Глава 25 — Глава 25. Лу Яньчжи, я убиваю тебя, и это справедливо!

Клан Фэн по праву считался одним из столпов столичного общества. Это была не просто богатая семья, а редкий пример истинно благородного рода — «потока чистой воды», где из поколения в поколение чтили книги и добродетель. Дед Фэн Юй, Фэн Юань, занимал пост Великого Наставника при дворе. Хотя эта должность, подразумевающая обучение Императора и принцев, не давала реальной политической власти, авторитет Фэн Юаня среди учёных мужей и литераторов был колоссальным. В этом плане он мог бы поспорить даже с влиятельным семейством Лу. Однако над кланом Фэн словно висело проклятие: на протяжении нескольких поколений у них рождалось множество дочерей, но мальчик всегда был только один. Отец Фэн Юй, единственный сын Великого Наставника, трагически погиб десять лет назад от рук бандитов. Второе поколение клана оказалось прервано, и вся надежда на продолжение рода легла на хрупкие плечи единственного внука — Фэн Иня. Неудивительно, что этот ребёнок стал для всей семьи драгоценностью, которую берегли пуще глаза. Говорили, что Фэн Инь родился недоношенным. Он был таким крошечным и слабым, что лекари лишь качали головами, не веря, что младенец переживёт первую зиму. Тогда старая госпожа Фэн в отчаянии отправилась в храм и вымолила предсказание у великого мастера. Тот изрёк, что судьба ребёнка отмечена печатью Инь, и обмануть смерть можно лишь одним способом — воспитывать его как девочку. Так мальчик получил имя Фэн Тан-Тан — «Бегония». Семья неукоснительно следовала совету монаха, одевая и воспитывая его как дочь, вплоть до смерти его отца. Лишь когда пришло время провожать родителя в последний путь, ребёнку вернули мужское имя и официально внесли в родословную. Откуда Сяо Ли узнала все эти подробности? Ответ сидел прямо перед ней: Фэн Юй, переполненная благодарностью, высыпала на неё историю своей семьи, словно бобы из дырявого мешка. Лекарь уже осмотрел Фэн Иня. К счастью, кости оказались целы, мальчик отделался ушибами, ссадинами и сильным испугом. Ему обработали раны и дали успокоительное. Как только брат уснул, Фэн Юй помчалась к Сяо Ли, чтобы снова бить поклоны и рассыпаться в благодарностях. Принцессе даже не пришлось задавать вопросы — девушка сама всё рассказала. Сяо Ли мысленно усмехнулась. Видно, что маленького господина дома действительно носят на руках. А его сестра, ослепленная благодарностью к спасительнице, напрочь лишена осторожности и готова выдать первому встречному все семейные тайны. Получив интересующую информацию, Сяо Ли решила проявить редкое для себя милосердие и дать подсказку: — Ты знаешь, почему та лошадь взбесилась? Фэн Юй ответила мгновенно, не задумываясь: — Тан-Тан плохо ездит верхом. Я предлагала ему выбрать смирную кобылу, но он заупрямился и захотел того большого жеребца. Он просто не справился с управлением, испугал коня, вот тот и понёс. Сяо Ли приподняла бровь. Значит, раз это был норовистый жеребец, то его безумие — вещь само собой разумеющаяся? Фэн Юй искренне считала, что во всём виновата неопытность её брата. Сяо Ли лишь лениво махнула рукой своим людям: — Приведите его. Вскоре гвардейцы притащили сгорбленного мужчину средних лет, одетого в форму конюха. Фэн Юй растерянно моргнула: — Принцесса, это... Видя её непонимающий взгляд, Сяо Ли едва сдержала вздох. Эта девушка, безусловно, любила брата, но инстинкт самосохранения у неё отсутствовал напрочь. Если бы не кукольное личико спасённого мальчика, Сяо Ли и пальцем бы не пошевелила, чтобы в это лезть. Она бросила холодный взгляд на конюха. Один из гвардейцев понял без слов и тяжёлым пинком заставил мужчину рухнуть на колени. Ян Цзюнь шагнул вперёд, приставив ледяное лезвие меча к шее задержанного: — Говори! Мужчина затрясся, как осиновый лист, и, заикаясь, начал исповедь: — Т-тот жеребец... это самый свирепый конь в нашей конюшне. Десять дней назад он уже покалечил человека. Мы не смели предлагать его благородным гостям, его держали запертым, только для разведения... — Три дня назад, — продолжал он, глотая слёзы страха, — ко мне подошёл человек. Он велел вывести этого коня именно сегодня. Я знал, что приедут важные господа, я боялся, что кто-то пострадает... Но он дал мне сто лянов серебра и поклялся, что меня это не коснётся. — Я... я сделал всё, как мы договаривались. Вывел коня по условному сигналу. И так совпало, что именно его выбрал тот маленький господин. А потом... потом конь взбесился. — Кто?! Лицо Фэн Юй исказилось от ярости, на лбу вздулись вены. Она процедила сквозь зубы: — Кто хотел убить моего брата? Конюх в ужасе замотал головой: — Я не знаю имени! Он был одет как обычный слуга, я никогда не видел его хозяина. И после того раза я его больше не встречал! Сяо Ли потеряла интерес к допросу. — Человек твой, — бросила она Фэн Юй. — Забирай и разбирайся сама. Фэн Юй дрожала от гнева, но, взглянув на Сяо Ли, её глаза снова наполнились слезами благодарности: — Спасибо, Принцесса! Если бы не Вы, мы бы так и остались в