Честно говоря, Сяо Ли не горела желанием встречаться с этой сворой бессмертных стариков. Дело было не в робости. Просто эти люди держали в своих морщинистых руках власть, которой опасался даже сам Император. А она? Она была всего лишь принцессой без права голоса в политике. Идти против них в лобовую атаку было всё равно что биться головой о стену.
Сейчас настал момент собирать урожай, но произошла небольшая заминка.
Кто бы мог подумать, что правитель огромной империи окажется настолько труслив, что побоится выйти к собственным министрам? Эти старые лисы не могли прорваться внутрь, но и её сообщения не доходили до Императора. План застрял в мёртвой точке.
Ей пришлось выйти на сцену лично.
«Какой же он бесполезный, этот мусорный союзник», — с раздражением подумала Сяо Ли, шагая по коридору.
Великий Наставник Лу Цан встретил её ледяным взглядом. Его фигура излучала величие и непоколебимый авторитет.
— Мы обсуждаем с Его Величеством важные государственные дела, — отрезал он, даже не пытаясь соблюсти этикет. — Это не то место, где должна находиться Принцесса.
Он гнал её прочь, как назойливую муху.
В его глазах она, вероятно, была даже не принцессой, а просто невесткой, которую его семья так и не признала, — пятном на репутации рода Лу.
«Решил показать мне, кто здесь главный?»
Сяо Ли ничуть не задело его пренебрежение. Это было нормально для врагов. Если кто-то хочет её убить, глупо ожидать от него вежливой улыбки.
— Великий Наставник Лу, наслышана о вас, — она остановилась напротив него, дерзко вскинув подбородок. — Я слышала, семью Гао казнили. Ах да, я совсем забыла... Дочь семьи Гао ведь замужем за вашим внуком, верно? Великий Наставник пришёл просить милости для родственников?
Она улыбнулась, но её глаза оставались холодными.
— Не волнуйтесь. Брат-Император не настолько бессердечен. Ради Великого Наставника он наверняка проявит немного снисхождения.
Затем она перевела сияющий взгляд на остальных чиновников, стоявших стеной за спиной Лу Цана.
— А что насчёт остальных господ? Вы тоже пришли просить за кого-то? Вы хотите, чтобы Его Величество закрыл глаза на происходящее? Вы хотите прикрыть грехи тех, кто хуже диких зверей, полагаясь только на толщину своей кожи?
Её голос стал жёстче, в нём зазвенел металл.
— Какие же у вас, однако, большие лица! Господа, вы все уже в преклонном возрасте. Неужели вы не хотите накопить хоть немного добродетели перед смертью? Впрочем, вас так много... Думаю, на восемнадцатом круге ада вам не будет скучно в такой компании.
— Принцесса Сюаньян! — рявкнул один из чиновников. — Принцесса, следите за языком! Мы — столпы государства...
Сяо Ли бесцеремонно перебила его гордую тираду:
— Я знаю, кто вы. Министр Сюэ, великий литератор семьи Сюэ. И что с того? Разве вы, как образец морали, не должны сейчас яростно критиковать этих людоедов? Разве вы не должны демонстрировать свою высокую добродетель и отказ от грязи? Почему же вы стоите здесь и молчите, словно набрали в рот воды?
— Сюаньян! — взревел Лу Цан, его лицо потемнело от гнева. — Замолчи!
Сяо Ли резко повернула голову и рявкнула в ответ:
— Сам заткнись, старый пёс!
Тишина, повисшая в воздухе, была оглушительной.
— Я — Принцесса, в моих жилах течёт кровь покойного Императора! Кто ты такой, чтобы орать на меня? Ты вообще знаешь, что такое разница между монархом и подданным?
Толпа чиновников застыла в шоке. Эта принцесса действительно безумна. Она посмела так разговаривать с Лу Цаном!
— Ты... — Лу Цан задыхался от возмущения, его палец, указывающий на неё, дрожал. — Никакого воспитания! Высокомерная! Наглая! Не уважаешь старших! Ты... ты просто недостойна называться человеком!
— Я недостойна? — Сяо Ли расхохоталась, и этот смех прозвучал жутко. — А эти твари, которые ели детей, достойны? Если они люди, то я предпочту быть другого вида.
Внезапно её смех оборвался. Она сделала шаг к Лу Цану.
— Раз я такая плохая, почему бы тебе не убить меня? У тебя хватит духу?
Она молниеносно выхватила саблю из ножен ближайшего гвардейца и с лязгом швырнула её под ноги Великому Наставнику.
— Лу Цан! Если ты такой праведный, убей эту Принцессу прямо сейчас!
Видя, что старик лишь трясётся от ярости, но не двигается, Сяо Ли выхватила ещё одну саблю. Она шагнула вплотную к нему, схватила его руку и силой вложила в неё рукоять оружия.
— Давай! — закричала она ему в лицо, её глаза горели безумным огнём. — Я как раз устала быть человеком! Попробуй! Убей меня!
Она подалась вперёд, прижимаясь грудью к острию клинка, который держал ошарашенный Лу Цан.
— Убей меня, Принцессу! А потом, когда рука набьётся, ты сможешь так же легко убить брата-Императора! И тогда трон займёт твоя семья Лу! Ты сможешь поучать кого угодно, казнить кого угодно! Разве это не прекрасно?
