9-II Безмолвный город Глава 70: 18 уровней загробного мира
Переводчик: Чернильная черепаха
作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第七十章 十八层地狱
————————————————————————
Не знаю, о чём сейчас думают Чужак и Дракончик. Мою же голову переполняли думы об одном: пока действие препарата не закончилось — скорее найти Молчуна, встретиться с Толстяком, поскорее убраться из этого проклятого места и добежать до больницы. Пусть я за последние два года и насмотрелся на смерть, но это ничуть не значит, что я сам хочу умереть.
Думая об этом, мои руки заработали ещё быстрее. Немецкая красотка с преувеличенным восторгом воскликнула:
— У, ты просто силач! Потрясающе!
Глядя на её улыбку, у меня аж дёрнулся уголок рта. Мать твою! Она вообще понимает, что происходит? Нашла время улыбаться... Ты что, не слышала наш разговор с Чужаком? Или не поняла? Неужели у тебя с китайским настолько плохо?
— Ага, спасибо. Я от природы силён, — буркнул я, чтобы отделаться, замолчал и с головой ушёл в работу.
Каменный воск — вещь редкая. Метод его обработки давно утерян. В наше время тоже есть некий «каменный воск» из известковой пудры и масляного воска, но это всего лишь жалкая пародия. Подлинный же каменный воск обладает высокой плотностью и твёрдостью. Говорят, в Хунани как-то раскопали человеческое изваяние из каменного воска с намертво запечатанным в нём трупом. Вскрыть удалось лишь с помощью электропилы. Археологи, желая изучить степень разложения трупа, распилили воск. В итоге оказалось, что тело словно живое. Однако под воздействием воздуха оно очень скоро начало разлагаться.
Хотя эффект от каменного воска был превосходным, ни один из древних императоров, сановников или генералов не желали походить после смерти на запечатанный восковой кокон. Поэтому такой метод погребения — большая редкость. Оба раза, когда извлекали восковые изваяния, хозяевами гробниц оказывались купцы.
Тот факт, что стены полностью запечатаны воском, разве не означает, что под ним скрыта невероятная тайна? А возможно, спрятан способ выбраться отсюда.
Сейчас мои мышцы сильны как никогда, и скорость, с которой я скрёб стену, почти не уступала скорости Чужака. Благодаря совместным усилиям нашей тройки, очень скоро все три стены предстали девственно чистыми, синевато-серыми и без следов рисунков. Но стоило выключить фонарик, как их окутало кольцом фосфоресцирующего свечения. Люди на полотнах фресок, в свете этого сияния, словно погружали в мультфильм: кадры были статичны, но персонажи будто оживали.
Развернувшееся перед глазами зрелище потрясло до глубины души. Небольшое комнатное пространство вмещало не так уж много росписи, но это, без сомнения, самая сногсшибательная картина, которую мне доводилось видеть.
Придя в себя после трепетного шока, я принялся разглядывать фрески на боковых стенах. Та, что справа, похоже, самая первая: люди с расплывшимися в улыбках лицами возводили здания. На небе то сияло палящее солнце, то сыпался холодный снег, но работа не прекращалась. В конце концов родился величественный город-государство. Вокруг него извивалась широкая река; на берегу полоскали бельё женщины, а вдали высились горные хребты. На равнинах паслось бесчисленное количество скота.
Это было подлинное историческое полотно, почти воссоздающее уклад жизни народов Западного края. Географическая среда и ландшафты определённо повергли бы сегодняшних историков в ступор — до сих пор считалось, что древний Западный край был равнинной местностью с малым количеством гор и водоёмов. Но теперь это представление полностью опровергалось.
Горные хребты, озёра и луга буквально превращали эти места в рай на земле.
Построив укреплённый город, первый правитель Ябуды устроил грандиозное празднество. Бесконечным потоком гарнизон вступал в возведённые ворота на рослых конях. Судя по изображению, первый правитель Ябуды был очень высоким и худым. Возможно, чтобы выделить его из толпы, он наводил жуть ростом — высоченный, тощий и более того, напоминал длинную сороконожку. Возникало ощущение, что правитель Ябуды — попросту не человек. Разве может человек вымахать таким?
Далее, смежная вторая фреска — та самая картина войны, что я видел ранее. На третьей стене, что по левую руку, манера живописи была странной: всю стену покрывал чёрный краситель, явно в желании изобразить мрачную обстановку.
На фреске — ни солнца, ни луны, ни малейшей звёздочки, притом — ни степей, ни горных хребтов, лишь какое-то мрачное ничто.
Странная фреска тотчас приковала взгляды всех троих, потому что в верхней её части были буквы, по начертанию очень смахивающие на те, что в сутре «Восхваления жизни». Вероятно, язык гуйри.
Я повернулся к немецкой красотке. Всё-таки она, пусть и младшая, но коллега доктора Чжан. Интересно, сможет разобрать?
— Что здесь написано?
Она покачала головой:
— Не пойму.
Но тут, когда я удручённо сник, Чужак медленно выдохнул:
— 18 уровней подземного узилища.
Что?
Я на мгновение опешил и собрался переспросить, но заметил, что Чужак невероятно поглощён фреской: смотрит, не шелохнувшись. Я невольно тоже принялся её изучать. И тут внезапно дошло: наполненная мраком фреска изображает не что иное, как земные недра. Это вид земных глубин!
