Глава 6 — Глава 6: Ябуда

9-II Безмолвный город Глава 6: Ябуда Переводчик: Чернильная пыль 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第六章 雅布达 __________________________________________   Я ругался про себя. Толстяк и впрямь прав — не суди людей по внешности. Только что думал, что девчонка подобна богине, а сейчас, глядя на этот надменно-ледяной дурной нрав, даже небожитель не удержался бы от ругани. Однако, не имея другого выхода, кроме как просить её о помощи, я натянуто изобразил уважительную улыбку и увидел, что Чжан слегка кивнула. Она сказала Толстяку: — Конкретно что это, ясно не говорится. Ни размер, ни форма не описаны, но здесь использовано очень интересное слово со смыслом — «конечный предел». — Еб*ть! — Толстяк наконец не сдержался и, услышав эти два слова, тут же смачно ругнулся. Чжан, изменившись в лице, сказала:— Вы всё ещё хотите знать дальнейшее содержание? Толстяк поспешно прикрыл рот и с заискивающим подобострастием заявил:— Вот же, мой грязный рот! Говорите, обещаю не перебивать. Толстяк — тот человек, который даже перед самим императором не постеснялся бы выругаться. Как назло, ради сутры восхваления жизни мы и вино покупали, и заискивающе лыбились, а теперь перед этой Чжан должны изображать из себя смиренных ничтожеств. Чёртов Молчун, если на этот раз не вытащим тебя из-за бронзовой двери, мы с Толстяком – эти ничтожества, бестолку прикидывались. Вспомнив о Молчуне, я снова выдавил улыбку. Доктор Чжан, вполне удовлетворившись нашим поведением, опять слегка кивнула и сказала: — Эта вещь была помещена в некие врата, и это то, что все должны защищать. Затем человек вернулся на северо-запад. Предположительно — район современного Цинхая и Тибета. Это формат мемуаров. Похоже, дальше должно быть записано много важной информации. К сожалению, это лишь фрагмент. Мы с Толстяком переглянулись. Понимая, что на этом всё, я спросил: — Доктор Чжан, есть ли у вас расшифровки сопоставления иероглифов? Я хотел бы вернуться и хорошенько изучить. Чжан нахмурилась и сказала: — Есть, но анализ ещё не полный. Из уважения к профессору Ши, если тебе нужно, после завершения исследования языка гуйри, я могу дать копию. У меня мелькнула мысль, и я спросил: — Место, куда вы собираетесь, уж не Ябуда ли? Доктор Чжан казалась немного удивлённой, затем, кивнув, сказала: — Верно. До сих пор я встречала это название только в двух местах. Первый раз — в эстампаже, которую мой учитель привёз из пустыни в те годы, а второй раз — в вашей копии. Я улыбнулся: — Простите за прямоту, но вы только что упомянули, что язык гуйри — очень неходовая вещь. Вы вернулись из-за границы, чтобы служить отчизне, почему бы не исследовать что-то более ценное? Разве тут есть что-то, притягивающее вас? Чжан с улыбкой ответила: — Пытаешься разговорить меня? Честно говоря, вот так улыбаясь, она точно соответствовала образу богини в моём сердце. Жаль, характер слишком скверный. Я ответил улыбкой на улыбку: — Да как можно!? Просто, как недавно упоминал, я человек довольно любопытный. Чжан прищурилась, затем выдохнула и сказала: — Мой учитель, профессор Максимилиан. Шестьдесят лет назад в пустыню Такла-Макан в Китае отправилась немецкая экспедиция. По словам учителя, тот отряд включал его наставника и однокурсников. Наставник был очень увлечён изучением культуры западных регионов Китая, поэтому и организовал ту экспедицию. Их первоначальная цель, - исследование руин легендарного Си У, самого процветающего племени из тридцати шести государств Западных земель, но из-за непредвиденного случая они сбились с пути и вместо этого обнаружили другой город. — Сокрытые в нём тайны чрезвычайно поразили наставника. В то время мой учитель был