Глава 5 — Глава 5: Доктор Чжан

9-II Безмолвный город Глава 5: Доктор Чжан Переводчик: Чернильная пыль 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第五章 张博士 ___________________________________________   Мы с Толстяком вернулись в его традиционный китайский дворик уже в девять вечера. День измучил меня изрядно. Умылся, собрался спать — завтра же встреча с этим доктором Чжаном. Неожиданно зазвонил телефон, на экране высветился номер мобильного второго дяди. Сердце подпрыгнуло. Я боязливо ответил на звонок, готовясь выслушать нотацию дяди. Не тут-то было. Он, задыхаясь, спросил: — Ты в Пекине? Как-то немного странно. Я быстро ответил: — Угу, второй дядя, что стряслось? На другом конце голос дяди был очень взволнованным. Услышав меня, он тут же торопливо сказал: — Хорошо. Оставайся в Пекине. Спрячься хорошенько. Никуда не ходи. Ни в коем случае не возвращайся… На середине фразы связь оборвалась гудками. В моей голове царил хаос. Что происходит? Второй дядя велел не возвращаться в Ханчжоу. Неужели что-то стряслось? Он приказал хорошо спрятаться. И с чего это он про «спрячься»? Чувствую — дело дрянь. Набрал номер Ван Мэна, но стоило пойти гудкам, связь тут же оборвалась. Хорош нахал! Взял да осмелился сбросить мой звонок. Меня захлестнула ярость, но зная характер Ван Мэна, я сомневался, что он посмел бы проделать такое — может, просто нажал не ту кнопку? Я снова набрал номер. На этот раз звонок прозвучал всего один раз и тут же прервался. Что-то не так. С каких это пор у этого Вана такая смелость? Не желая сдаваться, снова позвонил. На этот раз уведомление — телефон выключен. Что же всё-таки произошло? Странно. Чересчур странно. Я собрался позвонить Чжао Вану, но не успел приступить к набору номера, как в дверь комнаты затарабанили. Снаружи раздался голос Толстяка, кричащего: — Наивняш, живо открой дверь! Я и так на взводе, а от вопля Толстяка, как будто у него горит под пятой точкой, ещё более впал в уныние и раздражённо рванул дверь. А тут глядь — Жирдяй в одних лишь трусах, и невольно ругнулся: — Мать твою! У тебя ведь не фигура братишки, чего голышом бегаешь? Толстяк с крайней досадой на лице сказал: — Проклятье, твой рот полон всякой чуши! Случилось нечто серьёзное. Сказав это, не дожидаясь моей реакции, он, одетый лишь в трусы, потащил меня за руку в свою комнату. Толстяк жил в маленьком сыхэюане. В Пекине, где каждый дюйм земли на вес золота, это было сравнимо с уровнем виллы. Пока он тащил меня по коридору, продуваемому пронизывающим холодом, прямо-таки хотелось начать ругаться, однако заметил, что Толстяк не в себе. Мы добрались до комнаты. Он захлопнул дверь. Я приметил, что телевизор включён. Кажется, шли какие-то новости. Под ним горел синим светом DVD-плеер, а на нём лежало несколько дисков. Я мельком глянул на них - японское "кино для взрослых" и невольно выругался: — Жирдяй, если уж приспичило притащить меня посмотреть такое вместе, стоило пороть горячку? Потерпеть несколько минут смерти подобно? Нежданно-негаданно, Толстяк вдруг убрал DVD, бросил диски в ящик, схватил в руки пульт и с напряжённым лицом сказал: — Ни хрена ты не знаешь! Толстяк просто хотел посмотреть, есть ли прогресс в японской порнушке. Только включил телевизор… мать честная! Ты знаешь, что показывают в новостях? Взглянув на телевизор, я увидел, что идёт рекламная вставка. В наши дни даже в новостях стали показывать рекламу. Я раздражённо сказал: — Я не включал телевизор. Чёрт его знает, что там. В чём дело-то? Толстяк сглотнул, и с каким-то странным выражением лица произнёс: — Соберись. Ваша семья У, похоже, угодила в переделку. Я внутренне испугался, вспомнив тот странный звонок второго дяди, и, глядя на выражение лица Толстяка, внезапно почувствовал, как руки и ноги похолодели. Толстяк увидел в новостях информацию о семье У?  