Глава 84 — Глава 84. В конечном счёте, бояться придётся не ей

Сяо Ли уже начала забывать, как и почему она вообще оказалась в теле принцессы Сюаньян. В самом начале она была уверена, что это просто затянувшийся, липкий кошмар. Она попала в тот момент, когда прошло всего несколько дней после того, как настоящую владелицу тела обесчестили. Эмоциональное состояние принцессы было нестабильным, граничащим с безумием. Она постоянно мылась. Часами сидела в бочке с водой, остервенело растирая кожу мочалкой, сдирая верхний слой эпидермиса до мяса, до крови, но всё равно не могла почувствовать себя чистой. Сяо Ли, будучи сторонним наблюдателем, запертым в глубине сознания, примерно понимала, что происходит. Ей хотелось крикнуть: «Хватит! Зачем ты так истязаешь себя? Какая к чёрту разница, чиста ты или нет, если ты жива? Разве какая-то там невинность важнее тебя самой?» Но она не могла издать ни звука. Настоящая принцесса не слышала её и не чувствовала её присутствия. Зато Сяо Ли чувствовала всё. Она ощущала каждую эмоцию хозяйки тела, каждую вспышку боли, словно это происходило с ней самой. Шло время, и обманывать себя тем, что это сон, становилось всё труднее. Пришлось признать: она столкнулась с необъяснимым, мистическим феноменом, который не поддавался логике и контролю. Поначалу она лишь холодно наблюдала за происходящим. Да, она испытывала некоторую жалость к принцессе, но действия той вызывали у неё лишь презрение. Сама Сяо Ли по натуре была холодна. Пережитые в детстве страдания, когда она была лишь «товаром» без права голоса, выработали у неё своеобразный защитный механизм — эмоциональную глухоту. Она никого не любила. Кроме себя, в её сердце не было места ни для кого. Она даже никого по-настоящему не ненавидела. Она не ненавидела семью Сяо. Она могла бы совершенно спокойно, без злорадства и без сочувствия, наблюдать, как госпожа Сяо умирает в муках. Даже оказавшись в чужом теле, в незнакомом и пугающем мире, она испытывала скорее любопытство, чем страх. Но проклятие заключалось в том, что она была вынуждена разделять чувства оригинала. Чувства, которые ей не принадлежали. Отвращение, паника, тошнота, животный ужас, раздирающая боль — всё это обрушилось на неё гигантским цунами, сметая её ледяное спокойствие. Барьер её эмоциональной отстранённости рухнул. Поначалу она ещё пыталась сопротивляться силой воли, выстраивать ментальные стены. Но чужие эмоции словно въелись в саму её душу, стали паразитом, которого невозможно вытравить. Чем дольше это продолжалось, тем глубже она погружалась в пучину чужого безумия. Она начала страдать так же, как настоящая принцесса. Ей было так же больно, так же невыносимо, так же беспросветно. В конце концов, они обе сошли с ума. Она не контролировала тело, но уже не могла разобрать, где заканчивается отчаяние принцессы и начинается её собственное. И вот, финал. Они окончательно обезумели и умерли. Сяо Ли думала, что это конец, что смерть принесёт освобождение. Но вместо покоя она получила перезагрузку. Всё началось сначала, и на этот раз ей приоткрылась завеса тайны: этот мир был всего лишь сюжетом книги. Получив наконец контроль над телом, она поставила перед собой одну цель — покинуть этот проклятый мир. Она пустила в ход весь свой интеллект, всё своё коварство. Она отбросила мораль и жалость, стремясь убить главных героев. Логика была проста: если главные герои умрут, сюжет развалится, и мир должен исчезнуть, выпустив её наружу. Она не знала, за какие грехи ей выпало такое испытание. Почему именно она? Да, она никогда не была хорошим человеком. Но даже для кармического воздаяния это было чересчур. Она не знала, какая сила затащила её сюда, но была уверена: эта сила превосходит всё, что можно купить за деньги или завоевать оружием. Она убила Лу Яньчжи. Она убила Лю Сюэинь. Но ничего не произошло. Она всё ещё здесь. Кого ещё нужно убить? Принца Чэня? Императора? Или ей придётся вырезать всё население этого мира, чтобы дверь открылась? Сяо Ли чувствовала, что превращается в мясника, в чудовище, одержимое убийством. Был ли это путь к свободе, или же неведомая сила просто пыталась свести её с ума, превратив в демона? Она устала быть пешкой на чьей-то шахматной доске. Поэтому... она решила перевернуть доску. «Я больше не играю». Если ей суждено всю жизнь плясать под чью-то дудку, она предпочтёт смерть! Она вышла из игры. Смерть её не пугала. Если смерть вернёт её домой — прекрасно. Если же она умрёт и снова окажется запертой в теле принцессы, в начале очередного цикла... что ж, у неё не останется выбора. Она просто позволит безумию поглотить себя целиком. Она станет истинным монстром. Монстром, который не может умереть, даже совершив самоубийство, но при этом обладает силой и властью, чтобы утопить этот мир в крови. В конечном счёте, бояться придётся не ей. Бояться будут её. • • • — Принцесса, осторожнее! Красная Луна поспешно бросилась вперёд, поддерживая госпожу под локоть. На лице служанки читалось беспокойство, а в душе царила тяжёлая меланхолия. Месяц назад принцесса совершила немыслимое: использовала императорский указ, чтобы развестись с мужем, а затем собственноручно убила его. Вернувшись домой, она упала без чувств. Она проспала целый месяц. Лучшие императорские лекари разводили руками, даже таинственный наследник божественного