Глава 45 — Глава 45: Разложившийся труп

9-II Безмолвный город Глава 45: Разложившийся труп Переводчик: Чернильная черепаха 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第四十五章 腐尸 —————————————————————————   Здешние переулки, узкие и извилистые, переплетались между собой, и в них было легко заблудиться. Мы бесцельно бродили, не разбирая дороги. К счастью, недолго. Вдруг Толстяк, шедший впереди, крикнул: — Эй, и правда колодец! У нас с собой была фляга, найденная в том сгнившем рюкзаке. Хотя грязная, но если отмыть, сойдёт. Рядом с колодцем стоял ворот с намотанной на него верёвкой и привязанным деревянным ведром. Я потянул за верёвку — она оказалась на удивление прочной, как и само ведро. Меня охватило жутковатое чувство: прошло две тысячи лет, а эти вещи даже не сгнили. Очень странно. Я лёг на сруб и заглянул внутрь — там царила кромешная тьма, и, судя по всему, глубоко. Толстяк бросил ведро на верёвке вниз, и тут же донёсся плеск воды. Похоже, колодец и вправду не пересох. Неудивительно, что кто-то осмелился тушить говядину. Толстяк оказался мастером по доставанию воды. Сказал, что научился этому у А-Гуя, когда работал в Банае. Покрутив ворот, он вытащил полное ведро. — Вода-то какая мутная, — сказал я, заглянув в него. — Ты часом не соскрёб мох со стенок? На самом деле вода была довольно чистой, но в ней плавали какие-то белёсые ошмётки, похожие на хлопья ваты. Они немного напоминали мох, но цвет был не тот. Толстяк расстроился, вылил воду на землю и снова сбросил ведро. Я наклонился над срубом, чтобы посмотреть. Внезапно снизу сверкнул белый свет. Он мелькнул и исчез, но я успел разглядеть: как будто что-то круглое, с отблеском на поверхности — похоже на шкатулку. Что могло так блестеть? Инкрустация драгоценными камнями? Толстяк тоже заметил и, очевидно, подумал о том же. Его дурная привычка тут же дала о себе знать, и он начал меня подбивать: — Наивняш, внизу, возможно, сокровища колодезного Царя-дракона. Может, спустишься посмотреть? — Ты, мать твою, «Путешествия на Запад» пересмотрел? — огрызнулся я. — Почему сам не лезешь? Толстяк хихикнул, показал на свой живот, потом на отверстие колодца и сказал: — Хе-хе, я-то хочу, да возможности не те. Да и что мы делим? К чему эти церемонии? Спустишься ты — всё равно что спущусь я. Толстяк верит, что ты не присвоишь сокровища себе. Я и сам чувствовал, что вещь внизу подозрительна и не стал спорить, залез двумя ногами в ведро, ухватился за верёвку и велел спускать. Этот колодец был в форме раструба, как у трубы. В древности на Центральной равнине колодцы рыли прямыми, а в Западном краю из-за засушливого климата предки делали их зачастую с широким верхом и узким низом, чтобы лучше собирать воду. Я держался за верёвку, а Толстяк медленно спускал меня вниз. Колодец довольно глубокий — по моим прикидкам, до воды не меньше шести-семи метров. Из-за узости шахты трудно даже немного развернуться. Пламя зажигалки в руке почему-то дрожало, вероятно, из-за испарений от воды. Чем ниже я опускался, тем становилось темнее. Я инстинктивно взглянул наверх, на Толстяка, и от страха задрожали руки. То, что я увидел – одна его голова! Тело исчезло. Голова лежала на срубе колодца, и два глаза неотрывно смотрели на меня. По спине пробежал холодок, я чуть не закричал. В этот момент голова Толстяка крикнула мне: — Наивняш, чего на меня уставился? Толстяк — не красная девица. Хоть наша братская любовь глубока, но если у тебя есть какие-то другие мысли, умру, но не дамся! «Чёртов Толстяк! — подумал я. — Даже если бы я стал геем, на тебя бы и мысли не возникло. Тьфу, тьфу, тьфу, о чём я только думаю?» Тут я наконец сообразил: всё дело в ракурсе и в том, что раструб колодца расширяется кверху, поэтому видна только голова. Пусть даже и так — всё равно немного жутковато. Я больше не смотрел на него, а, освещая путь зажигалкой, уставился на воду внизу. Толстяк, видимо боясь, что верёвка не выдержит, спускал очень медленно, но уверенно. Колодец оказался глубже, чем я думал, — наверное, уровень воды упал. Сейчас, по