Глава 9 — Глава 9: Цзинь Суаньцзы

9-II Безмолвный город Глава 9: Цзинь Суаньцзы Переводчик: Чернильная пыль 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第十三章 绿洲 ———————————————————————   Автомобиль ехал по достаточно ровной трассе, но шум стоял сильный. Выехав из городка Урумчи, зелень сразу исчезла, и насколько хватало глаз простиралась обжигающая пустыня Гоби. Несмотря на осень, солнце здесь палило нещадно, прожаривая бескрайнюю пустошь. Большинство пассажиров никогда не видели такого пейзажа, и поначалу с энтузиазмом переговаривались, но вскоре им наскучило глазеть, и постепенно всех одолела дремота. Примерно через час автобус остановился — мы прибыли в Тяньхэна. Изначально здесь был только рынок, теперь место разрослось до размеров посёлка, состоящего по большей части из глинобитных домов. Несколько облицованных плиткой зданий чрезвычайно выделялись. Они броско виднелись издалека, поэтому превратились в местную достопримечательность. Мы вышли из машины, каждый с большой сумкой снаряжения, и встали под солнцем. По обеим сторонам улицы уйгурские соотечественники горячо зазывали покупателей. Прилавки забиты фруктами, лепёшками, изделиями ручной работы, одеждой и всякой всячиной — невероятно оживлённо. Толстяк вытер пот, достал телефон и позвонил невесть кому, объяснив наше местоположение. Вскоре перед нами появился худощавый мужчина средних лет, который тепло поприветствовал меня, а затем сказал Толстяку: — Они ушли в час дня, наняли самого опытного проводника Апаньда. Ради вас я не сводил с них глаз. Провизия и вода готовы. Когда выдвигаетесь? Толстяк вздохнул и сказал: — Слежка — что за дрянная работёнка! Проклятье, даже воды не выпьешь. Кстати, товарищ Наивняш, позволь представить — один из моих бывших напарников. Хотя он уже завязал с преступными делишками, когда-то у него было прозвище «Цзинь Суаньцзы»【1】 . Теперь он женился на уйгурской девушке и осел здесь — как жену нашёл, так братьев забыл. Цзинь Суаньцзы шутливо ударил Толстяка кулаком и со смехом выругался:— Да иди ты! Ах да, ты, должно быть, У Се? Толстяк упоминал о тебе. Моя фамилия Цзинь, но не церемонься, можешь называть просто старина Цзинь. В первый раз Толстяк представил мне своего старого друга. Я поспешил вежливо ответить:— Что вы, это я должен благодарить за помощь, брат Цзинь. Зови меня просто по имени. Цзинь широко улыбнулся, показав белые зубы, и сказал: — Хорошо, тогда без церемоний. Кстати, Толстяк, что опять удумал? За пять лет ни разу не заглянул проведать, и вдруг звонок, просишь последить за людьми. Я видел эту группу — у них первоклассное пустынное снаряжение. Непохоже, что любители. Смотри, не натвори дел. Толстяк с Цзинь Суаньцзы, видимо, не виделись очень давно и выглядели взволнованными. Толстяк махнул рукой: — Ты что, не знаешь старину Толстяка? Мои дела абсолютно законны! Ладно, хорош попусту болтать. Куда они двинули? Нам с У Се надо поскорее их догнать и ничего более. Цзинь Суаньцзы нахмурился и сказал: — Я поспрашивал в доме Апаньда. Похоже, они идут вверх по течению реки Тарим. Там много пересохших русел рек. Вам обоим рельеф пустыни непривычен. Не отыщите проводника — боюсь, не догоните. Толстяк воскликнул: — К чему искать проводника? Ты есть! Цзинь Суаньцзы горько усмехнулся: — Брат, тебе ли не знать. Супруга узнает, что мы вместе, обязательно скандал закатит — дым коромыслом. Толстяк презрительно глянул на Цзинь Суаньцзы, обнял меня за плечи и заявил: — Видал? Женщины для мужиков — беда. Когда-то этот мой брат был видной фигурой в Паньцзяюань【2】, но как женился на синьцзянской девушке, стал каким-то неудачником. Товарищ Наиваняш, обязательно извлеки урок из этого живого примера. Жену нужно брать такую, как сестрица Юньцай, а на докторшу Чжан лучше не заглядывайся. "Что за околесица!" — подумал я. Я без обиняков пнул его и сказал: — Болтаешь почем зря. Где ты увидел, что я докторшей заинтересовался? Толстяк ответил: — Цк, кто заставлял тебя в открытую таращиться на неё? Я просто боюсь, что ты вляпаешься. Вот и делаю профилактическую прививку. Мне было лень реагировать на него. Как только заговорю об этом, он сразу распалится. Сейчас отряд Чжан ушёл почти на шесть часов вперёд. Если не поторопимся в путь, боюсь, значительно отстанем. Я тут же спросил Цзинь Суаньцзы: — Брат Цзинь, пожалуйста, помоги найти проводника. Нам немедленно необходимо выдвигаться. Мешкать нельзя. Толстяк снова заголосил: — Нет, не пойдёт! Наивняш! Ты меня жирдяем обзываешь, а его старшим братом величаешь. Я тут в проигрыше по статусу! Не-а, давай-ка переиначивай. У него, между прочим, ещё кличка есть — мы его за глаза "Златовласый Рыкун" 【3】кличем. Я взглянул и действительно: волосы Цзинь были ярко-жёлтыми, и не похоже, чтобы цвет крашенный. Такое издевательское прозвище, наверное, мог придумать только Толстяк. Цзинь похлопал меня по плечу и сказал: — Младший брат У Се, я тебя признаю. А тебе, Толстяк, скажу: не спекулируй на старшинстве. Впредь этого брата я, Цзинь Суаньцзы, беру под своё крыло. Затем он добавил: — Сейчас сезон туризма в пустыне. Почти все хорошие проводники ушли. Я проведу вас часть пути. Как догоните группу — вернусь. Толстяк цокнул языком и сказал: — Твоя благоверная... Цзинь отрезал: — Не беспокойся об этом. Идти в пустыню — не то же самое, что в другие места. Раз уж я веду вас, то должен подготовиться наилучшим образом. Сначала передохните у меня дома. Через два часа двинем. Цзинь Суаньцзы привёл нас к себе домой — как раз в одну из тех многоэтажек. Внутри обустроено не так уж плохо. Чтобы не пускать песок, двери и окна были плотно закрыты, отчего было немного душновато. Его жена, похоже, отсутствовала. В доме больше никого. Цзинь принёс нам немного еды, велел отдыхать и сказал, что позовёт нас, когда всё будет готово. Хотя я не тот, кто верит в природное коварство человека, но за эти годы пережил всякое и познал глубину человеческих сердец. Какие отношения у Цзинь Суаньцзы с Толстяком? Не слишком ли он радушен? Но всё-таки это друг Толстяка. Подумав, я всё же не стал спрашивать. Вскоре Цзинь вышел за дверь, а Толстяк развалился на плетёном шезлонге и спросил: — Эй, Наивняш, что за выражение лица? Чего опять удумал? Я непроизвольно потрогал своё лицо. Неужели мои мысли настолько прозрачны? Толстяк скривил рот: — Перестань щупать. Другие не увидят. Мы так давно знакомы, что я вижу. Когда ты о чём-то думаешь — глаза щурятся, таращатся в пол и бегают туда-сюда. Если бы я этого не заприметил, грош цена нашей братской дружбе! Из-за предыдущего недоразумения я всё ещё чувствовал себя виноватым перед Толстяком. Очень хотелось поделиться с ним своими мыслями, но, взвесив всё, решил воздержаться. Мы вдвоём попусту трепались, ели-пили, коротая установленные два часа, пока Цзинь не сообщил нам, что снаряжение готово. Он обзавёлся тремя верблюдами и, держа их за верёвки, с улыбкой сказал: — Корабли пустыни. Не нужно их представлять, верно? Когда мы отправились в путь, было уже четыре часа дня. Чтобы сэкономить время, сразу залезли на верблюдов. Никогда раньше на них не ездил, так что поначалу просто шли шагом, покачиваясь в седле. Сперва даже приятно, но вскоре заныла спина и поясница, да и мышцы ног устали. Чтобы удержаться на верблюде, приходится крепко сжимать его бока ногами и держать спину прямо — со временем это выматывает. Когда мы с Толстяком освоились, Цзинь пустил верблюдов рысью. Несмотря на то что верблюды при ходьбе кажутся неторопливо вальяжными, на самом деле в пустыне они мчатся с приличной скоростью. Сидя верхом, меня трясло так, что казалось, развалюсь на части. В ушах свистел ветер с примесью мелких песчинок. Мы надели защитные очки, пригнулись к шеям