всего лишь студентом и совершенно не понимал, что именно они обнаружили. Однако наставник, словно одержимый демонами, носился по этому городу, производя изыскания, пока как-то раз не грянула чёрная буря. Все члены экспедиции погибли. Единственные выжившие — мой учитель Максимилиан и ещё одна студентка. Давая возможность спастись моему учителю, наставник произнёс предсмертные слова: «Вернись, спаси нас. Сколько бы времени ни прошло. Мы живы». Закончив говорить, она посмотрела на нас, покачала головой и с улыбкой сказала: — Разве эта фраза не кажется жуткой? Мне она совершенно не показалась жуткой, но тем не менее почувствовал, что эти слова будто бы навели на очень важную информацию. Сколько бы времени ни прошло. Мы живы. Неужели в Ябуде, в месте, которое посещал Сундалажэнь, есть секрет долголетия? Что именно обнаружил наставник Максимилиана в том городе шестьдесят лет назад? Почему произнёс такую зловещую фразу? Я в очередной раз вспомнил того немца в горах Куньлунь — человек прожил почти сто лет. Здесь действительно есть какая-то связь? Что именно вынес Сундалажэнь из Ябуды? Возможно, это написано в другой половине сутры. Толстяк сказал: — Чуток жутко. Неужели собрались спасать учителя вашего учителя? Ну, спасёте, а он уже упырь. Как только слово «упырь» сорвалось с его губ, я страшно возжелал влепить Толстяку затрещину — взял да и произнёс жаргонное словечко. Эти археологи вели с нами, расхитителями гробниц, партизанскую войну более ста лет. Наш жаргон они прекрасно знают. Я быстро взглянул на Чжан — никакой реакции. Похоже, вернувшись из-за границы с учёбы, она ещё не освоила терминологию расхитителей. Доктор Чжан сказала: — Основываясь на исследованиях последних лет, мой учитель предположил, что его наставник, возможно, обнаружил какую-то важную информацию. Знаете, мы, археологи, ищем историческую правду. Мой учитель уже в возрасте. Поэтому я лично собрала команду. Что, есть ещё вопросы? Толстяк поспешно сказал: — Нет, нет, вы заняты. Простите за беспокойство. Будем поддерживать связь? Чжан кивнула и затем сказала: — Не спешите уходить. Я помогла вам, не следует ли помочь мне? Мы с Толстяком переглянулись, и я тут же сказал: — Ха-ха, вы шутите. Мы всего лишь владельцы маленького антикварного магазина, чем можем помочь? Вы смеётесь над нами? Чжан покачала головой и сказала: — Не беспокойтесь, я только хочу спросить: эта вещь действительно приобретена у старого крестьянина? Я улыбнулся и невозмутимо парировал: — Вы ведь знаете, в нашем деле приходится путешествовать повсюду в поисках товара: не поедешь в деревню, хороших вещей не найдёшь. Она снова спросила: — В каком районе приобрели? Можно ли связаться с этим человеком? Я наплёл, что он сам нас нашёл. В конце концов, нам троим больше не о чем было говорить, и мы ушли. Перед прощанием Чжан дала мне свою визитку, сказав, если у нас появятся похожие оттиски, то можем в любое время обратиться к ней за помощью. Выйдя из дверей музея, Толстяк вздохнул: — Всё-таки Юньцай лучше. Кто выдержит такую женщину? Я всё ещё размышлял о Ябуде и не обращал на него внимания. Увидев это, Толстяк похлопал меня по плечу и сказал: — Что теперь делать? Чжан сказала, что Сундалажэнь так называемый «конечный предел» за врата поместил. Полагаю, это именно то, что находится внутри бронзовых врат. И как быть? Войти в бронзовые врата, взять да и расколошматить эту штуку? В смятении чувств я раздражённо ответил: — Можно было бы разбить, братишка давно бы разбил. Раз эта вещь существует так долго, в ней определённо есть что-то особенное. Нет... Толстяк, думаю, чтобы разобраться с этим, во-первых, нужно выяснить, что находится в другой половине сутры, а во-вторых... полагаю, придётся