Глава 67 — Глава 67: Отравление (Часть первая)

9-II Безмолвный город Глава 67: Отравление (Часть первая) Переводчик: Чернильная черепаха 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第六十七章 中毒（上） ———————————————————————— Неизвестно, сколько длился этот сон — то ли вечность, то ли мгновение. Разбудила меня звучная пощёчина. В тот миг, когда открылись глаза, в углу комнаты мерцал луч маленького фонарика, будто вот-вот разрядится. В центре комнаты лежали Дева-дракончик и Четырёхглазый. Мой взгляд постепенно сфокусировался, и я увидел, что ударившим меня был Чужак и только собрался его машинально обругать, как вдруг насторожился: видимая нижняя часть его лица и губы были практически белыми-белыми. Одновременно с этим мой нос уловил насыщенный запах крови. Опустив взгляд, я увидел, что на его плече — не знаю, когда она появилась — зияет открытая рана, окрасив кровью большую часть его плеча. Часто и тяжело дыша, Чужак произнёс: — Сунь пустил усыпляющий дым, мы попались, кхе-кхе… Ступай, разбуди их. Надо скорее свалить. Сказав это, он обмяк всем телом и неподвижно рухнул с глухим стуком на пол. Испуганно вздрогнув, я торопливо приложил руку к его носу, чтобы проверить дыхание: ещё дышит. Стоило мне пошевелиться, как я осознал, что собственное тело будто безвольная тряпка — двинуть пальцем и то утомительно. По словам Чужака, мы находимся под действием усыпляющего дыма, но, принюхавшись, я не ощутил в воздухе ничего необычного.Теперь в комнате валялись трое. По словам Ци – причиной всего был Сунь. Видимо, сориентировавшись в тот момент, он вступил с ним в схватку, а теперь, притащившись в обморочном состоянии, первым, кого растолкал, был я. Вот действительно не знаю — польститься неожиданной честью или же отреагировать иначе.Очевидно, доверия ко мне было больше, нежели Деве-дракончику и остальным. Не побоялся, что добью, как только потеряет сознание. Видя, что Чужак без сознания и кровь на его плече не останавливается, я перестал раздумывать и, опираясь одной рукой о стену, шатаясь, поднялся на ноги, чувствуя тотальную вялость во всём теле — даже ходить шатко. Переместившись с трудом к Четырёхглазому, я без всяких церемоний отвесил ему пощёчину. Однако сейчас сил слишком мало, пришлось приложиться несколько раз, прежде чем парень соизволил открыть глаза с крайне озадаченной физиономией. Без лишних слов я похлопал его по плечу, коротко объяснив: — Мы попались в ловушку Суня, отравились усыпляющим дымом. Вставай. Четырёхглазый на мгновение оцепенел, недоумение в его глазах рассеялось. Он слабым голосом проговорил: — Предатель — Сунь? Моё сердце дрогнуло. Странновато это слышать. Парень давно знал, что в команде завёлся предатель? Выходит, мешая мне спасать людей, Чужак руководствовался принципом «лучше казнить невиновного, чем позволить виновному уйти»? Подумав об этом, я невольно затрепетал от потаённого ужаса: насколько же безжалостен этот Ци! Четырёхглазый, закончив говорить, быстро обвёл взглядом комнату, с трудом поднялся и указал в сторону: — Запах там. Я проследил за направлением его пальца — во мраке платформы неизвестно когда появилась курильница размером с ладонь. От неё поднималась тонкая струйка белого дыма. Но что странно — запаха не было совсем. Четырёхглазый, спотыкаясь и шатаясь, подбежал к ней и одним движением опрокинул ещё тлеющую курильницу. Её содержимое высыпалось наружу — какая-то чёрная кристаллическая субстанция с редкими красными проблесками. Что это? По форме похоже на мускус. Каково же было моё удивление, когда лицо Четырёхглазого исказилось и он слабым голосом произнёс: — Кристаллизованная окись углерода. Так вот откуда слабость, головокружение и тяжесть в голове — оказывается, воздействие этой штуки! Блин, да это же обычное отравление угарным газом! До меня дошло: Сунь не добил нас лишь потому, что был уверен в нашей смерти от отравления. Я поспешно растолкал немецкую красотку. Ей не хватало физической выносливости, чтобы полностью прийти в себя. Она вся обмякла и безвольно распласталась на полу. Хотя девушка очнулась, но не могла даже мало-мальски подняться на ноги — только пошевелила губами и осталась лежать трупиком. Глядя на всё это, я пал духом. Конец: Чужак без сознания, дева-дракончик лежит как мёртвая, а мы с Четырёхглазым — вялые и слабые, хуже сестрицы Линь. Что делать? Как быть? И как, чёрт возьми, Сунь отсюда выбрался? Внезапно я вспомнил, что произошло перед отключкой сознания. Рука невольно потянулась к поясу, и тут-то я сообразил, что моё снаряжение стащил Чужак. Пыхтя и задыхаясь, я