Что же такого случилось, что попало в новости? Сердце бешено стучало в груди, взгляд неотрывно уставился в телевизор. В этот момент реклама как раз закончилась. На экране появилась картинка, которая меня как громом поразила — моя антикварная лавка "Силин Иньшэ". В магазине полный беспорядок: копы сновали туда-сюда, а ведущая холодным голосом объясняла: "...После получения информации народная полиция Ханчжоу немедленно начала расследование и провела проверку магазинов, подозреваемых в контрабанде. О конкретных деталях мы будем сообщать по мере поступления информации". В этот момент камера повернулась, и я увидел: Ван Мэн взволнованно что-то говорит полицейскому, а Чжао Ван растерянно стоит в стороне, словно напуганный всей этой ситуацией. Картинка мелькнула и исчезла, после чего последовал репортаж о нескольких других магазинах, четыре из которых принадлежали семье У, а остальные — частным владельцам. Я сидел на кровати Толстяка, чувствуя, как руки и ноги леденеют, наконец-то поняв смысл слов второго дяди. Как такое могло произойти? На этот раз никаких предупреждений о рейде против контрафакта не было. В нашем деле обычно строго следят за обстановкой. Как только в полиции появляется какое-то движение, весь рынок узнаёт об этом меньше чем за два часа. Но в этот раз нагрянули слишком внезапно. Что же из этого — просто совпадение или же заранее спланировано? Подождите, второй дядя внезапно взял на себя все дела третьего дяди, полностью очистив меня. Он заранее предвидел этот день? Я немедленно достал телефон, чтобы позвонить второму дяде. Сообщение — связь невозможна. Весь вечер я непрерывно названивал, пока в одиннадцать часов не дозвонился до Ван Мэна. Его первая фраза была едва ли не со слезами: — Босс, я чуть не умер от страха! Ещё немного — и сел бы в тюрьму. Хотя за этот год Ван Мэн значительно вырос, ему всё же не достаёт опыта. Окажись я перед таким количеством копов, где одно неверное слово может стать роковым — вряд ли справился намного лучше. Я выдохнул и сдержанно спросил: — Не паникуй. Скажи, полиция убралась? — Угу, ушли только недавно. Я спросил: — Они что-нибудь отыскали? Ван Мэн убитым голосом ответил: — Нашли весь поддельный товар в магазине. Многие лавки пострадали. Когда полиция пришла с проверкой, второй господин ушёл с ними в участок. Пока нет новостей. Я глубоко вдохнул и опять спросил: — Они выяснили что-нибудь о поставках? Ван Мэн понизил голос: — Пока нет. В моей душе царил полный бардак, но всё же представление о ситуации было: пока не докопаются до источника товаров, не притянут дело о расхищении гробниц и продажу культурных реликвий — не велика беда. За продажу поддельных товаров максимум штраф. Затем я попросил Ван Мэна держать телефон включённым 24 часа в сутки и как только будут новости, незамедлительно связаться со мной. Также велел сообщить остальным торговым точкам в Ханчжоу, чтобы убрали все подделки и не открывали магазины в ближайшее время. Ван Мэн сказал, что второй дядя уже дал распоряжение обо всём этом. И ещё он оставил устное сообщение: я не должен вмешиваться в дела торговой сети, полностью «отмыться» и ни в коем случае не возвращаться в Ханчжоу, пока не получу от него сообщение. Закончив разговор с Ван Мэном, мы с Толстяком в замешательстве переглянулись. Наконец, Толстяк похлопал меня по плечу, утешив: — Не притянули за расхищения могил — и ладно. На самом деле, в современных антикварных магазинах