Глава 79 — Глава 79: Превращение в духа

9-II Безмолвный город Глава 79: Превращение в духа Переводчик: Чернильная черепаха 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第七十九章 变鬼 _____________________________________________   Взглянув, я увидел немецкую красавицу. Держась за горло и кашляя, она смотрела на нас со слезами на глазах. — Кхэ-кхэ… Вы… — не договорив, она увидела трупы на полу и оторопела, с видом чистого ужаса на лице. Я посмотрел на тёмные железные врата и, торопясь в душе догнать Чужака, помог немке подняться. — Можешь идти? — выдохнул я. На её шее алел багровый след удушения, отчётливо выделявшийся на фоне белоснежной кожи. Она пошевелила ногой и в результате повалилась на землю. Я быстро подхватил её. Немка потёрла глаза и, притворяясь сильной, прошептала: — В порядке. Говорит «в порядке», а голос на последнем издыхании. Что ж, выбора нет— придётся тащить на себе. Рядом Толстяк возился с тельцем золотистого зверька и тяжело вздохнул: — Не ожидал, что в итоге, монстрик нас выручит. Мерзко на душе, Наивняш… Порой звери человечнее людей. Покойся с миром, товарищ монстрик. Сказав это, он с печальным выражением лица и на полном серьёзе отдал ему честь. Глядя на маленький трупик, мне тоже стало тягостно. Знать бы раньше — не тащил бы его из пещеры. У этих тварей развит инстинкт защиты потомства. Покричал бы он пару дней, они бы его нашли и усыновили. Жаль, теперь…. Я помолчал и сказал: — Толстяк, он мёртв. Сородичи почуют запах и не оставят это просто так. Не следует здесь задерживаться. С этими словами я слегка присел, давая немке знак забираться на спину. Она не стала церемониться. Но едва я поднял её и сделал шаг к проёму врат, как изнутри донёсся оглушительный грохот. Чудовищный, будто взорвалась ракета. Земля задрожала под ногами. Что случилось? Неужели Чужак что-то натворил? Чёрт, опять запустил какой-то странный механизм? Мы с Толстяком переглянулись и ринулись внутрь. Едва переступив порог, нас окружила непроглядная тьма. Эхо грохота, похожее на гул крыльев тысяч пчёл, непрерывно гудело в ушах. С немкой за спиной руки были заняты. Толстяк включил фонарик. Луч ударил вперёд — не достиг конца, но и не нашёл дороги. Точнее, за вратами была лишь узкая тропа, в пару человек шириной. А дальше — пустота. Судя по раскатистому эху, здесь что-то вроде ответного провала в гигантской пещере. Сейчас мы стояли на стене обрыва. Плоская дорога явно несла следы ручной обработки. Толстяк поводил взад-вперёд фонариком. Только тогда я заметил у самого края пропасти вырубленную в камне лестницу, совсем недалеко от моих ног. Скалы по-прежнему отливали иссиня-чёрным, и вдоль обрыва вниз, в неизведанную темноту, уходили чёрные ступени. Толстяк огляделся и ткнул пальцем на лестницу: — Ци точно удрал туда. Я кивнул и, крепче придерживая немку, бросил: — Пошли. Догоним. Толстяк, кажется, раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но промолчал. Я же, стремясь догнать Ци, не обратил на это внимания и, первым шагнув на лестницу, начал спуск. Толстяк светил сзади. Каменные ступени, высеченные прямо в горном склоне, — широкие и высокие, отличались внушительными размерами: каждая достигала примерно полуметра в ширину и столько же в высоту. Пройдя немного, я внезапно различил впереди высокий силуэт, совершенно непохожий на Ци. Человек стоял на самой границе света, — невозможно было понять, кто он. Я резко замер. За спиной прозвучал щелчок — Толстяк передёрнул затвор. — Кто здесь?! — настороженно окликнул я. Никто не ответил. Человек стоял по-прежнему прямо и лишь звук моего голоса звучал в пустоте. Толстяк заподозрил неладное. — Посторонись-ка, — сказал он. Не понимая, что удумал этот паршивец, я сдвинулся. Толстяк подобрал с земли камень и швырнул его прямо в тёмный силуэт. Камень видимо из остаточной породы, размером с два мужских