Сяо Ли следовала за евнухом по длинным коридорам дворца Чанчунь. Внутри уже собралась внушительная толпа: все в роскошных одеждах, с лицами, полными важности и скрытого осуждения. Во главе сидели самые влиятельные люди Империи.
Просмотрев в прошлой жизни бесчисленное количество дворцовых драм, Сяо Ли ничуть не испугалась этой сцены. Напротив, она с любопытством огляделась.
Убранство дворца кричало о роскоши и власти. Золото, нефрит, тяжёлые портьеры... А вот лица присутствующих, стоило им заметить её, мгновенно потемнели.
Похоже, это был суд трёх сторон.
Император и Вдовствующая Императрица восседали на возвышении. Слева и справа сидели люди, чьи лица казались смутно знакомыми по воспоминаниям оригинальной владелицы тела. Но Сяо Ли не стала тратить время на их идентификацию. Её взгляд сразу же зацепился за знакомую фигуру.
Лу Яньчжи.
Его голова была обмотана слоями белой марли, сквозь которую проступали пятна крови, а лицо казалось неестественно бледным.
Сяо Ли отвела насмешливый взгляд и грациозно шагнула вперёд.
— Приветствую Вдовствующую Императрицу, приветствую Императора...
Она даже не успела закончить поклон, как Императрица-мать обрушила на неё свой гнев:
— Почему ты подняла руку на Императорского зятя? Ты избила не только его, но и всех его слуг! Где твои манеры? Где воспитание? Разве этому я тебя учила?!
Как и ожидалось. Никаких вопросов, никакого разбирательства — сразу обвинение. Ругать её у этой женщины получалось очень естественно.
Сяо Ли выпрямилась и прямо посмотрела на женщину, ставшую кошмаром для оригинальной принцессы. Вдовствующая Императрица, облачённая в тяжёлые церемониальные одежды, выглядела величественно. Ей было чуть за сорок, старость ещё не коснулась её лица, но взгляд был слишком колючим, а выражение лица — злым и желчным.
Затем Сяо Ли перевела взгляд на Императора. Ярко-жёлтая драконья мантия подчёркивала его статус, но в нём не хватало истинной императорской ауры. Он больше походил на утончённого учёного, если бы не узкие глаза, в которых светился холодный расчёт.
Она не испытывала к ним ничего, кроме неприязни. Но сейчас власть над жизнью и смертью была в их руках, и пошатнуть её Сяо Ли пока не могла.
Что ж, придётся немного потерпеть.
Она снова посмотрела на Лу Яньчжи. В её взгляде смешались притворное недоумение и едкая насмешка:
— Лу Яньчжи, как у тебя вообще хватило совести прибежать во дворец и жаловаться?
Лу Яньчжи сохранял выражение ледяного высокомерия, даже не удостоив её взглядом.
Императрица-мать нахмурилась, её голос стал ещё резче:
— Я задала тебе вопрос! Ты что, совсем перестала считаться со мной?
В этот момент со своего места поднялся мужчина средних лет, сидевший рядом с Лу Яньчжи.
— Ваше Величество, Вдовствующая Императрица, — начал он мягким, примирительным тоном. — Полагаю, нам стоит на этом закончить. Принцесса, должно быть, сделала это не со зла. Ссоры между мужем и женой — дело обычное, не стоит относиться к этому так серьёзно. Пусть они сами разберутся. Яньчжи получил лишь поверхностные раны, через пару дней всё заживёт.
«Не стоит относиться серьёзно»? Тогда зачем вы притащили это дело пред очи Императора? Зачем сейчас разыгрывать из себя доброго дядюшку?
Какое лицемерие.
Сяо Ли внимательно посмотрела на говорившего и через секунду узнала его. Это был отец Лу Яньчжи. Его дед занимал пост Главного советника и возглавлял Министерство чинов, а сам отец служил заместителем министра ритуалов.
Семья Лу была столпом гражданской бюрократии. Более двадцати членов их клана занимали важные посты при дворе. Неудивительно, что Император одновременно боялся их и пытался задобрить.
Слова отца Лу Яньчжи были вежливым отступлением, но мог ли Император действительно просто закрыть на это глаза?
Разумеется, нет.
Император тут же напустил на себя гневный вид:
— Министр Лу, вы поистине великодушны. Но поведение Сюаньян перешло все границы. Мы не можем просто так спустить это ей с рук!
— И что же сделает Императорский брат? — Голос Сяо Ли прозвучал тихо, но в нём слышался могильный холод. — Убьёт меня?
Все взгляды мгновенно скрестились на ней. Она медленно подняла голову. На её губах играла улыбка, но от этой улыбки у присутствующих по спине пробежал холодок.
— Относиться серьёзно? — Она резко сменила тон и повернулась к отцу Лу Яньчжи. — Господин Лу, а вы знаете, за что именно я избила вашего сына?
Не давая ему времени на ответ, она впилась острым взглядом в самого Лу Яньчжи:
— Императорский зять, а у тебя хватит смелости рассказать им, что произошло прошлой ночью?
Бледные губы Лу Яньчжи плотно сжались. Вчера он действительно совершил ошибку, о которой нельзя было говорить вслух. Но ведь Чжан Цзин уже мёртв! Чего она добивается?
— Принцесса, ты...
— Ты не смеешь сказать, верно?! — Сяо Ли рассмеялась, и её смех был полон безумия. Внезапно её лицо окаменело. — Раз ты молчишь, тогда скажу я! У тебя ещё хватает наглости жаловаться? Это я должна подавать жалобу!
Она резко развернулась к трону, её голос звенел от праведного гнева:
— Я обвиняю семью Лу в обмане Государя! Они посмели выдать за принцессу человека с физическим изъяном!