девять из десяти товаров — подделки. Власти об этом знают, и это негласное правило рынка, которое невозможно изменить в одночасье, поэтому они смотрят на это сквозь пальцы. Но такие торговые точки, как наша, продающие антиквариат, выкопанный из земли… Как только проследят до источника товара, то и десяти жизней не хватит. В ту ночь я, можно сказать, ворочался с боку на бок, периодически поглядывая на телефон, а на следующий день встал с кругами под глазами, как у панды. Толстяк велел мне не изводить себя. Мы наспех позавтракали и отправились с копией сутры в музей. По дороге я всё ещё думал о делах торговой сети, опять позвонил Ван Мэну, который сказал, что всё по-прежнему. Сейчас в Ханчжоу ни один антикварный магазин не рискует открыться, второй господин ещё не вернулся, но Лэй хлопочет за кулисами, и, вероятно, много времени не займёт. Тот музей находился в районе Сичэн в Пекине, в нём в основном хранилась керамика: небольшой по площади и с малым потоком посетителей. Когда мы с Толстяком вошли, внутри, кроме сотрудников не увидели никого. Поспрашивав по пути, где найти доктора Чжана, оказались перед офисом с открытой дверью. Внутри беспорядок, повсюду завалы всякой всячины, а над столом склонилась женщина с хвостом на голове, что-то записывая. Её лица было не разглядеть. Я постучал в дверь и спросил:— Извините, где доктор Чжан? Через некоторое время женщина подняла голову, посмотрела на меня и Толстяка, кивнула и сказала: — Это я. Вас направил профессор Ши, верно? Пожалуйста, садитесь. Мы с Толстяком переглянулись: женщина? Она предложила нам сесть. В действительности, в комнате даже лишнего стула не было. Всё загромождено вещами. В итоге Толстяк разместил свой зад на стопке бумаг, а я встал рядышком. Эта учившаяся за границей доктор носила конский хвост, не пользовалась макияжем, но черты лица были глубоко выразительными, и здоровая смуглая кожа. Доктор выглядела очень красивой — не как обычные молодые девушки с их милыми хихиканьями, а более строгой, невольно напоминая мне греческую богиню. Я на мгновение потерялся. Толстяк потянул меня за руку, прошептав: — Товарищ Наивняш, сохраняй выдержку, не позволяй красоте сбить с толку. Я мысленно выругался, обнаружив, что доктор Чжан смотрит на меня без всякого выражения. Тут же покраснел до ушей, подумав, что на этот раз прямо-таки опозорился до невозможности. Я быстро откашлялся и сказал: — Здравствуйте, доктор Чжан, моя фамилия У, а это мой друг, мы… Но закончить не успел — она меня перебила. Доктор кивнула, сказав: — Я знаю. Давайте эстамп. Она не выказывала нетерпения, с серьёзным выражением лица — без особого радушия, но и без неприязни. Прямо-таки вид учёного. Мы с Толстяком, проникнувшись атмосферой, тоже приняли более подобающий вид. Толстяк передал копию доктору Чжан, после чего она склонилась над ней, пристально вглядываясь. Долгое время от неё не было ни звука, ни движения. Наконец Толстяк прошептал возле моего уха: — Вот что значит доктор наук — не сравнить с обычным человеком. Но бьюсь об заклад, быть этой женщине старой девой. Толстяк говорил очень тихо. Я тоже понизил голос, заговорщицки прошептав: — Откуда знаешь? С таким милым лицом греческой богини и вдруг засидеться в девках? Толстяк с пренебрежением на лице посмотрел на меня и тихо сказал: — А ты сам хотел бы жениться на женщине, которая более образованная, чем ты, и лучше тебя во всём? К тому же, посмотри на её ауру — разве тебе не становится не по себе до отрыжки? Я подумал, что Толстяк ехидничает слишком уж жестоко, поэтому сразу парировал: — Проклятье, хватит чушь городить! Редька или капуста — о