кулака и попади такой в голову — проломит любой череп начисто. Я не успел остановить Толстяка. Раздался глухой стук — «бум!» — точь-в-точь как от удара о каменную стену. Толстяк прислушался, обогнал меня и зашагал прямо к тёмному силуэту. Через мгновение он расхохотался. — Говорил же, товарищ Наивняш, ну ты и трус! Это статуя! Я подошёл следом и посмотрел. Действительно — каменное изваяние, по форме неотличимое от человека, однако голова наполовину отбита и стоит сбоку от ступеней. Направив фонарик ниже, мы увидели, что на каждой девятой ступени высились такие же человеческие статуи, словно стражи на посту. Всего-навсего погребальные изваяния, впрочем, в большинстве своём изувечены — у кого-то не хватало рук или ног, а некоторые и вовсе валялись на земле. Если я не ошибаюсь, эти поваленные статуи — результат того грохота. Что же всё-таки натворил Ци, когда вошёл сюда? Пока я размышлял, идущий вперед Толстяк вдруг остановился. — Бл*! — выругался он. — Землетрясение! Я поднял голову, глянул вперёд и обомлел: лестница перед нами обрывалась, а скала рядом обвалилась, образовав огромный пролом, будто после землетрясения. На противоположной стороне угадывалось продолжение ступеней. Края провала ещё осыпались — всё произошло буквально недавно. В воздухе витал запах пороха. Толстяк повёл носом, и лицо его тут же перекосилось. — Ци взорвал дорогу динамитом. Похоже, твёрдо решил не пускать нас вниз. Расстояние до другой стороны составляло метров семь-восемь. Ни верёвок, ни крючьев — ничего с собой не было. Да и с кручи непрерывно сыпались камни — не взобраться. Такое расстояние разве что на крыльях перелететь. Я смотрел на обрушенную лестницу и скрежетал зубами от злости. У этого Ци на руках карта. Его поступок означал одно из двух: либо внизу есть другой выход, либо он и не рассчитывает отсюда выбраться живым. Его судьба — не моё дело, но если внизу Молчун? Значит, Ци и ему отрезал путь к отступлению? Толстяк, видя, как я мечусь на краю, не выдержал: — Так, хватит. Девушку-то сначала на землю опусти. У нашей немецкой подруги, поди, голова от тебя кругом идёт. Я повернулся к немке — глаза закрыты. Кто знает, в обмороке или просто отдыхает. Идти всё равно некуда. Я опустил её на землю и уже собрался обсудить с Толстяком наше положение, но заметил, что он пристально смотрит на меня с необычно серьёзным видом. Тут я вспомнил — он и раньше будто что-то хотел сказать. — Точно, ты ведь что-то хотел сказать? Толстяк открыл рот, но через мгновение лишь мотнул головой. — Наивняш, ты давно в зеркало смотрелся? Зеркало? Какого чёрта, в такое время смотреться в зеркало? Я, конечно, понимал, что несколько дней не умывался, лицо в брызгах крови — вид, наверняка, ещё тот. Но чтобы сейчас пенять меня за внешность? Я не сдержался и разразился бранью: — В зеркало? Чёрт дери! Может, ещё спросишь, принимал ли я душ или трусы менял? Бл*, Жирдяй, у тебя мозги прохудились?! Толстяк обескураженно развёл руками. — Наивняш, старина Толстяк ведь ничего такого не говорил. Я имел в виду… Он скинул рюкзак, порылся в нём и… впрямь достал косметическое зеркальце. Этот рюкзак изначально принадлежал доктору Чжан, так что найти в нём девчачью вещицу было вполне естественно. Но такой нелепый поступок Толстяка прямо-таки подначивал отвесить ему пинок. Он, совершенно не считаясь со мной, сунул зеркало прямо к моему лицу. — Глянь. Смотреть… На что тут, блин, смотреть, а?.. И вдруг, увидев отражение, я дёрнулся от ужаса и отшатнулся. В зеркале возникла одутловатая, синеватая физиономия, покрытая засохшими тёмно-багровыми пятнами. Я уставился на два налитых кровью глаза, смотревших на меня из зеркала. Это втрое страшнее любого призрака! Потрясение настигло слишком внезапно. Я отступил на шаг и чуть не рухнул в пропасть. К счастью, Толстяк успел схватить меня. — Ну, теперь понял? — серьёзно