9-II Безмолвный город Глава 43: Поиски
Переводчик: Чернильная черепаха
作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第四十二章 意外消息
___________________________________________
В решающий момент я не отважился шагнуть вперёд. Кто он, этот силуэт, скрывающийся во тьме? И только я, крепко сжав кинжал, набрался решимости, — замерший силуэт вдруг резко развернулся и исчез.
Проклятье! Я вздрогнул и бросился вперёд. Головёшка в моей руке за время бега почти потухла, оставив лишь раскалённые докрасна искры. Перед глазами сплошные жёлтые дома, а в конце — проход. Тёмная фигура только что свернула налево.
Подняв почти бесполезную головёшку, я прищурился, пытаясь разглядеть, что там. Слева тоже стоял квадратный глинобитный дом. Ночная тьма не позволяла определить его высоту.
Тот человек зашёл внутрь? Кто он? Чужак? Но если он, то почему один? Вдруг моё сердце подпрыгнуло: а что, если … Молчун?
Подумав о такой вероятности, я, почти не раздумывая, шагнул внутрь — кругом так темно, что не увидишь и собственных пальцев. Головёшка в руке окончательно погасла. В спешке я, кроме кинжала, даже зажигалки не прихватил, а теперь провалился в кромешную тьму, совершенно ничего не видя. Вокруг пугающее безмолвие. Какие там шорохи — даже малейшего дуновения ветерка не слыхать!
Глядя во мрак перед глазами, я чувствовал возле ушей холодок, словно в следующую секунду из тьмы выскочит чудовище. Нет, так не годится, сам себя до смерти напугаю своим дурацким воображением!
— Братишка? — непроизвольно выкрикнул я. — Это ты?
В безмолвной тьме лишь собственный голос прозвучал гулко в ушах — я сам же подпрыгнул от испуга. Твою мать, как же жутко! Я замолчал. В ответ — ни звука. Неужели та фигура всё-таки не заходила сюда?
Без источника света, взвесив за и против, я решил не рисковать: вышел за ворота, кинжалом сделал на стене метку и направился обратно.
Путь назад по широкой улице был светлее благодаря слабому свету звёзд — смутно виднелись дома и переулки по обеим сторонам. По моим прикидкам, мы уже в Ябуде, но что это за город на самом деле, станет ясно только днём.
Мы прошли через тоннель под тотемным столбом и попали сюда. Значит, город действительно находится в зоне выветривания. Вдобавок эта загадочная тень… Я почти уверен, что люди Чужака уже орудуют здесь.
Он прибегнул к тактической хитрости, чтобы избавиться от нас с Чжан. Ясно, что в городе есть какая-то тайна, и он не хочет, чтобы мы её узнали. Та тёмная фигура, если не сам Чужак, то, скорее всего, один из его людей на стрёме. Сейчас мы с Толстяком на виду, наше местоположение раскрыто, а Чужак — в тени. Неизвестно, что он предпримет. В дальнейшем надо быть предельно осторожным.
Сначала я думал встретиться с Чжан, ведь у неё всё снаряжение и еда. Но теперь ситуация изменилась. Во-первых, благодаря сутре я уже знал причину, по которой Молчун охранял врата. Если он не хочет выходить, то все наши с Толстяком усилия бесполезны. Во-вторых, Молчун, возможно, вышел из-за Бронзовых врат и сейчас в этом городе. В таком случае в исследовании Ябуды нет нужды. Нам лучше не искать Чжан, а отправиться на его поиски.
Но куда он мог пойти? Если он здесь, то это определённо связано с «нечто», что находится за Бронзовыми вратами. Та вещь, которую охраняли правители Ябуды, по сути, и есть главная тайна города. Значит, Молчун должен направиться туда, где она хранится. Но где?
Почти сразу на ум пришло: имперская усыпальница. Есть ли что-то более подходящее для сокрытия тайны, чем гробница правителя?
Пока я предавался размышлениям, неподалёку уже забрезжил свет костра. Толстяк по-прежнему лежал, раскинувшись у огня. Несмотря на усталость в теле, голова гудела; я ворочался, не в силах уснуть, и в итоге просто закрыл глаза, притворяясь спящим, изредка открывая их. Та тёмная тень больше не появлялась.
Под конец я так и уснул в полудрёме. Проснулся от пинка Толстяка:
— Чёрт, товарищ детская простота, тебе велели дежурить, а ты, твою мать, продрых до самого утра!
Толком не выспавшись и не испытывая никакого настроения перепираться, я потёр лицо в попытке взбодриться, и выложил всё, что случилось ночью.
Выслушав меня, Толстяк прищурился и сказал:
— Выходит, нас уже пасут. Пошли, собирай пожитки. Сперва сходим, пощупаем то место, о котором ты говорил.
На самом деле собирать-то особо нечего. После ночной беготни, без воды и еды, даже сон не восстановил сил. Толстяк держался немногим лучше меня, шагая впереди по моим указкам. Прошлой ночью мне не казалось, что я убежал далеко. Сейчас же шёл и шёл, а эта улица будто нескончаема.
Целых двадцать минут прошли и закралось дурное предчувствие: не мог я гнаться за ним так далеко! Оставленная метка должна быть где-то поблизости. Как же вышло, что её и след простыл?
Пока я рыскал взглядом по сторонам, в поле зрения попался чёрный крестообразный знак. Снова он.
