Глава 68 — Глава 68: Отравление (Часть вторая)

9-II Безмолвный город Глава 68: Отравление (Часть вторая) Переводчик: Чернильная черепаха 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第六十八章 中毒（下） ——————————————————————————   Голова кружилась и раскалывалась, всё тело ныло так, что хотелось биться о стену. Я уже не чувствовал ни вони мочи, ни чего-то ещё. Двумя другими лоскутами я обмотал рты и носы Чужака и немки. Не знаю, сработал ли этот метод, но спустя мгновение пропавшее обоняние вернулось — едкий запах мочи ударил в носовую полость. От резкого запаха мозг словно получил укол адреналина: сознание прояснилось, в руках появилось немного силы. Не знаю, помогло ли это на самом деле или же было самовнушением. Признаю, что сила самовнушения — мощная штука. Вот самый простой пример: два онкологических больных с одинаковым диагнозом. Тот, кто настроен позитивно, как правило, живёт дольше. Он твердит себе: «Я здоров, у меня крепкое тело, рак — ерунда, я верю в медицину». Но неважно, самовнушение или нет. Я поспешно принялся трясти Чужака и немку. Идей в голове не оставалось, и я не знал, как долго выдержит рюкзак. Вспомнив Четырёхглазого, утащенного в дыру, я с размаху дал себе пощёчину. Хлоп! — прозвучал отчётливо звук. Пощёчина, встряхнув, развеяла моё самоедство. Я ясно осознал: не время для угрызений совести. Если немедленно не принять меры, все трое станем погребальными жертвами. Ядовитый газ висел в каменной комнате, не рассеиваясь. Находиться здесь долго нельзя. А единственный выход кишел рукастыми тварями. Оставалось искать другой механизм, хотя я понимал: надежда призрачна. Если бы не два года борьбы за выживание в безвыходных ситуациях, я бы, пожалуй, сдался. Чужак внезапно кашлянул, приходя в себя. Чувствуя неудобство, он пошевелился, пытаясь сменить позу. Я тут же прижал его и, задыхаясь, прошипел: - Не двигайся. Тобой кое-что придавлено. Там трупы-кочки. Чужак, похоже, тоже основательно траванулся. Прошло немало времени, прежде чем он опустил голову, посмотрел на придавленный рюкзак, затем вяло хмыкнул и покорно замер на месте. Я видел, что хотя его плечо не кровоточит, рана превратилась в воспалённое месиво. Так дело не пойдёт — неминуемо заражение. Не знаю осталось ли в рюкзаке хоть какое-то лекарство. Я разрезал рюкзак кинжалом и наощупь обследовал содержимое. Внутри — несколько единиц тяжёлого огнестрела и боеприпасы. Вероятно, Сунь не смог унести всё один и взял лишь лёгкое снаряжение. Из медикаментов нашлось немного противовоспалительного и чистая вода. Тут было не до экономии — если не выберемся, всё равно скоро умрём. Промыв рану, я разглядел, что она, судя по всему, нанесена чем-то вроде кинжала. Тогда Чужак уже был отравлен, а остальные потеряли сознание. Не в его характере покорно ждать смерти. Он наверняка схватился с Сунем в отчаянной драке. Но на этот раз оплошал, и Сунь основательно его потрепал. Обработав рану Чужака, я ткнул пальцем в стену: — Мне кажется, механизм там. Но то, что его активирует, Сунь унёс с собой. — Угу, — хрипло выдавил Чужак и добавил: — Поищи в аптечке… инъекции в синих пузырьках. Я не понял, что он имеет в виду, но этот человек и вправду сильнее меня. Когда жизнь на волоске, личную неприязнь лучше отложить. Я снова полез в рюкзак. Там были какие-то ампулы, но почти все оказались разбиты. Синих пузырьков среди них не было. Я покачал головой. У Чужака дёрнулся уголок рта. — Как пить дать, зарежу его, — злобно выругался он. Не мудрено: инъекции, которые он просил, скорее всего, прихватил Сунь. Дракончик по-прежнему не приходила