Глава 31 — Глава 31: Черная опухоль

9-II Безмолвный город Глава 31: Черная опухоль Переводчик: Чернильная черепаха  作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第三十一章 黑瘤 __________________________________________   Доктор Чжан внезапно спросила: — Что с тобой только что случилось? Она оказалась куда проницательнее, чем Толстяк. От её дневной игривости во время карточной игры не осталось и следа: серьёзное выражение лица, взгляд — пронзительный, направленный прямо на меня. Я немного подумал, затем покачал головой: — Приснился кошмар. Судя по всему, она не особо поверила, но я не хотел углубляться в это и сменил тему: — Который час? Немецкая красавица помахала телефоном и ответила: — Час сорок. Пройдемся по сценарию? Толстяк закатил глаза: — Ты всерьёз считаешь, что мы здесь фильм снимаем? Послушай, доктор Чжан, насколько вообще надёжны ваши догадки? Не заставляйте нас тратить полдня на бесполезную суету. По-моему, это всё проделки упыря. Если говорить об искривлении пространства — на самом деле мне тоже казалось сомнительно. Но я видал столько невозможного: материализовавшийся Лао Ян, двенадцатирукий Вану, проклятые и кровавые трупы — да что из этого не более безумно, чем искривление пространства? Я сказал: — Надежно или нет, проверим - узнаем. Толстяк, не подрывай боевой дух. Немка с любопытством спросила: — Вы всё время говорите о клёцках. Это те самые, что на Празднике Драконьих лодок? Толстяк хмыкнул и, подтрунивая, ответил: — Верно, а ещё клёцки из Цзясинского Уфанчжая! Как-нибудь Толстяк тебя угостит — попробуешь настоящую китайскую кухню. Я уже привык к тому, что Толстяк остаётся хладнокровным в любой передряге, и чем больше хаоса вокруг — тем он беззаботнее. Но не ожидал, что немецкая красавица к нему присоединится — как пошла болтать с ним на своём запинающемся китайском, и о всём на свете! Он ей про величие Китайской стены, она — про храм Баннон. Он о Пекине, она — про Белый дом. Они болтали больше часа, неся сплошную чепуху. И вдруг доктор Чжан сказала: — Тс-с, прекратить разговоры! Они мгновенно замолчали. Я взглянул на старенький телефон в руке немки — время 2:50. Уже скоро. Следующие десять минут даже Толстяк не осмелился пустословить. Мы надели снаряжение, и когда время достигло трёх, он посветил в сторону входа в тоннель, а доктор Чжан сказала: — Пошли. Попробуем выбраться из руин. Если эффект магнитного поля исчез, тогда наверняка выйдем. Мы в сумерках стремительно понеслись вперёд, освещая путь фонариками. Минут через двадцать в душу закралась тревога: что-то было не так. И тут Толстяк, шедший первым, резко остановился и смачно выругался. Я внутренне вздрогнул и поспешил к нему. В свете фонарика опять показался вход в тоннель. Окружающая обстановка по-прежнему отличалась. Этот вход снова двигался вместе с нами! Искривленное магнитным полем пространство еще не исчезло. Мы вчетвером переглянулись. Первой издала звук немка: — Доктор Чжан… начинаем по плану? Доктор Чжан, помолчав с серьезным видом, кивнула: — Начинаем. И вот мы, словно дурачки, с предельной тщательностью повторяли всё, что делали раньше, воспроизводя каждую деталь, которую могли вспомнить. Сначала спустились в подземный ход. Пол уже был вскрыт — этот этап пришлось пропустить. Затем вошли в гробницу с двенадцатью саркофагами. Толстяк побежал возиться с грудой железяк, доктор Чжан постукивала по стенам. Когда настало время, Толстяк пошёл к каменным ступеням, и по логике прошлых событий я должен идти следом. Я пошёл. Всё выглядело странно, словно время двинулось вспять. Мы повторяли те же фразы и движения, что и раньше. — Скажи, быть может, это трупный нефрит? — произнёс я. — Наивняш, ты гений! — воскликнул Толстяк. — Как я сам до этого не додумался? Тс-с... Эта штуковина стоит гораздо больше, чем вся та куча ржавого металлолома!