добрался до него, нащупал у него на поясе перчатки для обыска трупов, но, кроме белого фарфорового пузырька и красной пилюли упокоения, жемчужины, как ни странно, не обнаружил! У меня ёкнуло сердце. Неужто и впрямь угадал? Мой взгляд метнулся к барельефу с цилинем, и мне открылось поразительное зрелище: цилинь на каменной стене был всё тот же, с пустыми глазницами, но изменил направление! Прежде он был повёрнут направо, а теперь — налево, прямо в мою сторону. Мой взгляд упёрся в его белые глазницы, мерцающие зловещим светом. Как так вышло? Почему повернулась стена с барельефом? Мы разве не в той же каменной комнате? Но тут я заметил проделанный нами пролом в полу и сразу отбросил эту мысль. Наше местоположение не изменилось, а вот каменная стена повернулась. Я велел Четырёхглазому обезвредить окись углерода, а сам потряс головой, пытаясь вернуть самообладание. Текущая ситуация такова: судя по всему, я был прав. В комнате и правда есть механизм, а элемент запуска — та самая жемчужина цилиня из комнаты наверху. Наконец-то я понял, зачем нужно заморачиваться и городить для какой-то одной комнаты подвижный механизм, да ещё и прятать внутри ловушку с шестигранным колокольчиком. Вся эта многослойная защита, очевидно, ради жемчужины из пасти цилиня. Жемчужина запускает какой-то механизм прямо здесь, в этой комнате. Ума не приложу, как Сунь до этого додумался, но, похоже, он уже использовал её, чтобы выбраться. И можно себе представить, насколько важно то место, которое она открывает, раз её защищали так же тщательно, как призрачную печать от Бронзовых врат. А я ведь эту жемчужину заполучил по чистой случайности, и надо же — позволил другому сорвать весь куш! Но как Сунь узнал способ активации? Если ничего не путаю, жемчужину я никому не показывал. Он всю дорогу следовал за Чужаком, а тут вдруг раскрыл своё истинное лицо. Как пить дать, что-то обнаружил! Неужели… место, которое он ищет, совсем рядом? Может, за этим механизмом? Тщательно обдумав, я принял решение и спросил Четырёхглазого: — У нас есть взрывчатка? Похоже, теперь только она поможет. Если заложить немного, обрушения быть не должно. Четырёхглазый, с огромным трудом потушив источник ядовитого газа, едва держался на ногах, и слабо покачал головой: — Всё израсходовали. Ну вот. Последний способ отпал. Видя, что цвет лица Четырёхглазого становится всё хуже, я пнул его и приказал: — Взбодрись! Ядовитый газ ещё не рассеялся. Нам нужно выбираться, — сказав это, я указал на подземный лаз, через который мы пришли, и добавил: — Для начала спрячемся там. Четырёхглазый слабо кивнул и потащил немку. Я же развернулся и взялся за Чужака. Решили, что первым спустится Четырёхглазый. Едва он просунул ногу в пролом, как вдруг с криком ужаса — шмыг! — и исчез из виду. Словно его рывком что-то сдёрнуло вниз. Только что был передо мной, а в следующую секунду уже в дыре и будто в воду канул. Я остолбенел, кровь застыла в жилах. Как я мог забыть! В глубине этой дыры — трупы-кочки! Включив фонарик и соблюдая крайнюю осторожность, я посветил вниз. Но едва луч проник в отверстие, фонарик мгновенно схватила иссохшая багрово-синяя рука и с чудовищной силой вырвав его у меня, потащила за собой. Я грохнулся на пол. Фонарик в проломе по-прежнему светил. В его слабом свете зрелище внутри заставило мои волосы встать дыбом: больше десятка иссохших багрово-синих рук медленно вползали в лаз. Одна из них вот-вот выберется наружу. Видимо, сработал инстинкт самосохранения: я мгновенно подтащил лежавший рядом рюкзак со снаряжением и загородил им проём. Судя по всему, Сунь успел перебрать и его — все ценные вещи стащил, — рюкзак был заметно легче прежнего. Не мешкая, я придавил рюкзак телом лежащего рядом Чужака. Проделав всё это за считаные мгновения, мой мозг опустел. Тот, кто никогда не травился угарным газом, вряд ли поймёт это ощущение. Пульсирующая боль в висках становилась невыносимой, почти полностью лишая способности соображать. Я вцепился пальцами в голову и яростно ударил себя по вискам — раз, другой. Глаза налились кровью. И вдруг — вспомнил. В каком-то сериале говорили: тряпка, смоченная мочой и прижатая к дыхательным путям, может спасти от ядовитого газа. Выбора у меня не оставалось. Пришлось возложить все надежды на этот дурацкий сюжетный ход. Я лишь молился, чтобы у сценаристов была хоть капля совести и они не соврали. Подходящей ткани на мне не было. Я выхватил кинжал, отрезал три полосы с одежды на животе немки и, с трясущимися руками, помочился на них. Первую же тряпку прижал к своему лицу.