в сознание. Теперь наш единственный источник света — фонарик, отброшенный в угол во время потасовки. Его тусклый свет неровно пульсировал, то вспыхивая, то угасая, и было непонятно, насколько хватит заряда. Я посмотрел на Чужака — не похоже, чтобы у него есть идеи. Я глубоко вдохнул, сжал рукоять кинжала и, шатаясь, двинулся к барельефу с цилинем. С упрямым отчаянием я принялся колотить по нему, методично прощупывая каждый подозрительный сантиметр участка. Чужак наконец сообразил, что именно у него обмотано вокруг рта, и громко, злобно выругался. Затем он поднялся, перетащил немку, свалив её на рюкзак для веса, и после этого подошёл ко мне. Мои силы были на исходе. Недолго потыкав кинжалом в камень, я в бессилии рухнул в углу, почти отринув надежду. У большинства людей есть склонность полагаться на других: когда рядом кто-то сильнее, ты перестаёшь думать сам. И теперь, когда даже у Чужака нет никаких вариантов, меня почти поглотило отчаяние. В конце концов мы оба, задыхаясь, прислонились к каменной стене. Выглядел Ци весьма странно — лица практически не видать: верхнюю часть скрывали тёмные очки, нижнюю — обмотала тряпка. Он был ранен, потерял много крови и, опираясь спиной на стену, дышал всё тяжелее и громче, совершенно не двигаясь. Было стойкое ощущение, что он вот-вот отключится навсегда. Наблюдая, как жизнь покидает его, я невольно проникся обречённостью жертвы — скорее всего, следующим буду я, и бессильно пнул его ногой. Ци не отреагировал. Затем и моё сознание стало затуманиваться. В полубреду мелькнула мысль: «Телесериалы, как и следовало ожидать, врут. Эта штука бесполезна. Перед смертью ещё заставили обмотать лицо пропитанной мочой тряпкой». Как раз когда я в беспамятстве стал стаскивать с лица тряпку, фонарик в углу наконец погас. Вся каменная комната погрузилась в густейшую тьму. И в этой тьме что-то зашуршало, поползло. Я знал — это рукастые твари. Они не сдавались и продолжали напирать на рюкзак. И, судя по всему, довольно скоро добьются успеха. В тот миг, когда сознание затуманилось, а мозг отказался работать, мою руку дёрнули. По ней разлилась пронзительная боль, словно от укола иглы. Казалось, будто что-то вводят внутрь. Я открыл глаза. В темноте не видать кто это, но и думать не надо: единственный, кто мог это сделать — Чужак. Судя по звуку, он стоял на коленях прямо передо мной. Тяжело и хрипло дыша, он вводил что-то мне в руку. Затем ощущение укола исчезло, но почти сразу всё тело охватил жар, словно внутри раскалённой печи. Физическая сила стала возвращаться. И тут я услышал голос Ци: — Действие препарата недолго. Времени в обрез. Необходимо найти выход. Я не знал, что именно он мне ввёл, но чувствовал себя так, будто нахожусь под допингом. Нет! Куда мощнее любого стимулятора! Мышцы буквально пылали, изнутри рвалась наружу бешеная сила. Меня подмывало взреветь от возбуждения. Я буквально подпрыгнул с пола с непреодолимым желанием с кем-нибудь зверски подраться. Подавляя бурную реакцию, я понимал — это ненормально. Проклятый Чужак, что он вколол? Судя по его словам, лекарство стимулирует скрытые резервы и относится к той же категории, что допинг или морфий. Надеюсь, обойдётся без серьёзных последствий. Я только собрался спросить, что делать дальше, как в темноте вспыхнул огонёк. Я увидел ярко-красное лицо немки. Она сжимала маленький, но яркий фонарик, оставаясь в прежней позе: лежала на рюкзаке, придавливая собой проход. Девушка учащённо и шумно дышала, её глаза блестели, будто яркое пламя. Очевидно, ей тоже досталось от Чужака. Я взглянул на Ци. Он