верблюдов и неслись вперёд, не обращая внимания на окружающие пейзажи. Как в древнем стихотворении говорится: «Великая пустыня — одинокий столб дыма, длинная река — круглое солнце на закате»【4】. После шести часов езды, как раз когда солнце клонилось к закату, верблюды стали постепенно замедляться, утомлённо и учащённо дыша. На линии горизонта оранжевое солнце уже наполовину скрылось. Край неба расцвёл закатными красками — казалось, подбеги немного ближе и схватишь его рукой. Цзинь Суаньцзы взмахнул кнутом и гаркнул что-то — голос разнёсся далеко-далеко по пустыне, вызвав на фоне заката тоскливое чувство. Толстяк тоже пронзительно завопил, а потом заорал в сторону разноцветных облаков: — Сестричка Юньцай! Хорошо ли тебе на небесах живётся? Атмосфера пустынного заката так и располагала к лирике. Я тоже проникся воплями этих двоих и завопил: — Третий дядя!... Как вам там на небесах? Толстяк обернулся и ругнулся на меня: — Хорош так плагиатить! На душе полегчало от крика. Только собрался огрызнуться в ответ, как Цзинь, посмеиваясь, сказал: — Верблюды совсем умаялись. Дальше придётся пешком. Если не ошибаюсь, та группа остановится на ночлег в роще тополей впереди. Ночью в пустыне скрыто много опасностей. Апаньда наверняка велит разбить там лагерь. Я спросил: — А далеко ещё до этой рощи? Цзинь Суаньцзы прикинул: — С нашей скоростью часов восемь пути. В пустыне уже в семь вечера темно хоть глаз выколи. Они точно доберутся до рощи до семи и встанут там лагерем. А мы, если зажжём фонари, к восьми должны дойти. Потом мы слезли с верблюдов и потопали пешком. Тут ещё только край пустыни. Ноги вязли в неглубоком песке, и иногда чувствовалась твёрдая почва. Хотя тяжеловато, но мы трое, как ни крути, бывалые расхитители, привыкли взбираться на горы, перебираться через реки, так что терпимо. Четыре часа пешком. В пустыне стемнело окончательно. Первоначальный сумрак превратился в кромешную тьму, да такую, что пальцев на вытянутой руке не увидишь. Ни дыма, ни одного зажжённого людьми огонька. И к семи часам уже стояла непроглядная темень. Пришлось идти с фонариками. Цзинь Суаньцзы сказал, что ночью в песке скрывается много ядовитых тварей, на которых наступить проще простого. Поэтому мы снова залезли на верблюдов. Я видел в передаче про животных, что в песке много скорпионов и змей, и спросил: — Водятся ли в песке скорпионы, змеи и всё такое? ———————————————————————   【1】金算子 – «Цзинь Суаньцзы» в буквальном переводе – «Золотые Счёты» 【2】潘家园 (Pān Jiā Yuán) — название  района в юго-восточной части Пекина,  который широко известен благодаря своему крупному рынку антиквариата, подержанных товаров, изделий ручной работы, а также подделок. 【3】金毛吼 - "Златовласый Рыкун" . Ещё одно заковыристое прозвище, которое долго не могла понять, что за прозвище такое и почему оно обидное. Если рассматривать в контексте мифологии и романа «Путешествие на Запад», то 金毛吼 (в дословном переводе «Золотой мохнатый рык» или «Золотой лев-рыкун» и пр.) часто изображается в виде льва или похожего на льва существа с мощным телом, грозной внешностью и с золотистой шерстью. Иногда описывается как существо с чертами, сочетающими черты льва, собаки и других животных. Это чрезвычайно свирепое животное, обладающее ужасающей силой и способное бросить вызов богам, становится смирным ездовым животным для Бодхисаттвы Гуаньинь. Выходит, Толстяк обозвал Цзиня подкаблучником, который, женившись, усмирил свой буйный нрав и позволяет женщине на себе ездить.   【4】Строка 大漠孤烟直，长河落日圆 («Великая пустыня — одинокий столб дыма, длинная река — круглое солнце на закате») является одной из самых известных строк китайской поэзии. Она принадлежит перу легендарного поэта династии Тан Ван Вэя (王维, 699–759). Это часть его стихотворения «Посланник в пустыню» (使至塞上), написанного во время путешествия по пустыне Гоби.