Глава 78 — Глава 78: Железная дверь

9-II Безмолвный город Глава 78: Железная дверь Переводчик: Чернильная черепаха 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第七十八章 铁门 ____________________________________________   Толстяк сплюнул. — Чего?! Пару лет?! Да ты, твою мать, проклинаешь меня! Нарываешься! После пекинского инцидента Толстяк буквально пылал к Чужаку ненавистью, будто тот был убийцей его отца. Сейчас Ци выглядел так, словно вот-вот свалится замертво. Как можно упустить такой шанс? Достав верёвку, Толстяк собрался для начала связать его и как следует поквитаться. Буквально только что этот Ци в одиночку отстреливался от Ли с подручным и так долго продержался. Разве такого легко одолеешь? Я уже хотел напомнить Толстяку не безобразничать, как вдруг меня со спины настигла чудовищная сила. Мощная рука стиснула шею просто убийственной хваткой. Острая боль пронзила кадык, настолько обездвижив шею, что шевельнуться было невозможно. Кто? Я напрягся, пытаясь оторвать руки от горла, но сила в них неимоверная — они ни капли не сдвинулись. Толстяк и Ци синхронно посмотрели на меня. Толстяк судорожно втянул воздух, его лицо перекосилось яростью. Он вскинул пистолет, целясь мне за спину, и прорычал: — А ну, отпусти! Мой слух уловил тяжёлое, с сиплой одышкой дыхание, да ещё на плечи полилась кровь. Голос за спиной дрожал: — Отдай вещь! Карту… Мне нужна карта! Это был Старший Ли. Он явно мёртв! В него попало столько пуль! Как он мог подняться? Какая сила заставила его встать? Почти в состоянии безумия и не контролируя силу, он попросту душил меня, лишая возможности сопротивляться. Боль в горле и нехватка воздуха опустошили сознание, мышцы будто деформировались. Несмотря на оружие в моих руках, даже назад не выстрелить — белки глаз вот-вот закатятся, веки сомкнутся. Толстяк, ясно видя, что я на грани отказа, заорал: — Какую карту?! Бл*! Эй, Ци, она у тебя? Быстро отдай ему! — Не отдам, — два холодных, как лёд, слова. Толстяк взбесился. Судя по звукам, он врукопашную сцепился с Ци. А Старший Ли, услышав отказ, казалось, окончательно обезумел. Его рука на моей шее сжалась сильнее. Из глаз брызнули слёзы. Вдруг он неистово завопил: — Отдай! Умоляю, отдай её! Я не могу здесь умереть… Моя семья… лишится жизни! Умоляю, отдай… Говоря это, он рухнул на колени. Я тоже бухнулся на колени вместе с ним, и хватка на шее внезапно ослабла. За спиной раздался глухой удар. Зайдясь надрывным кашлем и полуослепший от слёз, я пополз прочь. Чёрт, подальше от этого психа. Толстяк резко оттолкнул Ци, рывком вздёрнул меня с пола и, не раздумывая, всадил в уже лежащего Ли две пули. Бах! Бах! Кровь брызнула ввысь фонтаном. В моих ушах стоял звук выстрела. А в нём, казалось, отголоском звучали последними слова Ли. Толстяк с облегчением выдохнул: — Чуть не вляпались. Товарищ Наивняш, ещё живой? Хочу ответить, но боль в горле неимоверная. Выдавил лишь нечленораздельный звук: «А-а-а…». Толстяк опешил: — Ну всё. Поход в пустыню завершит Немой У. Я раздражённо посмотрел на него и обернулся к Ци. Тот как раз перевязывал себе рану. Встретившись со мной взглядом, он усмехнулся: — Возвращайтесь. Мы не поняли о чём он. Чужак тем временем наклонился и поднял валявшийся в углу мощный фонарь. При возросшем освещении я разглядел то, что было перед нами. В ту же секунду мы с Толстяком резко втянули воздух и, переглянувшись, увидели в глазах друг друга испуг. Сначала, в силу острой ситуации, мы совершенно не обращали внимания на обстановку. И лишь теперь обнаружили, что за дверью-вертушки открывается грандиозное пещерное пространство. А прямо напротив нас возвышаются бронзовые врата. Нет, если точнее — железные врата, искусно имитирующие бронзовые с Чанбайшаня. Один в один. Эти железные врата, как и те, что в Куньлуньской гробнице, — очевидная копия. Размером поменьше, поверхность покрыта жёлто-бурой ржавчиной; кажется, один толчок — и они рухнут. В стенах пещеры зияли бесчисленные тёмные гроты, уводящие в неизвестность. И сейчас эти ржавые врата вдруг оказались приоткрыты на ширину человека. Стоя перед ними, мы чувствовали веющий из проёма удушливый ветер. Чужак незаметно достал Призрачную печать. Не знаю, эту ли он вынес из гробницы Небесной Бездны, или нет. И что он увидел в том «гробу-ладони», мне до сих пор неизвестно. Но очевидно, что именно ею он рассчитывал открыть врата. Теперь же, держа печать в руке и глядя на уже открытую дверь, он застыл в изумлении вместе с