стоял, выпрямившись во весь рост, словно раны на плече не существовало, и молча натягивал перчатки. С первого взгляда было ясно: человек по-настоящему взбешён. Натянув перчатки, он знаком приказал немке не зажигать фонарик. Каменная комната вновь погрузилась в тьму. И тут я заметил: в углу что-то светится — зеленоватым, фосфоресцирующим светом, напоминая светлячков. Но в таком месте светлячков быть не могло. Что это? Почему не замечали раньше? Послышались шаги: Чужак двигался к светящемуся месту. Я невольно последовал за ним. Чем ближе к углу, тем ярче свечение. В итоге удалось разглядеть: светится каменная стена. Я уже собрался присесть, чтобы разглядеть всё получше, как вдруг немка снова включила фонарик и вскричала: — Они вылезают! Я испуганно подпрыгнул, обернулся и увидел: из-под рюкзака вылезла ссохшаяся багрово-синяя рука и, цепляясь за него, пыталась схватить лежавшую сверху немку. Чужак уже сидел на корточках, но стоило немке включить фонарик, как свечение мгновенно пропало. Он издал раздражённый звук, поднялся, подошёл к твари, вцепился в её руку и сжал пальцы. Послышался сухой хруст — кисть сломалась. Этот невероятно жестокий звук возбудил меня ещё сильнее. Я, не раздумывая, рванул к рюкзаку, вытащил оттуда автомат, рывком поднял на ноги немку, пнул рюкзак и, присев на корточки, открыл бешеную стрельбу прямо по отверстию. Там уже скопилось бесчисленное множество рук, намертво забив проход. Я не целился — просто лупил из ствола. Гильзы отскакивали мне в лицо, но я не чувствовал боли. Напротив, это лёгкое покалывание будто подхлёстывало меня — вся кровь в теле буквально кипела. Такое состояние было ненормальным. Я не контролировал себя. Стоило услышать звук выстрелов, как будто подхватил навязчивое расстройство — так возбудился, что не мог остановиться. Чужак цыкнул: — Кажется, переборщил с дозой. Я с упоением стрелял, и меня дико тянуло послать его к чёрту: «Бл*дь, что ты мне вколол? Почему я словно бог разрушения? Стоит подумать о чём-то жестоком — сразу теряю контроль!» Заметив мою неадекватность, Чужак внезапно протянул руку и потрогал мой лоб. Я услышал его резкий вдох и бормотание: — Приплыли. Если так продолжится, точно будешь идиотом. У меня не было даже настроения ругаться. Не то что идиотом — я уже чувствовал себя мясорубкой, глядя на разлетающиеся из дыры клочья гнилой плоти и испытывая дикий восторг. Сначала мозг ещё как-то соображал, но под конец в нём только осталось: убийства, драки, разлетающиеся куски плоти. Мозг будто било током — он неистово пульсировал: тук-тук-тук. Но тут Чужак вырвал у меня оружие. К этому моменту рукастые твари превратились в гнилое месиво. Едва он обезоружил меня, я неконтролируемо бросился на него, яростно пытаясь отобрать ствол. Я и сам понимал, что веду себя как полный идиот, но совладать с собой не мог. Чужак рухнул на пол под моим натиском — вероятно, сказалась рана. Я услышал его глухой стон. Тут же он швырнул автомат немецкой красотке. Я немедленно развернулся, чтобы отобрать его, но едва повернул голову, как сзади в шею обрушилась тупая боль. Дальше — ничего не помню. Перед тем как отключиться, мне послышалось, как Чужак бормочет себе под нос: — Переборщил с лекарством. Продолжится — мозг откажет. ***, настанет день — искрошу на кусочки! Перед самой потерей сознания меня переполнили картины: я — безмозглый идиот, у меня течёт слюна, я глупо ухмыляюсь, справляю нужду где попало. Это куда ужаснее всего, что со мной до сих пор происходило. Боже правый, неужели я и впрямь когда-то разграбил могилы его предков? ————————————————————————