врача Цэнь Ань не мог найти причину её состояния. Все думали, что принцессу поразила какая-то странная болезнь. Но три дня назад она просто открыла глаза и проснулась. Сама. Физически она казалась здоровой, но её разум словно блуждал где-то далеко. Она постоянно уходила в себя, глядя в пустоту. По столице поползли слухи. Люди шептались, что принцесса повредилась рассудком от горя. Мол, она так сильно любила Лу Яньчжи, что его предательство разбило ей сердце, и хотя она нашла в себе силы покарать изменника, любовь всё ещё жила в ней, терзая душу. Красная Луна считала эти слухи полным бредом. Уж кто-кто, а она прекрасно видела, что никакой любви к покойному мужу у принцессы не осталось и в помине. Но объяснить странное состояние госпожи она тоже не могла. Ей оставалось лишь строго следить за слугами, чтобы те не распускали языки, и вместе с Синей Луной ни на шаг не отходить от Сяо Ли, боясь, что та может упасть или навредить себе в момент очередного «отсутствия». — Императорская сестра... Услышав знакомый молодой голос, Красная Луна обернулась и поклонилась: — Приветствую Его Высочество Принца Вэя. Сяо Цзинъи подошёл к Сяо Ли. Сначала он внимательно осмотрел её, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции на застывшем лице, а затем тихо спросил у служанки: — Опять в прострации? Красная Луна печально кивнула. — Императорский лекарь сегодня был? — продолжил расспросы принц. — Был, Ваше Высочество. Выписал новый рецепт, но... принцесса отказывается пить лекарство. Сяо Цзинъи нахмурился, в его голосе прозвучали нотки упрёка: — Как это — не пьёт? Так нельзя, здоровье нужно восстанавливать. — Я вообще-то всё слышу, — раздался спокойный, чуть хрипловатый голос. — Могли бы вы не обсуждать меня так, будто меня здесь нет? Сяо Цзинъи и Красная Луна одновременно вздрогнули и с радостным удивлением посмотрели на девушку. — Сестра! Ты очнулась? — Принцесса! — ... — Сяо Ли закатила глаза. — Я просто задумалась, а не спала. Она перевела ленивый взгляд на Сяо Цзинъи: — Ты зачем пришёл? — Просто хотел навестить тебя, — с искренней улыбкой ответил принц. — Императорский брат тоже только что спрашивал о твоём здоровье. Сяо Ли не ответила. Она зачерпнула горсть рыбьего корма и небрежно бросила его в пруд. Вода мгновенно вскипела — стая жирных, жадных карпов устремилась к поверхности, толкаясь и разевая рты в борьбе за еду. — Ну, навестил. Теперь можешь идти. Сяо Цзинъи, совершенно не смутившись тем, что его выгоняют, плюхнулся на скамью рядом с ней. — У меня сейчас куча свободного времени, — бодро заявил он. — Сестра, может, хочешь развеяться? Куда угодно! Охота, поездка в горы, театр — только скажи. Сяо Ли даже не повернула головы. Ей было неинтересно. Всё, что мог предложить этот мир, было лишь бледной тенью тех развлечений, которые были доступны ей в прошлой жизни. Охота? Театр? Скука смертная. Видя, что предложение не вызвало энтузиазма, Сяо Цзинъи решил сменить тему на более актуальную. — Гао Лань умерла. Сяо Ли лишь слегка приподняла бровь. Император, как и ожидалось, в очередной раз проявил свою хвалёную «монаршую милость» и, вместо того чтобы казнить весь род Лу, ограничился ссылкой. Видимо, у него помутилось в голове от собственной добродетели. Из всей семьи Лу смерть настигла только двоих: главу рода Лу Цана, который умер от тяжёлых ран, и Лу Яньчжи, которого Сяо Ли убила лично. Остальные, хоть и лишённые титулов, покинули столицу живыми. Гао Лань, жена старшего брата Лу Яньчжи, получила медицинскую помощь, но долгая дорога в ссылку и тяготы пути сделали своё дело. Раны воспалились, и она не выдержала. Но какое это имеет отношение к Сяо Ли? — Если ты пришёл сюда молоть чепуху, то можешь катиться колбаской, — равнодушно бросила она. Какое ей дело до жизни или смерти Гао Лань? Пусть хоть вся семья Лу вымрет, ей-то что? Сяо Цзинъи беспомощно вздохнул. Разговаривать с сестрой в последнее время было всё равно что биться головой о стену. О семье Лу говорить нельзя. Делами дворца она не интересуется. Гулять не хочет. Просто сидит и смотрит в одну точку. Да что с ней такое? Где та энергичная, расчётливая, полная жизни и ярости сестра, которую он видел месяц назад? Неужели она исчезла вместе со смертью Лу Яньчжи? Неужели она действительно так сильно его любила? Конечно, задать этот вопрос вслух он не решился. Инстинкт самосохранения подсказывал, что за такие слова можно и жизни лишиться. — Принцесса... Тихий, мелодичный голос прервал неловкое молчание. К ним подошла стройная фигура с подносом в руках. Человек почтительно склонил голову: — Пришло время принимать лекарство. Голос был удивительным — андрогинным, мягким и невероятно приятным на слух. Сяо Цзинъи невольно обернулся и, разглядев лицо подошедшего, вытаращил глаза от изумления. — Ты всё ещё держишь его при себе?! Это был тот самый актёр-наньдань, Шуанхань. Он по-прежнему носил свой сценический грим и одежду, характерную для актёров, но при этом выполнял работу обычной служанки, подавая лекарства. Сяо Ли даже не удостоила его взглядом. Красная Луна, понимая настроение хозяйки, поспешила вмешаться: — Принцесса не будет пить. Унеси. Сяо Цзинъи открыл было рот, чтобы снова завести шарманку о пользе лечения, но, взглянув на ледяной профиль сестры, благоразумно решил промолчать. Ладно. Всё равно его никто не послушает.