вкусах не спорят. К тому же твои слова — типичная дискриминация женщин. Как представитель нового поколения, я презираю тебя. Толстяк тут же заявил, что я похотлив до потери здравого смысла и навожу напраслину на него. Только я собирался возразить, как доктор Чжан внезапно подняла голову. Пронизывающий холодом взгляд медленно скользнул по нам, её глаза слегка сузились, и через некоторое время она произнесла: — Эта вещь… где раздобыли? Тон словно преступников допрашивает. Толстяк, как только услышал — в лице изменился, но ввиду важности сутры сдержал эмоции. Я внутренне испугался, но не подал вида и с улыбкой сказал: — Мы приобрели её у старого крестьянина. Доктор Чжан, я слышал от профессора Ши, вы эксперт в этой области. Не знаете, что здесь написано? Доктор Чжан хмурила брови, то и дело постукивая длинными пальцами по столу, и смотрела на нас чрезвычайно странно. После паузы она сказала: — Этот эстамп не весь, да к тому же некоторые иероглифы очень редкие. Я тоже вижу их впервые, но здесь записана одна интересная история. Я быстро навострил уши и спросил: — Какая история? Доктор Чжан задумчиво произнесла: — Вещь неполная. Всё же мои предположения таковы: согласно содержанию, владелец этой вещицы когда-то посетил один город и забрал нечто из рук правителя города. Это нечто… Дойдя до этого места, она невольно нахмурилась, а затем сказала: — Полная чепуха. Я тайно нервничал про себя, ругая эту женщину-доктора — застрять в решающий момент! Поэтому как можно искреннее спросил: — Что нечто? Доктор Чжан покачала головой и с улыбкой сказала: — То, что я скажу, немного шокирует. Вероятно, это выдумка древних. Ты торгуешь артефактами. Эта вещь довольно необычна: для исследовательского института представляет большую ценность, но если пустить её в обращение на рынке, за большие деньги не продать. Назови цену, наш археологический институт купит её. Толстяк не стерпел, но не стал грубить женщине, а сказал: — Послушайте... доктор, мы обратились к вам, чтобы перевести, а не продать. Будьте откровенны. Просто скажите, что там написано. Эту вещицу мы добыли на грани жизни и смерти. Продать ей? Смешно. Предложи она хоть сотни миллионов, всё равно стану колебаться. Но эта женщина — единственный человек на данный момент, кто может понять сутру. Не с руки сердиться, поэтому я дружелюбно сказал: — Доктор Чжан, я просто очень любопытный человек и не стремлюсь к наживе. Что там написано? Скажите прямо. Женщина, вероятно, была сбита с толку моим и Толстяка поведением, покачала головой и сказала: — Человек, написавший это, говорит, что он был в городе под названием Ябуда. Судя по записям, у него были очень близкие отношения с правителем Ябуды. Перед отъездом он забрал с собой одну вещь. Эту вещь он позже поместил внутрь врат, и затем мир внутри этих врат… это, это… Врата? Неужели бронзовые врата? Сундалажэнь что-то поместил внутрь бронзовых врат? Мы с Толстяком переглянулись. Как назло, Чжан снова замялась. Я разволновался, и мой тон вышел из-под контроля: — Что в конце концов! Говорите ясно. Доктор Чжан нахмурилась, бросила копию на стол, скрестила руки на груди, посмотрела на дверь и сказала: — Проводите гостей. Стоило ей это заявить, как в дверях объявился мужчина и жестом пригласил нас с Толстяком выйти. Мы моментально оторопели. Стремительная перемена застала нас врасплох. Толстяк первым опомнился, тут же хлопнул меня по голове и весьма подобострастно заявил: — Доктор, не придирайтесь к нему. У этого парня правое полушарие мозга недоразвито, говорит невесть что. Общайтесь со мной, этого вполне достаточно. __________________________________________