моим оценкам, до поверхности оставалось ещё метра четыре. На дне царил мрак. Окружающие стены были влажными и скользкими, заросшими каким-то фиолетовым нитевидным мхом неизвестного вида. На изредка проглядывавших участках стен виднелось что-то скользкое, похожее на известковый налёт. И в этот момент, в свете пламени, я вдруг заметил: на стене будто бы что-то вырезано. — Постой, стой! — тут же закричал я. Толстяк натянул верёвку и нетерпеливо спросил сверху: — Чего, уже дно? Проигнорировав его, я одной рукой держался за верёвку, а другой поднёс зажигалку к стене. Вот теперь разглядел отчётливо: на свободном от мха месте опять увидел знак. Будто процарапанный чем-то острым — всё тот же крест. Едва я увидел его — моментально возникло дурное предчувствие. С тех пор как он попался на глаза в змеиной пещере, я постоянно чувствовал, что это недобрый символ. Если этот знак оставил тот скелет, неужели он тоже побывал в колодце? Если он искал воду, достаточно просто опустить ведро и набрать её. Зачем он полез внутрь колодца? Как и я, обнаружил что-то внизу? Этот крестообразный знак — означает ли, что внизу опасность? В этот момент я был уже недалеко от поверхности и машинально опустил голову, чтобы посмотреть. На воде смутно виднелось какое-то пятно, но что именно — разглядеть невозможно. Я невольно протянул руку с зажигалкой вниз, и, когда её пламя осветило воду, передо мной предстала иссиня-чёрная колодезная вода. Раздался тихий щелчок. Рука дрогнула, и зажигалка упала прямо в воду. Меня пробрал ледяной холод, по коже головы побежали мурашки. В тот миг я увидел распухшее, разлагающееся лицо: куски гниющей плоти колыхались в воде, сбиваясь в кучу, а длинные чёрные волосы неподвижно распластались на водной поверхности. Рот широко открыт к небу. Глазницы, полные гнили, неотрывно смотрели на меня. Невероятно! В колодце — труп. Тогда что за дела с отблеском? Сердце подскочило к горлу, ступни онемели. От одной мысли, что эта тварь находится прямо у меня под ногами, волосы на всём теле встали дыбом. И именно в этот момент из тихой воды внезапно донеслось «шлёп» — будто что-то ударило по поверхности. Неужели... Кровь застыла в жилах. Страсть как захотелось поджать ноги! Я дёрнул за верёвку и истошно заорал: — Тащи наверх, быстро! Верёвка сначала замерла, а потом стремительно поползла вверх. Толстяк не подвёл: видимо, услышав мой срывающийся голос, напряг все силы. Словно в лифте, я быстро поднимался, стоя в бадье и цепляясь за верёвку. Тело то и дело ударялось о холодные, скользкие стенки колодца, отчего по коже пробегала тошнотворная дрожь. В этой суматохе всплески стали ещё отчётливее. Я крепко сжимал кинжал: если тварь и вправду оживёт, мне останется только драться до последнего. Пока я напряжённо стискивал кинжал, Толстяк уже вытащил меня из колодца. Он рванул меня в сторону и, направив свой старый пистолет прямо в сруб, выстрелил. А выстрелив, не отрывая взгляда от колодца, спросил не оборачиваясь: — Что там? Покачав головой, я долго не мог прийти в себя. Я-то полагал, что за эти годы стал посмелее, а тут — один труп, и впал в такую панику! Чертовски стыдно. Я прислушался: после выстрела в колодце воцарилась тишина — ни звука, ни шороха. Неужели померещилось? Толстяк убрал пистолет, заглянул в колодец и спросил: — Эй, Наивняш, что случилось? Ты так орал, будто призрака увидел. Я от страха уж было подумал, что там какой-то тысячелетний упырь, а тут ни черта нет. Ты что, ради забавы кричал? Только тут я пришёл в себя и с кривой усмешкой сказал: — Толстяк, неужели у меня и вправду особая связь с упырями? Услышав это, Толстяк хмыкнул: — Ты только сейчас это понял? Я, господин Толстяк, давно ломаю голову, почему ты так им нравишься. Личиком ты братишке не ровня, и в мастерстве ему уступаешь. Тц, почему упыри, завидев братишку, прячутся, а завидев тебя, так и липнут? Я долго недоумевал, но потом до меня дошло… И он состроил такую мину, будто хотел сказать: «Хочешь узнать? Ну так спроси». Я почувствовал, как у меня в мозгу задергался