Глава 39 — Глава 39: Змеиное логово

9-II Безмолвный город Глава 39: Змеиное логово Переводчик: Чернильная черепаха 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第三十九章 蛇窝 ————————————————————————— В этот момент жёлтый песок уже подступил к нашему тупику. Ещё каких-то три минуты — и нам обоим конец. Может, в будущем археологи найдут наши останки, выставят в музее, а на табличке напишут: «Образец пустынных расхитителей гробниц». В отличие от меня, Толстяк не пал духом. Услышав, что есть выход, он что есть мочи принялся пинать пол. Увидев, что я сижу без движения, он, не прекращая колотить ногой, выругался: — Наивняш, твою мать, ты что, беременный? Шевелись давай! Я посмотрел на Толстяка. Он пинал с таким остервенением, что взмок до нитки. Вспомнив все наши бесчисленные передряги на грани жизни и смерти, я почувствовал, как во мне тоже просыпается упрямство и согнувшись, принялся бить по утрамбованному полу вместе с ним. Ну надо же! Пнул пару раз — и как треснет: камень под ногами раскололся! Мы оба один за другим провалились в пустоту, с воплями полетев вниз. Всего мгновение — и здравствуй, земля! Я приземлился на спину и, не успев вскрикнуть, почувствовал, как из пролома на лицо посыпался песок. Не обращая внимания на судорожную боль в спине, я зажмурился, зажал рот и, опираясь на руки, отполз назад. Резко мотнув головой, я сразу стряхнул весь песок с лица и волос. А открыв глаза, увидел, что вокруг по-прежнему царит кромешная тьма, слышен лишь шорох сыплющегося песка. Зажигалка куда-то запропастилась. Я вслепую позвал: — Толстяк? — Здесь, — отозвался он. — Ищу зажигалку. Следом раздалось шуршание — должно быть, это Толстяк шарил по земле в её поисках. Я тоже, сродни слепцу, зашарил обеими руками. Поверхность под руками была ровной, вымощенной каменными плитами. В древнем Западном крае тоннель с каменным полом считался признаком большого богатства. Я невольно удивился: что же это за место? Неужели моя догадка правдива — Ябуда действительно под землёй? Поиски продлились недолго. Толстяк радостно воскликнул: — Ага, нашёл! Он чиркнул, и разлился слабый, тускло-жёлтый свет. Мы оба немедленно воспользовались этим огоньком, чтобы осмотреться. Это был подвал. Пол и впрямь вымощен неизвестным гладким камнем, а потолок — жёлтый грунт, в котором виднелись вкрапления щебня. Вероятно, какой-то древний способ укрепления. Справа от меня прохода не было — попросту земляная стена. Слева в неизвестность тянулся коридор. Высота, с которой мы упали, составляла около двух метров: невысоко, но человеку стоять можно. Песок по-прежнему сыпался из дыры в потолке. Раз мы проломили пол, это подземное пространство в конечном итоге тоже засыплет. Но, к счастью, оно достаточно большое, так что сиюминутной опасности не было. Я уже собрался окликнуть Толстяка, чтобы он вставал, но заметил, что его глаза неотрывно смотрят на зажигалку. Хотел было спросить, не замечтался ли он, но, взглянув на зажигалку в его руке, сам вздрогнул: она была не той, что потеряли. Свою зажигалку Толстяк посеял ещё тогда, когда его накрыло песком. Всю дорогу мы пользовались моей дешёвой пластиковой зажигалкой за два юаня. А та, что сейчас горела в руке Толстяка — квадратная, металлическая, с выгравированным узором и крышкой, профессиональная водонепроницаемая зажигалка, способная гореть очень долго. Такие обычно берут с собой в походы. Кто оставил её здесь? Кто ещё здесь был и как он сюда попал? Тут я заметил в углу свою пластиковую