либо отдыхают, либо крепко спят. За всеми этими повозками никто не услышит лязга оружия, звук просто заглохнет. Роберт снова вспомнил насмешки Станниса над его глупостью. Семь дней он просидел в хвосте обоза, утопая в жалости к себе, и ни разу не додумался до такого простого решения. ─ Ну что же, мне пора отдыхать, дорогой племянник. Советую тебе заглянуть к оружейникам, раздобыть деревянный меч и начать упражняться с юной леди. Но сперва поспи, и поспи хорошенько. Лорд Гонт не должен видеть усталости на твоем лице. Я не позволю, чтобы мои родные производили такое впечатление на моих подданных. Роберт снова почувствовал то самое тепло — надежное чувство защищенности и заботы, которое бывает только рядом с отцом. Даже Джон никогда не уделял ему столько времени для разговора за раз, а ведь это сам король. ─ Благодарю вас, Ваше Милость, я очень ценю ваш совет, ─ и он не кривил душой. Король улыбнулся ему, и в его глазах заплясали искорки. ─ Не «Ваше Милость», Роберт. Дядюшка. И Роберт ответил ему искренней, широкой улыбкой. ─ Спасибо, дядюшка.