Смутные контуры человеческих фигур придавали фреске гнетущее ощущение. Некоторые, обвязавшись верёвками, карабкались по смоляно-чёрным стенам, будто что-то высекая. Другие, с искажёнными скорбью лицами, тащили на себе деревянные балки, с трудом бредя во тьме.
Ближе к концу сюжет фрески резко менялся: в небе поднялся ураган. За стенами Ябуды — чёрным-черно от подступившей армии. Казалось, какая-то могущественная сила готовилась штурмовать город. А внутри — ни души.
У меня заколотилось сердце. В смутном предчувствии того, что прямо передо мной какая-то невероятная тайна, и, стараясь унять сердцебиение, я поспешил взглянуть на следующее изображение.
Жители Ябуды не исчезли. Они собрались на площади перед храмом. В центре сидел человек с растрёпанными волосами, размахивавший руками — похоже, что-то вещал. Затем позади храма сработал механизм, и все люди, словно призрачные души, молча и слаженно двинулись вереницей к уводящему вниз проходу.
На последней фреске — старец, держа в руках ларец длиной около полуметра, благоговейно-торжественно внёс его в невероятно тёмное место и под конец поместил в саркофаг.
Саркофаг подняли, и жители Ябуды двинулись во тьму. Они шли и шли вниз, будто спускаясь по винтовой лестнице, всё ниже и ниже, проходя через определённые промежутки какие-то надписи. На последней фреске всё стало тьмой.
Что это значит? О чём хотели рассказать фрески? Чья армия осаждала город-государство Ябуду? Куда направились жители, неся огромный саркофаг?
Почему в конце нет никакого поясняющего намёка? Они покинули это место, забрав саркофаг с собой?
В голове — полный бардак. Вопросы сыпались один за другим. Что за длинный ларец, который поместили в саркофаг? Почему он до боли знаком? Чёрт побери, я где-то его видел? Почему ничего не помню?
Я невольно взглянул на Чужака, чтобы увидеть его реакцию. Он же только что обронил фразу про «18 уровней подземного узилища». Неужели понял, что за вещь на фреске? Только собрался спросить, как заметил: его рука сжата в напряжённый кулак, а линия челюсти едва заметно подрагивает — похоже, он взволнован до крайности, но отчаянно сдерживается.
У меня мигом заколотилось сердце. Неужели вещь в саркофаге — то, что ищет Чужак?
Тогда что же с Молчуном? Он тоже её разыскивает? Я пробыл в Ябуде так долго, но, кроме змеи с человеческой головой, не видел ни малейшего намёка на его присутствие. Меня одолели сомнения: а не ошибся ли я? Может, Молчуна здесь и нет? Более того… та змея с человеческой головой, возможно, как и кровавый труп, — плод нашего с Толстяком воображения?
Вероятно, мой мозг перевозбудился: кровь вскипела в жилах, возник смутный порыв к разрушению и непреодолимое желание подраться. Чужак вдруг изрёк:
— Здесь изображена схема постройка императорской гробницы Ябуды.
Императорская гробница?
Опешив, я вновь взглянул на фреску, соотнёс её со словами Чужака — и сразу же в чёрно-мрачной цветовой гамме разглядел немало деталей. Во-первых, место действия, казалось, находилось под землёй. Во-вторых, все люди выражали скорбь, будто скончался некто важный. Заставить всё население страны скорбеть могло лишь одно: либо гибель государства, либо кончина правителя.
В древние времена в малых государствах после смерти правителя всему народу полагалось носить траур. Если кто-то не подчинялся, позволял себе улыбку или иное неподобающее поведение, его могли приговорить к смерти.
А на фреске люди не только выглядели опечаленными, но и поголовно были заняты работой. Кто-то держал зубило, кто-то — факел, кто-то тянул верёвку, а кто-то тащил на спине тяжёлый груз. Картина напоминала возведение грандиозного сооружения.
И тут я вспомнил про саркофаг в конце и моментально понял: да это же самое настоящее строительство гробницы! А гробница, возводимая всем миром, — разве не будет императорской усыпальницей? Тогда в саркофаге, помимо длинного ларца, неужели покоится тело правителя Ябуды?
Но где же эта императорская гробница? Чужак прётся именно туда? Его цель — не та ли вещица из саркофага?
Я собрался с мыслями и попытался подловить Чужака на слове:
— И где усыпальница?
По логике вещей, он, как и я, не должен ничего знать. Но если даст иной ответ — тогда это докажет, что я угадал.
Однако Чужак изрядно удивил. Он не ответил на вопрос, а вместо этого ткнул пальцем в последнюю фреску и изрёк:
— Надписи означают: первый уровень — Цзядо, второй — Сунда. Каждый уровень соответствует имени человека. Последнее имя не указано, но...
Чужак ещё не договорил, но я уже понял — по коже побежали мурашки. Если подсчитать, последний поименованный уровень был семнадцатым. А тот саркофаг унесён на восемнадцатый уровень — уровень сплошной тьмы, из которой никто не вышел. Гробница на фресках ярус за ярусом уходила вниз. И последний правитель отправлен именно на восемнадцатый.
... Эти люди вошли прямо в преисподнюю?
Мне мгновенно вспомнилось содержимое нефритового саркофага правителя Гуйку и запись на нём: воины Ябуды, подобно неупокоенной армии призраков, со звуком рога восстали из мёртвых.
Неужели они в конечном счёте возвратились обратно в царство мёртвых?
————————————————————————
Обновлено: 19.01.2026