9-II Безмолвный город Глава 42: Неожиданная новость
Переводчик: Чернильная черепаха
作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第四十二章 意外消息
__________________________________________
Прошло немало времени, прежде чем Толстяк вернул самообладание. С брезгливостью на лице он ткнул кинжалом в змеиную голову и пробормотал:
— Твою мать, что за чертовщина.
Глядя на змеиную голову, я внезапно вспомнил одну легенду, и сердце невольно подпрыгнуло.
— Толстяк, — спросил я, — ты уверен? Ты действительно видел лицо братишки?
— Ерунда! — ответил он. — Хочешь, головой поручусь? Мы с братишкой столько времени прожили в Пекине! Как я мог обознаться?
От его слов моё сердце бешено заколотилось. В голове возникла смелая догадка, при мысли о которой я не смог сдержать волнения.
Заметив моё странное выражение лица, Толстяк подозрительно поинтересовался:
— Слушай, товарищ Наивняш, ты вообще понимаешь, в какой мы передряге? По-моему, ты слишком доволен.
Я постарался успокоиться и, подавив волнение, спросил:
— Вот скажи, почему у этой змеи твоё лицо?
— Можешь больше не заикаться об этом? — его лицо скривилось с отвращением, и он с неприязнью добавил. - Как упоминаешь, так сразу паническая атака.
Игнорируя его, я принялся излагать свою мысль. Возможно, от чрезмерного волнения моя речь получилась какой-то сумбурной.
— Толстяк, ты слышал легенды о змеях-демонах?
Он презрительно взглянул на меня и сказал:
— Я, Толстяк, — материалист. Нечего тут феодальные суеверия подсовывать.
Я проигнорировал его, продолжая говорить сам с собой:
— В районе Цзянси есть поверье о человекоголовых змеях. Говорят, существует вид змей, которые, прожив много лет, претерпевают изменения: их череп постепенно приобретает форму человеческого и увеличивается с возрастом. Кожа на их теле становится подвижной. Такие змеи превращаются в змей-духов. Когда они видят человека, кожа на их голове сдвигается, имитируя его внешность.
Толстяк причмокнул губами, пнул змеиное тело и сказал:
— Говоришь, эта змея увидела меня, её кожа сдвинулась, и она приняла мой облик?
Я кивнул, сдерживая волнение, и продолжил:
— Это, конечно, суеверное объяснение. Однако в музее довелось видеть череп змеи, на девяносто процентов идентичный человеческому. Говорили, его нашли на раскопках в Индии. Археологи выдвинули теорию, что это доисторический вид змей, чей череп от природы очень похож на человеческий. Кожа на их голове тоньше, чем у людей. Двигая кожей и мышцами, они могли принимать различные человеческие обличья. Поэтому некоторые учёные считают, что древние легенды о змеях-духах, возможно, произошли от этих индийских человекоголовых.
Толстяк слушал, находясь в растерянном ступоре. Внезапно он изменился в лице:
— Говоришь, кожа на голове змеи может свободно меняться и принимать человеческий облик? Она увидела меня — и стала похожа на меня. Тогда змея с лицом братишки, получается…
Наконец-то до него дошло. Он недоверчиво уставился на меня, а затем воскликнул:
— Блин! Выходит, та змея видела братишку!
Я кивнул. Потрясение уже улеглось.
— Я не уверен, — медленно произнёс я, — но вероятность очень велика, процентов девяносто. Змея определённо видела братишку, иначе не смогла бы принять его облик.
Толстяк сначала пришёл в возбуждение, а потом не удержался и разразился бранью:
— Чёрт, братишка засранец! Ни хрена не по-братски! Взял и вышел из-за Бронзовых врат! Почему не заглянул поздороваться? Мы тут с тобой тащимся через тридевять земель, словно в Великом походе.
Я ничего не сказал. То, что Молчун, выйдя из-за Бронзовых врат, не бросился искать нас, неожиданностью ничуть не было. У него слишком много тайн. Он появляется и исчезает, как дракон в облаках. Можно сказать, я почти свыкся.
Но что действительно беспокоило — почему вернулся сюда? И когда вышел из-за Бронзовых врат? Неужели он тот самый фактор, который нарушил планы той группы людей?