неведении, считая это несчастным случаем. Как только я разберусь с этим, я приведу Тан-Тана, чтобы он лично выразил Вам почтение. Сяо Ли лишь мысленно поторопила её уйти. • • • Как только лишние свидетели удалились, Сяо Ли переоделась в чёрный костюм для верховой езды. Она подозвала Красную Луну и Синюю Луну, обняв обеих за плечи. — Дальше всё зависит от вас, — прошептала она. — Никто не должен заметить моего отсутствия. Поняли? Служанки, ошеломлённые внезапным проявлением тактильности от обычно холодной хозяйки, замерли на мгновение, а затем синхронно кивнули: — Рабыни поняли. — Умницы, — Сяо Ли погладила их по головам, словно щенков. Даже когда она отошла, щёки девушек всё ещё горели. Принцесса... похвалила их? Сяо Ли быстро накинула поверх костюма неприметный плащ стражника, превратившись в обычного охранника. В таком виде она без труда выскользнула из охраняемого периметра охотничьих угодий. Отвязав одну из лошадей, она вскочила в седло и направила скакуна в сторону столицы. Сяо Цзинъи говорил, что путь верхом занимает два часа, но он не учёл одного: Сяо Ли знала сюжет. Она знала, что из охотничьих угодий Наньшань есть тайная тропа, которая срезает путь до главного тракта, экономя почти полчаса. Её рука, всё ещё замотанная бинтами, крепко сжимала поводья. Под широкой шляпой-миле её глаза горели фанатичным, безумным огнём. — Но! Лошадь рванула с места. В окрестностях столицы бандиты не водились, поэтому путь был чист. Сяо Ли, используя чужую личину, беспрепятственно въехала в город и направилась к своей резиденции. Но заходить через главные ворота она не стала. Вместо этого она воспользовалась тайным подземным ходом, ведущим прямо в недра её поместья. Выход из туннеля находился в крошечной, пыльной каморке рядом с кабинетом — месте, куда слуги заглядывали раз в год. Сяо Ли тенью выскользнула из прохода. Её движения были быстрыми и точными. Она подошла к тайнику и открыла длинный деревянный ящик, который приготовила заранее. Внутри лежало оно. Даже после тщательной шлифовки оружие выглядело грубовато, кустарно, но для её целей этого было более чем достаточно. Она взяла в руки дробовик — оружие, опередившее это время на века. Ловкими движениями она загнала в ствол самодельные патроны. Щелчок затвора прозвучал в тишине как приговор. В её голове, словно кадры кошмарного фильма, замелькали сцены из оригинального сюжета. Воспоминания той, чьё тело она заняла. Насилие. Боль. Унижение. Беременность, от которой нельзя было избавиться. Принудительные роды. Её чистоту растоптали, её достоинство смешали с грязью. Её превратили в существо, которое не было ни человеком, ни призраком — в сломленную куклу, которой даже смерть казалась недостижимой роскошью. И источником всего этого кошмара был он. — Лу Яньчжи, — прошептала она в пустоту. — Я убиваю тебя, и это справедливо. • • • В уютном внутреннем дворе резиденции царила идиллия. Лу Яньчжи сидел в кресле, погружённый в чтение книги. Двое его верных слуг, Лу Ци и Лу Шу, занимались привычными делами — вынесли книги из библиотеки, чтобы проветрить их на солнце. День был чудесным. Солнечные лучи золотили страницы, в воздухе витал запах старой бумаги и чернил. Глядя на своего господина, который так спокойно читал под навесом галереи, Лу Ци не удержался от вздоха облегчения: — Как же хорошо, когда этой Принцессы нет дома. Воздух сразу чище стал. Вот бы она вообще никогда не вернулась. Лу Шу, более осторожный, нахмурился: — Тебе мало было прошлых уроков? Язык твой — враг твой. Лу Ци фыркнул, его лицо исказилось презрением: — Да она всё равно не слышит. И вообще, я никогда перед ней голову не склоню. Она и мизинца нашего господина не стоит! Злобная, лживая, слово своё не держит. Всё, на что она способна — это побить меня, чтобы припугнуть господина. Просто пустой звук, блеф! Если она такая смелая, пусть убьёт меня! Слабо ей? Сяо Ли, которая уже стояла в тени галереи и целилась в спину Лу Яньчжи, услышав эти слова, медленно перевела ствол. Такая просьба... Как она могла отказать? — Бам! Грохот выстрела разорвал тишину мирного полдня. Выражение высокомерного презрения навсегда застыло на лице Лу Ци. Его грудь превратилась в кровавое месиво, и он рухнул назад, даже не успев понять, что умер. — Лу Ци! Лу Шу, стоявший рядом, в ужасе подхватил падающее тело. Увидев страшную рану, он открыл рот, чтобы позвать господина, но крик застрял у него в горле. — Бам! Второй выстрел прогремел почти сразу за первым. Лу Яньчжи, который только начал подниматься с кресла, услышав шум, вдруг дёрнулся. На его спине, прямо между лопаток, расцвёл огромный алый цветок. Сила удара швырнула его вперёд, и он тяжело рухнул на каменные плиты, лицом вниз. Книга выпала из его рук, страницы затрепетали на ветру, окрашиваясь в красный. Глаза Лу Шу вылезли из орбит. Он смотрел на два трупа, и его рассудок отказывался принимать реальность. — Господин!!! — дикий, нечеловеческий вопль разорвал воздух. Лу Ци: «Если смелая, убей меня!» Сяо Ли: «Заказ принят». Бам! Ха-ха-ха.