зажигалку. Подняв её, я пару раз чиркнул — похоже, сопло засорилось песком. Газ шипел, но огня не было. Видимо, сдохла. Но выбрасывать её не стал: в таком месте любая вещь на счету. Толстяк, глядя на находку в своей руке, сказал: — Наивняш, похоже, мы всё-таки опоздали. Здесь уже кто-то потоптался. Я толкнул его в бок: — Это же не ограбление гробниц. Какое ещё «потоптался»? Раз кто-то сюда вошёл, значит, и вышел. Здесь точно есть другой выход. Давай искать. К счастью, эта зажигалка горела долго. При её слабом свете мы двинулись по левому коридору. Чем дальше шли, тем сильнее билось восторгом моё сердце: это было не подземное хранилище, как я сначала вообразил, а оружейная. Мы продвигались вглубь, коридор расширялся и наконец вывел в просторный круглый зал. Левая его часть уже наполовину обрушилась и засыпана жёлтым песком. Справа, хотя земляной потолок пошёл трещинами, он пока упрямо держался, но мог рухнуть в любой момент. Вдоль стен повсюду плотные ряды всевозможного оружия. Толстяк цокнул языком: — Похоже, мы в оружейную забрели. Я бегло осмотрелся: опознать можно только железное оружие. Копья, мечи, наконечники стрел — всё съедено ржавчиной и превратилось в груды хлама. Глядя на этот арсенал, я вспомнил гробницу с трупным нефритом и тут же предупредил Толстяка, чтобы он ничего не трогал. Он хлопнул меня по плечу: — На кой чёрт Толстяку это ржавое барахло? Сдавать его на металлолом — себе дороже. Ладно, главное — выход найти. Сказав это, он ринулся вперёд и, высоко подняв зажигалку, принялся осматривать стены. Пространство слишком большое, а радиус освещения зажигалки мал — мы могли искать только вдоль стен. Но, обойдя всё по кругу, так и не увидели никакого выхода. Что-то здесь не так, подумал я. Этот подвал — не гробница, почему в нём нет выхода? Даже в усыпальницах есть запечатывающие камни и «врата жизни». А раз кто-то оставил здесь зажигалку, значит, сюда входили, а после вышли. Следовательно, что-то упускаем. Мы снова обошли круг. Пространство у стен сплошь завалено ржавым оружием, которое почти полностью скрывало сами стены. Если и был какой-то проход, даже небольшой, мы, поди, его пропустили. Поэтому я попросил Толстяка светить, а сам полез в кучу этого хлама, разбрасывая всё, на что падал свет. Копья, щиты и мечи с лязгом полетели в стороны. Внезапно Толстяк прошипел: — Всё, конец. Что «конец»? Не успел я сообразить, что к чему, как всё перед глазами погрузилось в кромешную тьму. Сердце ухнуло в пятки. — Толстяк, — спросил я почти плачущим голосом, — только не говори, что кончился газ. Он, одновременно шипя от боли и посмеиваясь, ответил: — Не ной, будто жену хоронишь. Газ ещё есть, но эта штука горела слишком долго, жутко нагрелась, не удержать. Потушил, поостыть. Я тут же успокоился. Хотя, вороша курганы, часто находишься в темноте, люди не любят слишком мрачную обстановку. Из упрямства я достал свою зажигалку и несколько раз чиркнул. По-прежнему — только сноп искр, огня не видать. Я перевернул её, пытаясь вытряхнуть песок, всячески пробуя и так и этак. Толстяк беззаботно посмеивался где-то рядом: — Хватит, Наивняш, не мучайся. Усвоил урок, а? Я же тебе говорил: не жмоться, купи нормальную зажигалку. Этой своей пластиковой игрушкой ты сам себе яму роешь, твою мать. Едва Толстяк упомянул об этом, я вспомнил о подаренных им поддельных очках, а вместе с ними — и о Чужаке. Этот клубок проблем ворвался в мысли, и я тут же вышел из себя, на душе стало тошно. И уж было собрался