Как бы то ни было, я чувствовал удовлетворение и радость. По крайней мере, это доказывало, что Молчун жив. Эти два года я больше всего боялся, что на самом деле он умер. Хотя слово «смерть» плохо с ним вязалось, но, всякий раз вспоминая, как он в одиночку, без снаряжения, ушёл в горы Чанбайшань, надежда на его выживание казалась призрачной.
Мы никогда не поднимали эту тему, словно обманывая самих себя верой, что Молчун послушно стоит на страже. На самом деле мы оба боялись, что через десять лет увидим лишь его труп, а то и вовсе даже его не будет.
Теперь я успокоился. По крайней мере, он жив. Пускай Толстяк и ругался, но очевидно, что он очень взволнован. Закончив браниться, он тут же вздёрнул меня на ноги:
— Раз здесь заправляет братишка, чего копаемся? Погнали воссоединяться!
Моё лицо до сих пор горело огнём, особенно там, где змея лизнула шею и ухо, — боль была ужасной. Я не знал, ядовита ли тварь. Хоть у нас появилось кое-какое оружие, но еды и медикаментов — полный ноль. Перед входом в зону выветривания мы пополнили запасы, а сейчас снова и голод, и жажда.
Толстяк потащил меня за собой. Прижимаясь по-крабьи к стене, мы двинулись дальше и вскоре вышли из тоннеля со сброшенной кожей. Перед нами предстала ведущая вверх лестница, причём совершенно целая, в прекрасной сохранности, что для пустыни большая редкость.
Я зажёг зажигалку и шаг за шагом стал подниматься по ступеням из жёлтой земли. Лестница была очень крутой, а под конец — почти вертикальной. Наверху над головой оказалась деревянная доска. Я протянул руку и постучал по ней — тут же посыпалась пыль.
Толстяк закашлялся:
— Кхэ-кхэ, тьфу! Этой доске столько лет, как она ещё не сгнила? Специально усложняет мне жизнь?
Сказав это, он велел мне отойти, достал из рюкзака найденный там молоток и ударил по доске. Образовалась дыра, посыпались щепки. Вскоре Толстяк пробил отверстие размером с человека.
Я зажёг зажигалку и просунул голову осмотреться: какая-то комната. Похоже, мы действительно побывали в подземном хранилище. Затем я выбрался из прохода и помог вылезти Толстяку. Выбравшись наверх, он, отдуваясь, осмотрелся по сторонам, а затем быстро притащил откуда-то сбоку большой камень и наглухо завалил им выход.
— Ты чего? — спросил я. — Руки чешутся?
— Завалить надёжнее, — ответил Толстяк. — Кто знает, не выползет ли оттуда какая-нибудь змея.
Я усмехнулся, зажёг зажигалку, и огляделся. Мы оказались в просторной комнате, сложенной из жёлтой земли и камней, с проходами по обе стороны и деревянной дверью прямо напротив.
Толстяк тоже осматривался, изумлённо цокая языком:
— Внизу оружие сгнило в труху, а здешнее дерево до сих пор цело. Не странно ли?
— Странно, — согласился я. — Но климат в пустыне переменчив. Возможно, дело в большой разнице температур под землёй и на поверхности.
Болтая, мы обыскали две смежные комнаты. Судя по всему, это обычное жилище. Внутри валялись сваленные в беспорядке остатки каких-то цветастых глиняных горшков, словно хозяева ушли в большой спешке.
Освещая себе путь, мы вышли наружу и, подняв головы, увидели усыпанное звёздами небо.
Снаружи не так темно, как внутри, но стояла ночь, и разглядеть окрестности не представлялось возможным. Только по обе стороны виднелись силуэты глинобитных стен. Толстяк обошёл по кругу с зажигалкой и заключил:
— Кажется, забрели в жилой квартал.
Я кивнул и только собрался что-то сказать, как не удержался и чихнул. В пустыне днём и ночью огромные перепады температур, а мы в тонких рубашках. Хоть ветра не было, холодный воздух пробирал до костей. Постояв на улице всего пару минут, мы покрылись гусиной кожей. Толстяк вытащил кинжал и, недолго думая, разломал дверь на куски, после чего развёл костёр.
Когда пламя разгорелось, освещённое пространство увеличилось. Стало ясно, что мы находимся в месте, которое смахивает на площадь. Впрочем, на небольшую площадь — круглая форма, диаметр всего около сорока метров. Вокруг высились высокие глинобитные дома, а прямо напротив стрелой уходил проход, напоминающий улицу.