произнёс он. — Товарищ Наивняш, ещё недавно всё было нормально. Но твоё лицо изменилось слишком быстро! Ну-ка, паршивец, выкладывай честно — что учудил?! Оказывается, это моё собственное лицо. Я ощутил такую безысходность, что не мог даже заплакать. Вспомнив рожу из зеркала, с которой впору сниматься в паре с кровавым трупом в фильме ужасов, я похолодел и уставившись на Толстяка широко раскрытыми глазами, не мог выдавить ни звука. В голове снова и снова прокручивалось то жуткое зрелище. Я искренне восхищался Толстяком — у него хватало мужества смотреть мне в лицо. Видя, что я вот-вот разревусь, он по-братски обнял меня за плечи и сказал: — Всё нормально. Не бойся. Бл*, вот это братан! Чуть не пустив слезу умиления, я, стиснув зубы, похлопал его по плечу и прорычал: — …«Не бойся»! Да пошёл ты! Я ж в призрака превращаюсь! Тебе-то, твою мать, конечно, не страшно! Как мне таким жениться?!.. Жирдяй, почему раньше молчал, а?!.. Ага... не бойся! Как же! Я вцепился в воротник Толстяка и пнул его ногой. Можете представить, что у вас внезапно выросла рожа призрака – более жуткая, чем у кровавого трупа? Когда я встретился с отраженьем налитых кровью глазами… Мне почудилось, что глаза не мои, а потустороннего существа, зловеще взирающего на меня. Я напрочь забыл о Чужаке и обо всём на свете. Меня накрыл чудовищный ужас. Почему? Почему я превратился в это? Неужели та тварь из царства Гуйку? Я бессознательно потрогал спину. Началось то самое «изъятие»? Предания гласят, что душа умершего, прошедшая ритуал, может вселиться в тело живого и воскреснуть. Мой нынешний вид — его проявление? Но почему я ничего не чувствую? Ни боли, ни зуда — наоборот, полон энергии. Проклятье, да кому я так насолил? Тем временем немка-красотка очнулась и смотрела на меня с явным страхом, но всё же пробормотала: — У… у меня нет к тебе отвращения. Учитывая, что она при этом забилась в угол как можно дальше, в искренность её слов верилось слабо. Вот чёрт, женщины и впрямь судят по внешности! Неудивительно, что Юньцай тогда игнорировала все ухаживания Толстяка, который из кожи вон лез, и крутилась возле Молчуна. Куда катятся современные нравы? Толстяк, держась за место пинка, сказал: — Сразу при встрече заметил, что лицо у тебя нездоровое. Но подумал — переутомился, не придал значения. А ситуация-то серьёзнее!.. Когда мы прошли врата, я обернулся, увидел твою рожу… от испуга едва не всадил в тебя копыто чёрного осла. Хотел сказать, да кто тебя гнал вперёд, будто невесту преследуешь? У меня от злости затряслись руки. Заиметь такого непутёвого братана — это ему удача или мне несчастье? Я долго тыкал в него пальцем, не в силах вымолвить ни слова: — Ты… Толстяк Ван! В такое время ещё и насмехаешься! Увидев, что я и впрямь на взводе, он посерьёзнел. — Ладно тебе, Наивняш. Каких я, старина Толстяк, за свою жизнь странностей не видал. Но чтобы живой человек в такое обратился — впервые. Что вообще произошло? Выкладывай. Раньше я боялся тревожить Толстяка и молчал о случившемся в Гуйку. Но, подумав, решил — хоть он и раздолбай, но в чём-то прав. Опыта у него не в пример больше моего. Старый ворошитель курганов всяко знает больше. Собравшись с мыслями, я поведал ему всё. Едва Толстяк услышал, что это связано с теми законсервированными древними, он взревел: — Твою мать! Я же говорил, что у меня с монстрами-волосатиками несовместимость! Что ж ты раньше молчал, сопляк?! Видя, как он подпрыгивает от возмущения, я, как ни странно, успокоился: — Мы в пустыне, — махнул я рукой. — Рассказать — только зря беспокоить. Толстяк нахмурился. — Хватит чушь нести… Это «изъятие»… Старина Толстяк, кажется, где-то слышал о таком. Услышав это, я тут же замолчал, боясь его отвлечь. Спустя мгновение Толстяк поднял голову, долго смотрел на меня и произнёс: — Не вспомнил. __________________________________________