какой-то нерв, и без дальнейших церемоний пнул его. Чёртов жирдяй! Строит из себя всезнайку. Думает, я не посмею ему дать отпор. После пинка Толстяк поутих. Я рассказал ему о трупе в колодце и только собирался спросить, что он об этом думает, как вдруг заметил на его лице странное выражение. Он выглядел так, будто страдал от запора, даже рот скривился. Затем посмотрел мне в глаза и, разделяя слова, произнёс: — Ты говоришь, там... гниющий труп? Я кивнул. Его лицо тут же исказилось горем, на глазах едва не выступили слёзы. Он схватил меня за обе руки и воскликнул: — Наивняш, ты меня обманываешь! Точно обманываешь! Чёрт, да посмотри на свой возраст! Строишь из себя какого-то юнца! Я стряхнул его жирную руку и поддразнил: — Что, тот, кто в колодце, — твой родственник? Толстяк моргнул и медленно выдавил из себя два слова: — Тушёная говядина... Сказав это, он отвернулся, и его стошнило. У меня в голове щёлкнуло. Я вспомнил тот роскошный котёл с говядиной, потом — гниющий труп в колодце и наконец понял, почему мясо приготовили, но никто его не съел. В желудке всё перевернулось, и на пару с Толстяком меня стошнило рядом с колодцем, блевал покуда в глазах не потемнело — прямо-таки полжизни положил. Толстяк, блюя, ругался: — Еб*ь .. бээ, бээ, этот Ци... бээ... господин Толстяк... прикончит тебя! У меня не было настроения даже ругаться. Проблевавшись, я словно впал в прострацию и обессиленно прислонился к углу стены. Толстяк, вытирая рот, старался даже не смотреть в сторону колодца. Я тяжело дышал, не в силах вымолвить и слова. От одной мысли о нечистой воде, меня неудержимо тянуло блевать, но рвать, к сожалению, уже было нечем. Мы с Толстяком переглянулись — два товарища по несчастью. Когда наконец-то пришли в себя, Толстяк, не желая больше оставаться возле колодца, схватил меня за руку и потащил прочь, заявив при этом, что больше никогда не будет меня слушать, что мои слова — пустой звук, что следовать за мной — к беде, и что с этого момента все будет по его команде. Мне было лень спорить, и я поплёлся за ним, кружа по древнему городу, — туда-сюда мелькали одни и те же глинобитные дома, и в итоге снова вышли к колодцу. Толстяк смачно ругнулся, проклиная несчастливую судьбу, и свернул в другой переулок, однако, не пройдя и нескольких шагов, мы обнаружили следы. Всю поверхность песка истоптали беспорядочные отпечатки; похоже, людей было много. Следы вели вдоль переулка и обрывались у плотно закрытой двери одного из домов. Мы переглянулись. Толстяк вытащил пистолет и указал на дверь. Работая вместе не первый день, мы сразу крадучись двинулись к ней: Толстяк направил свой старый маузер, я сжал кинжал. Затем, мысленно сосчитав: «один, два, три…» — почти одновременно взлетели в прыжке, выставив для удара ногу, и с грохотом вышибли деревянную дверь. Однако, как только она распахнулась, на нас уставились три ружейных ствола. В комнате оказалось трое  — высокие и крепкие мужчины в чёрном. Я узнал их — люди из шайки Чужака. Хоть я и не знал их имён, лица были знакомы. Три длинноствольных ружья направлены прямо на нас: два целились в Толстяка, одно — в меня. Видимо, они считали, что с ним будет больше возни. Их одежда была изодрана, на лицах много царапин, взгляды холодны и свирепы. Но я все же заметил, что, когда они разглядели нас, мужчина посредине с облегчением выдохнул. Неужели они остерегались чего-то другого? Мы впятером замерли в напряжённом противостоянии. В этот миг мужчина в чёрном, стоявший посередине, медленно взвёл курок. Расстояние слишком большое, а у них — длинноствольные ружья. У нас с Толстяком ни единого шанса. Успокоив себя, я разжал руку, позволив кинжалу упасть на землю, а затем поднял руки и сказал: — Недоразумение. Толстяк, увидев, что я сдаюсь, бросил свой маузер, вскинул руки и, хихикая, затараторил: — Не волнуйтесь, это недоразумение! Правда-правда, недоразумение! Чёртов Толстяк хоть и бывает порой импульсивен, но обстановку оценивает хорошо, и когда нужно прикинуться дурачком, делает это очень ловко. ————————————————————————