Договорив, она резким движением задрала широкий рукав своего платья, обнажая руку.
— Императорский зять Лу Яньчжи — импотент! Я требую развода!
Зал погрузился в мёртвую тишину.
Все ещё переваривали её безумное поведение, но эта фраза прозвучала как удар грома среди ясного неба, опрокинув всех навзничь.
Министр Лу пошатнулся, едва не упав.
Сидевший сбоку молодой Принц Вэй, только что отхлебнувший чаю, прыснул фонтаном, забрызгав всё вокруг.
— Императорская сестра, что ты несёшь?! — выдохнул он, вытирая рот.
Но тут его взгляд упал на обнажённую руку принцессы. Там, на белоснежной, как нефрит, коже, ярко горела алая точка.
Знак девственности. Печать целомудрия.
Лу Яньчжи и принцесса были женаты уже три года. И всё это время... она оставалась девственницей?
Принц Вэй рефлекторно захлопнул рот, перевёл подозрительный взгляд на лицо Лу Яньчжи, а затем медленно опустил глаза ниже пояса мужчины.
Почти все присутствующие в зале неосознанно повторили это движение.
Лу Яньчжи никогда в жизни не испытывал такого унижения. Его маска холодного безразличия треснула и рассыпалась в прах.
— Я... — Он задыхался от возмущения.
Как он может быть импотентом?! С его здоровьем всё в порядке!
Но рука Сяо Ли, выставленная напоказ, была неопровержимым доказательством. Эта маленькая красная точка кричала громче любых слов.
Ни один мужчина не смог бы вынести такого позора, тем более публичного. Обвинение в мужском бессилии — это не просто оскорбление, это уничтожение достоинства. Для учёного мужа это было подобно смерти.
— Я... — Лу Яньчжи судорожно пытался найти слова. — Я просто не делил ложе с принцессой! Я не...
Вот она, цена чрезмерного высокомерия. Обычно он презирал пустые разговоры, но сейчас, в критический момент, его красноречие изменило ему. Он был начитан, талантлив, гениален, но ни в одной книге не писали, как оправдаться от обвинения в импотенции перед лицом Императора.
Холодный пот струился по его спине. Взгляды окружающих менялись: от шока к задумчивости, а затем — к пониманию.
Не может, значит, не может.
Три года брака без консумации? Диагноз очевиден.
— Абсурд! — первой опомнилась Вдовствующая Императрица. Её лицо пошло красными пятнами от гнева. — Сюаньян, у тебя совсем не осталось стыда?! Как ты смеешь говорить такое?!
Выходка Сяо Ли довела её до грани истерики. Это было неслыханно.
— Стража! Стража! Уведите её немедленно!
Она боялась, что если этот безумный рот не закрыть, принцесса вывалит на свет ещё более шокирующие подробности.
Сяо Ли не сопротивлялась, когда стражники схватили её за руки. Но она не собиралась уходить молча.
Она впилась взглядом в Лу Яньчжи. Её лицо было спокойным, почти безжизненным, но каждое слово вонзалось в него, как кинжал.
— Пусть я никчёмная, но я всё же принцесса Империи, в моих жилах течёт императорская кровь. После свадьбы ты игнорировал меня. Я унижалась, я пыталась угодить тебе, но ты три года смотрел на меня как на пустое место. Ты уходил на рассвете и возвращался затемно, лишь бы не видеть меня.
Её голос дрогнул, но не от слёз, а от ярости:
— Да, я ударила тебя. И я не признаю своей вины. Я жалею лишь о том, что вчера ночью не забила тебя до смерти!
Её слова эхом разносились по залу:
— Я отдала тебе своё сердце. Я терпела, я прощала, я тешила себя глупой надеждой, что смогу растопить твой лёд. Три года! За три года даже камень нагрелся бы у меня за пазухой! Я думала, что это я недостаточно хороша... А оказалось, что ты просто бесполезный евнух! И у тебя ещё хватало наглости презирать меня? Ха!
Последний слог, короткий смешок, был пропитан таким ядом, что казалось, он прожёг дыру в самой реальности.
Зал погрузился в мёртвую тишину. Слышно было, как падает пыль.
Сяо Ли не испытывала к Лу Яньчжи никаких чувств, поэтому её речь звучала ровно, без истерических нот. Но именно это спокойствие в сочетании с жестокой иронией создало идеальный образ женщины, чьё сердце умерло и превратилось в пепел. Все помнили, как раньше она унижалась перед ним, и этот контраст делал её слова убийственно убедительными.
— Сюаньян! — Лу Яньчжи вскочил на ноги, его трясло от ярости.
В его глазах больше не было того безмятежного равнодушия, которое ничего не могло потревожить. Там плескалось чистое, незамутнённое желание убивать.
Сяо Ли, увидев это, испытала глубокое удовлетворение.
Кто-то наконец-то сломался.
По сюжету Лу Яньчжи был холодным, возвышенным, не запятнанным мирской грязью. Он хранил верность главной героине, и даже зная, что им не суждено быть вместе, оберегал свою чистоту, так и не прикоснувшись ни к одной женщине за всю жизнь.
Хранил целомудрие? Прекрасно. Но как же жаль, если никто не узнает о такой жертве!
Как его «любящая» жена, она просто не могла позволить, чтобы его усилия остались незамеченными.
Теперь всё отлично. Весь мир будет знать, что между ними ничего не было. И что он «чист». Навеки. И причина этой чистоты теперь тоже известна всем.
«Какой же я всё-таки добрый человек», — подумала она, пока её уводили.
Обновлено: 22.01.2026