Сердце ёкнуло. Я дал Толстяку сигнал остановиться. Знак вырезан на стене одного из домов. Судя по всему, с помощью чего-то вроде ножа.
Дом располагался у большой дороги: справа — узкий переулок, а слева — перекрёсток. Этакое «золотое» место по меркам современной трассы. Типичное для древнего Западного края каменно-земляное здание: плоская крыша, два этажа, а выше виднелась деревянная веранда, смахивая стилем на тибетские крытые галереи.
Прошлой ночью мы торопились и не успели толком осмотреться. Теперь же, глядя по сторонам, я остро чувствовал неладное. Даже Толстяк заметил и глядя на галерею наверху, сказал:
— Наивняш, тебе не кажется это странным? Всё в этом древнем городе сохранилось слишком хорошо.
Верно, сохранилось отлично. Дома из земли и камня простояли тысячи лет и не разрушились. Весь город, с его живописно расставленными строениями, практически не имел обрушений. По обочинам дорог можно даже разглядеть следы бывших торговых лавок. Казалось, этот древний город не подвергался двухтысячелетнему воздействию ветров и песков, а простоял всего несколько десятилетий.
Глядя на крест на стене, в сердце зародилась смутная тревога. Что он означает? Символ бога? Впервые я увидел его в змеином туннеле, и хозяин, оставивший ту метку, превратился в скелет. Ясно одно — это сигнал опасности.
Я заглянул в комнату. В лучах утреннего солнца обстановка как на ладони: деревянные столы, стулья, очаг — всё покрыто толстым слоем пыли, но не сгнило. В этом городе время словно застыло, не оставив следов своего веянья.
Неужели внутри поджидает опасность?
Пока я опасливо колебался, входить или нет, Толстяк уже нагло, будто к себе домой, протиснулся мимо меня и шмыгнул внутрь, бормоча:
— Наивняш, тут всё неплохо сохранилось. Давай посмотрим, нет ли чего ценного.
Я знал, что он думает о Цзинь Суаньцзы и не стал, как обычно, ругать его жадность, а лишь последовал за ним, напомнив:
— Будь повнимательней.
Завидев, что я чересчур уж осторожничаю, Толстяк скорчил презрительную мину и сказал:
— Слушай, ты чего крадёшься, как бандит?
Сказав это, он тотчас обошёл комнату, перебирая какие-то сосуды. Я невольно закатил глаза: а мы сейчас не воруем? Толстяк основательно, будто проводил обыск, перевернул весь дом, но ничего не нашёл. Сплошь горшки да кувшины. Вещи, хоть и древние, но из-за специфики сбыта никому не известные. Коллекционеры древностей ценят не столько сами предметы, сколько их историю. Эти сосуды, кроме археологов, вряд ли кого-то заинтересуют, и покупать их, пожалуй, никто не станет.
Обыскав всё, мы не нашли ничего подозрительного. Толстяк недовольно скривился:
— Опять нищеброды. Пошли в следующий дом.
Пить хотелось жутко: губы потрескались до крови, во рту стоял приторно-сладкий привкус. Хотя наша цель изменилась, без провианта и снаряжения нам всё равно придётся искать Чжан. Но масштабы этого древнего города немаленькие, и добралась ли она сюда — большой вопрос. Я сказал Толстяку:
— Сперва поищем воду. А то пока отыщем Молчуна, сами превратимся в высохших упырей и поставим его в неловкое положение: и зарубить жалко, и отпустить нельзя.
Услышав это, Толстяк невольно потрогал свою шею и сказал:
— Верно. Превратимся в упырей, братишке будет нелегко. Для каждого дела нужна подготовка. Война войной, а обед по расписанию! Для народа еда — святое.
Закончив тираду, он добавил:
— Но это место заброшено больше двух тысяч лет, тут даже мух нет. Где искать-то?
Я прикинул: в древности в Западном крае реки были повсюду, и города-государства строились возле них. Для бытовых нужд люди рыли колодцы, чтобы добраться до подземных вод. Сейчас на поверхности пустыни рек нет — большая часть воды ушла под землю. Значит, колодцы, скорее всего, до сих пор соединены с подземными водоносными слоями.
Я изложил свои соображения Толстяку, у которого тоже давно пересохло во рту, и не успел договорить, как он схватил меня за руку и потащил на улицу:
— Чего раньше не сказал?! Жажда такая, что готов собственную мочу пить!
Мы пустились на поиск воды. В городе разветвлённая инфраструктура — одна широкая дорога и бесчисленное множество мелких переулков, — и, пройдя совсем недолго, окончательно заплутали, потеряв даже ту, по которой пришли.
Толстяк вытирал пот, непрерывно облизывая потрескавшиеся губы. Голод ещё можно терпеть, но жажда изводила. Без остановки побродили несколько часов, но не увидели ни намёка на колодец. Чем дольше ходили, тем сильнее мучила жажда. В итоге, как и предрекал Толстяк, были не прочь выпить даже собственную мочу. Но вот досада: оба так обезвожены, что не могли выдавить из себя ни капли.
Толстяк плюхнулся на землю и, причмокивая пересохшими губами, прохрипел:
— Наивняш, твои выводы вообще надёжны? Что-то мне кажется, здешние жители воду не пили. Чёрт подери, какие тут к чёрту колодцы?
__________________________________________
Обновлено: 19.01.2026