Сяо Ли знала: с этими старыми лисами бесполезно говорить на языке логики. Если доводы рассудка не работают, остаётся только одно — включить режим берсерка.
Лу Цан, несмотря на всю свою власть и опыт, отшатнулся, выронив саблю. Он был в ужасе.
Остальные чиновники стояли, открыв рты. Что это за представление? Как разговор перешёл от морали к цареубийству и государственному перевороту за три секунды?
Ван Чанвэнь, второй министр, хоть и наслаждался унижением своего вечного соперника, понял, что ситуация выходит из-под контроля. Он поспешил вмешаться.
— Принцесса, умоляю, успокойтесь! — он встал между ними, разводя руками. — Этот старый слуга знает, что вы разгневаны из-за событий в городе. Но мы пришли сюда именно для того, чтобы обсудить с Его Величеством решение этой проблемы. Убийствами ничего не решишь. Нужно думать о благе государства. Принцесса, лучше помогите нам убедить Его Величество.
Сяо Ли отступила, презрительно оглядев их всех.
— Если даже вы, старые интриганы, не можете его убедить, как это сделаю я? Это вообще не моё дело.
Бросив эти слова, она развернулась и направилась к дверям Императорской библиотеки.
БАМ!
Удар ногой распахнул тяжёлые створки. Сяо Ли вошла внутрь с видом хозяйки, которой надоело ждать.
Сяо Цзинъюнь, прятавшийся внутри, поспешно приказал слугам закрыть дверь. Он повернулся к сестре, и его глаза сияли неподдельным восхищением.
— Сестра! Ты просто невероятна! Ты видела лицо старого Лу? Оно позеленело!
Сяо Ли проигнорировала его восторги. Она повернулась к Дун Чанжую, который всё это время стоял в тени, стараясь не отсвечивать.
— Дун-гунгун, не могли бы вы пригласить сюда господина Вана, Второго министра? — вежливо, но твёрдо попросила она. — Они не могут вечно блокировать Императора. Проблему нужно решать.
Дун Чанжуй вопросительно посмотрел на Императора. Сяо Цзинъюнь, который теперь всецело доверял сестре, нетерпеливо махнул рукой:
— Иди! Зови его скорее!
Как только евнух вышел, Император утащил Сяо Ли за ширму, к своему столу. Они начали шептаться, как два заговорщика.
Глядя на его лицо, полное обиды и жалоб, Сяо Ли едва сдерживала желание закатить глаза. Жить так, как этот Император — в постоянном страхе и унижении... Нет, желание свергнуть его и занять трон самой становилось всё сильнее.
Они успели перекинуться лишь парой фраз, когда вошёл Ван Чанвэнь.
Картина, которая предстала перед его глазами, была весьма красноречивой: Сяо Ли сидела в стороне, надув щёки и небрежно листая секретные доклады, а Император сидел за столом с выражением глубокой задумчивости.
— Ваше Величество.
Император поднял руку, жестом подзывая его ближе.
— Дедушка, подойди, — сказал он мягко. — У меня есть слова только для твоих ушей.
Это обращение — «дедушка» (по материнской линии) — мгновенно растопило лёд в сердце старого интригана. Чувство превосходства и избранности затопило его душу.
Он поспешил подойти, склонившись в поклоне, полным фальшивого смирения.
— Этот старый слуга слушает.
Император, следуя инструкциям Сяо Ли, изложил свой план.
Он признал, что продолжать расследование невозможно. Казнить сразу несколько великих кланов нереально — это приведёт к гражданской войне. Даже он, Император, не обладал такой силой.
Честно говоря, если бы Сяо Ли не заставила его заранее написать указы о казни семьи Гао, он бы, вероятно, не смог наказать даже их.
Великие кланы враждовали между собой, но перед лицом внешней угрозы они всегда объединялись. Если Император начнёт давить слишком сильно, они сплотятся, как сейчас.
Поэтому дело нужно закрыть. Но он не мог просто сказать: «Ладно, забыли».
Тут вступал в силу план Сяо Ли: деньги.
Все семьи, чьи представители погиби в том борделе или были замешаны в скандале, должны заплатить. Каждый клан должен внести в казну один миллион лянов серебра. Только тогда дело будет закрыто. В противном случае Император продолжит тянуть время, позволяя слухам и гневу народа разрушать репутацию этих семей.
Миллион лянов — сумма огромная. Для некоторых кланов это было болезненно, но подъемно. Для других — почти разорение.
Но позиция Императора была тверда: платите или позорьтесь.
Однако кнут шёл в комплекте с пряником. Император тихо намекнул Ван Чанвэню:
— В этот раз фракция семьи Лу понесла тяжёлые потери. Многие посты освободились... Кто займёт эти места, зависит от того, кто проявит лояльность и понимание в этот трудный момент.
Это было практически прямое предложение: «Те, кто заплатит быстро и без споров, получат кусок пирога».
Глаза Ван Чанвэня загорелись. Он всё понял.
Он немедленно вышел из кабинета и увёл за собой своих союзников, чтобы обсудить сбор средств.
Как только фракция Ван ушла, единство толпы рухнуло. Император вызвал представителей других крупных кланов по одному.
Разделяй и властвуй.
Обновлено: 22.01.2026