выругаться, как зажигалка в моей руке внезапно заработала, вспыхнув ровным, тускло-жёлтым огоньком. Глядя на ошарашенное лицо Толстяка, я ухмыльнулся и, самодовольно помахав зажигалкой, сказал: — Ну, Жирдяй, продолжай. Что болтал, а? Он так таращился, будто увидел нечто невероятное. Ну и забавный видок! Это же просто заработавшая зажигалка. Жирдяй, стоит из-за этого делать такое лицо, будто саму царицу Сиванму встретил? О нет… Сиванму! Я вспомнил мумию рядом с метеоритным нефритом, и меня тут же пробрала дрожь. Выражение его лица было неправильным: не удивление, а панический ужас — такой, словно он и впрямь узрел Сиванму. Сердце моё ёкнуло. Толстяк резко приложил палец к губам, призывая к тишине, и указал мне за спину, а потом — под ноги. Я понял: стряслось что-то непредвиденное, и с предельной осторожностью опустил голову. От того, что увидел, волосы на голове вздыбились, а по коже толпами засновали мурашки. На чёрной массе ржавого железа у меня под ногами, в щелях между хламом, медленно извивались маленькие чёрные змейки толщиной с палец младенца. Их окрас тоже был чёрным — не приглядевшись, ни за что не заметишь. Тельца тонкие, словно только что вылупились. Затянутые белой плёнкой глаза ещё не открылись полностью. Они юрко сновали между железками, сливаясь с ними в одно целое. На первый взгляд казалось, что там ничего нет, но если присмотреться, то пол кишит ими. И в этот самый момент немало чёрных змеек уже облепили мою обувь, с медленной неуклонностью карабкаясь по штанине. Я сглотнул и снова опасливо посмотрел — теперь за спину. От зрелища, открывшегося за спиной, моментально захотелось плакать: стена тоже кишела бесчисленными змейками. Чёрт побери, неужели я и впрямь накаркал? Только заикнулся, что угощу Толстяка змеиным мясом, как тут же наткнулся на целую ораву! Мать твою, да этому Жирдяю, какой бы у него ни был аппетит, столько же не съесть! С этого дня — ни одного пустого слова. Неудивительно, что наши предки так любили слушать добрые пожелания. Хорошее не сбывается, а вот плохое — всегда пожалуйста. Древние не обманут. Похоже, змейки только что вылупились. Большинство из них даже не открыли глаза, но свет зажигалки в моей руке всё-таки взбудоражил их. Змеи теплолюбивы, и, сплетаясь в извивающиеся клубки, они поползли к источнику тепла. За какое-то мгновение у моих ног уже копошилось несколько тёмных, круглых комков, из которых то и дело высовывались хвосты и головы, а «змеиная стена» за спиной становилась всё толще. С лица Толстяка градом катился пот. Отчаянно замахав мне рукой, он тихо позвал: — Быстрее, иди сюда! Я снова сглотнул. Чёрт возьми, я столько человеколиких птиц повидал! Какие-то змеёныши — да ерунда! Высоко подняв зажигалку, я шагнул в сторону Толстяка. К счастью, змеи оказались неагрессивными, а штаны — прочными. Пусть даже некоторые пытались укусить, но прокусить ткань не могли. Как только я выбрался из змеиного роя, Толстяк схватил меня за руку и дёрнул к себе. Снова обернувшись, я вдруг увидел, что в стене позади меня зияет сквозной арочный проход. Он был виден лишь наполовину, остальное заслоняло оружие. Теперь стало ясно: змеи выползали именно оттуда. Мы переглянулись, потеряв дар речи. Помолчав, Толстяк сглотнул и выдавил: — Твою мать, Наивняш, оказывается, этот выход — самое настоящее змеиное логово! Толстяка, после того тесного общения с «фазаньей шеей», теперь при виде змей в дрожь бросает. Ни за что, убейте меня, не полезу туда! ————————————————————————