нами. Спустя мгновение уголок его рта дёрнулся. Кажется, он тихо выругался и отшвырнул печать, словно бесполезный хлам. У меня от этого внутри всё содрогнулось. Подумать только, сколько бед навлекли эти печати! Сначала дворец Лу-вана с третьим дядей, потом бронзовые врата в Небесном дворце на вершине облаков, затем гробница Небесной Бездны в горах Куньлунь — всё и вся из-за подсказок, ведущих к ним. Один взгляд на неё и сразу чувствуешь тяжесть в душе. А Ци взял и швырнул печать в угол. Подавив порыв поднять печать, я заметил, что Чужак сам не свой. Сейчас я почти уверен: на Куньлунь он отправился именно ради печати, а искал её, чтобы открыть эту железную подделку. Но она уже открыта. Значит, кто-то вошёл внутрь? В тот же миг моё сердце заколотилось. Кроме Молчуна, я не мог представить никого другого. Эти три Призрачные печати были созданы древним кочевым народом для охраны того, что скрывалось за бронзовыми вратами. Три различные могущественные силы взяли их на хранение. Первая — в Тибете, на горе Куньлунь. Вторая — в семье Чжан. Третья — у правителей Ябуды. Из благоговения перед «Пределом» или по иной причине все они создали копии бронзовых врат с Чанбайшаня и установили такие же механизмы, которые может привести в действие только Призрачная печать. Итак, железные врата открыты. Значит ли это, что кто-то открыл их своей печатью? Кроме меня и Чужака, кто третий обладатель? Ответ напрашивался сам собой. Впервые в жизни я чувствовал, что Молчун так близок ко мне. Вплоть до того: вот шагну за ржавые врата — и увижу того, кого хочу увидеть. Раньше мне всегда казалось, что Молчун не считает меня братом — ничего не рассказывает, надо уйти — уйдёт, надо исчезнуть — исчезнет, относится ко мне как к совершенно постороннему. Да, он много раз спасал меня, и я был благодарен, но это лишь благодарность, и ничего больше. Так было до царства Сиванму, до пещеры с милотоу в древней башне семьи Чжан. Тогда он оттолкнул меня в угол, велел сидеть тихо, и то, что случилось потом, заставило меня впервые осознать, насколько Молчун близок к смерти. Прежде я и помыслить не мог о подобной ассоциации: он и смерть. Позже, отправившись на гору Чанбайшань, Молчун не попрощался ни с Толстяком. Не попрощался ни с кем другим. Лишь проделал долгий путь до Ханчжоу, чтобы сказать мне «до свидания». Из-за обещания, данного «Старой Девятке», он сказал, что будет охранять врата для меня десять лет. И если через десять лет я ещё буду помнить о нём, то смогу прийти и сменить его. В этих словах был и другой, скрытый смысл: «У Се, если не хочешь взваливать на себя бремя, просто забудь обо мне. Через десять лет тебе незачем приходить». Эти слова подобны кошмарному сну. Два года моя совесть не знала покоя: я словно горел в адском пламени и поначалу почти ничего не мог делать. В голове были только прошлые вылазки в гробницы. В голове было только десятилетнее обещание. Я наконец понял одержимость дяди. Неудивительно, что он всю жизнь не мог отпустить прошлое. Чувство вины, грызущее изнутри, — поистине невыносимо. И сейчас, глядя на ржавые железные врата, я испытывал к ним даже большее благоговение, чем к бронзовым вратам на горе Чанбайшань. Ведь для меня они означали, что всё подошло к концу. Я полагал, что придётся терпеть муки совести все десять лет, а может, и дольше. Но теперь… надо найти Молчуна и всё закончится. Я наконец обрету покой. Пока мы с Толстяком оцепенело застыли, Чужак, стоя к нам спиной, снова повторил: — Возвращайтесь. На этот раз я понял о чём он, и горько усмехнулся. Хотелось сказать «хорошо», но горло будто исполосовано ранами — совершенно не открывалось. Толстяк просто проигнорировал его слова, потянул меня за руку и сказал: — Наверняка братишка постарался! Пошли, встретим его величество с почестями! С этими словами он потащил меня к железным вратам. Ци прошипел сквозь зубы: — Ты хоть знаешь, что там, за ними? Толстяк отмахнулся: — Да какая, к чёрту, разница! Уж если я, старина Толстяк, куда-то вхожу, то с пустыми руками оттуда не выйду! Чужак ничего не ответил. Внезапно он обернулся и сказал: — Я не буду останавливать. Но… надеюсь, ты выберешься живым. Сказав это, он метнулся вперёд и исчез в тёмном проёме железных врат. Не в состоянии сказать ни слова, я очертя голову бросился за ним вдогонку, даже не подумав поднять печать. Но вдруг донесся тяжёлый кашель, и Толстяк потянул меня за руку. — Погоди, ещё один. __________________________________________