Сейчас на небе ночная темень. Мы провозились целый день и ужасно устали. Кое-как обтерев лицо песком, я стёр с себя змеиную кровь, и кожа перестала так гореть. Толстяк уже растянулся на земле, раскинув руки и ноги, и блаженно вздыхал. Я хотел было обсудить с ним дальнейшие планы, но, увидев его измождённое лицо, сказал: — Спи первым. Неизвестно, есть ли здесь опасность, я подежурю половину ночи.
Толстяк действительно устал и не стал спорить, лишь кивнул и уснул. Земля здесь глиняная, но покрыта тонким слоем песка, так что спать довольно удобно. Вскоре он уже вовсю храпел. Храп такой мерный, что меня самого потянуло в сон. Чтобы взбодриться, я ущипнул себя за икру и, глядя на усыпанное звёздами небо, стал размышлять о событиях последних лет.
Поначалу, после того как Молчун ушёл за Бронзовые врата, я полагал, что всё закончилось. Но откуда ни возьмись выскочил этот Чужак и снова втянул меня в дела Девяти Старых Врат. Судя по всему, дракоша Се теперь тоже с ним — то ли примкнул по своей воле, то ли тот его просто контролирует. Получается, из всех Старых Врат я один не удел. Если сейчас соскочу, то смогу выйти сухим из воды. Но дело Молчуна я бросить не могу. Хоть появление человекоголовой змеи, возможно, доказывает, что он был здесь, но когда именно и тут ли до сих пор — поручиться нельзя. Так что, похоже, сначала нужно найти его, а уже потом решать, что да как.
Я всё для себя решил. То, что скрывается за Бронзовыми вратами, слишком запутанно и сложно. Чтобы удовлетворить любопытство, бог знает, какую цену ещё придётся заплатить. Поколение третьего дяди заплатило достаточно. Мне нет нужды, да и не хотелось больше лезть в эту мутную воду.
В прошлый раз из-за дела с сутрой я чуть не втянул в неприятности Толстяка, и если продолжу расследование, то неизвестно, сколько ещё людей пострадает.
После долгих раздумий я принял решение: мне достаточно увидеть Молчуна и убедиться, что с ним всё в порядке. Мы с ним братья, и это всё, что я могу для него сделать. Что же до того, чего хочет Чужак, и каковы его цели — пока это не угрожает моим близким, я не желаю больше в это ввязываться.
Думал-думал, а голова, как назло, всё больше прояснялась. Вдобавок за целый день ни глотка воды, во рту пересохло, и спать совсем не хотелось. Раньше, стоя на страже, хоть было с кем парой слов перекинуться, а теперь сидел в полном одиночестве — ужасно скучно. Я отстоял полночи, и ничего не случилось. Когда подошло время меняться, хотел было разбудить Толстяка, но, увидев, как он спит, пуская слюни, не решился. Трудно ему, почтенному, столько времени со мной маяться. В любом случае я молод и полон сил — поспать на пару часов меньше не беда.
Просидев ещё где-то час и почувствовав необходимость отлучиться по малой нужде, я поднялся, собираясь отойти подальше, но стоило повернуться, как — глядь! — на дороге позади смутно виднеется человеческий силуэт. Как долго он там стоит?
Расстояние слишком большое. Я мог разглядеть лишь очертания и в итоге так обалдел от испуга, что аж «хозяйство» дрогнуло. Тут силуэт внезапно развернулся и бросился в темноту.
Кто это? Как долго наблюдал за нами? Забыв о Толстяке, даже в туалет расхотелось; я схватил горящую головню из костра и бросился в погоню.
Пламя громко трещало на бегу. Я гнался за далёкой тёмной фигурой по широкой улице. Вокруг тянулись неизменные стены из жёлтой земли, а настежь распахнутые ворота обнажали чёрные провалы дверей, похожие на разинутые пасти злых духов.
Внезапно я почувствовал неладное, но не мог сразу понять, что именно. Фигура бежала очень быстро, но за эти годы я стал выносливее и не отставал. Мы пробежали совсем немного, но уже миновали несколько поворотов. «Плохо, — подумал я, — если побегу дальше, боюсь не найду дорогу назад».
— Стой! — невольно крикнул я.
Кто бы мог подумать, стоило моему голосу затихнуть, а тёмная фигура взяла да и остановилась!
___________________________________________
Обновлено: 19.01.2026