отправиться в Ябуду. Что за вещь такая, никто не может сказать точно, но если она существует тысячи лет, значит, неспроста. Возможно, это что-то более впечатляющее, чем бронзовое дерево. Толстяк хлопнул меня и сказал: — Мыслим одинаково. Однако эту Ябуду даже спутникам не отыскать. Вдвоём, как доберёмся? К тому же, на этот раз ведь не под землёй и без команды поддержки. Мы вдвоём в пустыне даже север от юга не отличим. Я только стиснул зубы и, глядя на визитку в руке, сказал: — Сначала вернёмся и хорошенько обсудим. В крайнем случае, поедем следом за экспедицией, а если совсем никак, обратимся напрямую к этой Чжан. Толстяк выругался: — Блин, тогда придётся всю дорогу перед ней пресмыкаться. Я пнул его и сказал: — Чёрт возьми, сколько раз братишка спасал нас? Ради его спасения унизиться, что такого? Чтоб тебя! Даже черепахой притвориться можно. Мы всю дорогу ворчливо переругивались по ходу машины, и когда уже собирались возвратиться в сыхэюань, Толстяку позвонили. Он вдруг переменился в лице, выругался: — Что? Проклятье. Без паники. Скажи всем, что господин Толстяк уехал путешествовать и недоступен по телефону. Держите рот на замке. Затем Толстяк повесил трубку. В его глазах несколько раз промелькнуло беспокойство. Он нажал на газ и изменил направление. Его лицо брезгливо скривилось, будто он съел упыря, и я быстро спросил: — Что случилось? Тучные щёки Толстяка несколько раз дёрнулись, и он сказал: — Торговую сеть проверяют копы, но пока глубоко не копают. Не позднее завтрашнего дня придётся заявиться в полицейский участок. Наивняш, странно это. В том сыхэюане ты не можешь оставаться. Я отведу тебя в мой старый дом. Дела Ябуды мы после перетрём. Как крайняя мера, обратимся к Чжан. Мать твою! Пресмыкаться — так пресмыкаться! Когда Толстяк только нагрянул покорять Пекин, разве не изображал из себя невесть что? Услышав речь Толстяка, сердце сразу обдало холодом. Как такое могло случиться? Неужели это государственная кампания против торговли культурными ценностями? Но почему проблемы только у людей вокруг меня? Я спросил: — Ты сможешь справиться? Толстяк махнул рукой и сказал: — Пока не докопаются до товара — не велика беда. Мои счета в порядке, буду действовать осторожно, должно обойтись. Только боюсь, что кто-то намеренно подставляет нас. Говоря это, Толстяк остановил машину перед очень старым зданием. Он не вышел из машины, а просто бросил мне ключи и сказал: — Наверху квартира 504, пока поживёшь там. И ещё, у вашей семьи У сейчас тоже проблемы, не шляйся без дела. Как только шумиха здесь утихнет, я свяжусь с тобой. Глядя на ключи в руке, а затем на выражение лица Толстяка, я не удержался: — Чёрт, будто любовницу прячешь. Что собрался делать? Я могу помочь? Толстяк покачал головой и сказал: — Понадобится твоя помощь, Толстяк первым вытащит тебя и заставит пахать как вола. Но в этом деле чем тише, тем лучше. Чем меньше людей вовлечено, тем меньше слабых мест. Наивняш, сейчас не время показывать свою удаль. Сказав это, Толстяк нажал на газ и уехал. Я постоял некоторое время на месте, достал телефон, чтобы позвонить Ван Мэну, — никто не ответил. Не знаю, чем он занят, но я сразу встревожился. Старое здание передо мной окружал заброшенный хаос; большинство квартир пустовало. Толстяк ранее упоминал, что когда-то вместе с одним товарищем он жил здесь, только приехав покорять Пекин. Это здание — продукт позапрошлого века, который давно должны были снести, но по какой-то причине откладывали. Говорят, вскоре здесь начнётся строительство недвижимости. В определённом смысле, Толстяк очень сентиментальный человек, поэтому и оставил при себе эту квартиру. __________________________________________