— Толстяк, неужели потащишь нефритовый гроб в Ябуду? — удивился я. — А давай так, — предложил он. — Запомним это место, и когда покинем Ябуду, вернёмся сюда ещё раз. …… ……………… Смотря на выражение лица Толстяка и повторяя нашу прошлую беседу, я ощущал, как время будто отматывается назад. Странное чувство. Наконец доктор Чжан сказала: — Давайте снимем этот гроб. Мы с Толстяком невольно взглянули на двенадцатый саркофаг, и моё сердце подскочило — меня внезапно озарило. Я понял: именно этот гроб влияет на магнитное поле. Ведь гроб, который изначально был вмурован в стену, мы переместили на пол. Сейчас, по логике, надо бы снять его — как и в прошлый раз. Но... его там нет! Толстяк с вытянутыми руками растерянно уставился на пустую нишу. Магнитное поле — штука причудливая. Учёные до сих пор не могут до конца объяснить его природу. Но, по словам Чжан, каждое живое существо обладает собственным полем — даже растения, даже камни и песок. Даже колебание, порождённое словом, может оказать влияние, как эффект бабочки над морем. Толстяку больше нечего было двигать. Вытянув руки, он не решался сказать что-то не по сценарию. Чжан, кажется, подумала о том же, что и я: на её лице отразилась радость. Она сделала жест, указывая сначала на гроб на полу, потом на нишу в стене — мол, верните его на место. Мы с Толстяком — чисто на рабочих ролях. Трупный нефрит очень тяжелый, на ощупь плотнее железа. Снять его было легко, а вот поднять обратно — задача не из простых. Пришлось попотеть, чтобы запихнуть саркофаг обратно в нишу. И тут я заметил: нефрит изнутри, кажется, сочится чем-то чёрным. Эта внезапно объявившаяся чернота была темнее тёмно-зеленного цвета самого нефрита и очень отчётливо выделялась на поверхности. В чём дело? Переусердствовали и раскололи? Доктор Чжан, не заметив моего нервного дёрганья, жестом дала понять: «Отходим». Я уже собирался подчиниться, как вдруг то пятно шевельнулось. И в ту же секунду раздался резкий звук — скрежет зубов, казавшийся в пустоте мёртвого склепа ещё пронзительнее. Но это был не тот хруст, что издают кровавые трупы, а совсем другой — чрезвычайно раздражающий слух звук, словно кто-то скребёт по стеклу. Бдительность Толстяка на высоте. Он моментально вскинул оружие. Я тоже среагировал быстро — поднял ружьё и резко обернулся. Звук доносился сзади. В слабом свете фонарика я увидел, как из нефритового гроба вытягивается чёрная тень. Гроб вообще-то плотно вставлен в стену, без малейшего зазора. Щель, оставшаяся по краям, была настолько узкой, что, вероятно через неё мог бы пролезть разве что муравей. Однако именно из этой щели вытекало нечто, напоминающее чёрную призрачную субстанцию. Оттуда же доносился резкий, пронзительный звук. Немецкая красавица испуганно побледнела и нервно прошептала: — Боже мой… что это? Толстяк передёрнул затвор, сплюнул и сказал: — Какая разница, что это! Сначала пусть съест пулю от старины Толстяка. Кто первым бьёт — тот и сильнее! Я думал так же и прицелился в выползающую тень, собираясь выстрелить, как вдруг доктор Чжан схватила нас за руки: — Нельзя! Выстрел повредит трупный нефрит. Тогда, возможно, останемся здесь навсегда. Толстяк выругался, но ружьё не опустил: — Да чтоб тебя… сколько проблем! Наивняш, что скажешь? В её словах был смысл. Я взглянул на тень — она уже расползлась за пределы гроба. Убрав оружие, я произнёс: — Сначала попробуем выбраться отсюда. Проверим, нормализовалось ли магнитное поле. А опасна ли штука перед нами — пока неясно. — Б*я, оно уже скрипит зубами, готовясь к обеду, а ты ещё не уверен? Нужно, чтобы оно сказало: «Я сейчас тебя съем», — и только тогда, блин, поверишь? Я проигнорировал слова Толстяка и первым рванул отступать. Он выругался и последовал за мной. Мы вчетвером отчаянно неслись к выходу. Но не успели сделать и пары шагов по разрушенной лестнице, как вдруг тот пронзительный скрежет зубов раздался совсем рядом, будто прямо у уха. Я содрогнулся от макушки до пят и невольно обернулся взглянуть. И тут же узрел — из надгробной плиты выпрыгнули пять чёрных опухолей. Они прыг-скок по земле, приближаясь к нам вприпрыжку — все плотно сбитые, размером примерно с баскетбольный мяч. Толстяк неестественно взвизгнул и выругался: — Блин, что за дрянь? Он ругался, а его руки уже вовсю действовали. Моему умению стрелять я обязан Толстяку. Он стрелял превосходно — почти не целясь, мгновенно выпустил пулю, разорвав ближайшую опухоль, из которой брызнула струя чёрной крови. Немецкая красавица бежала последней. Брызги крови по большей части попали ей на ноги. В тот же миг дева-дракончик, втянув воздух от боли, схватилась за ногу с воплем: — Больно! «Плохо дело, — подумал я, — кровь может быть ядовитой», — и сказал: — Толстяк, уводи их, я прикрою. Он не подкачал, закинул дракончика на плечо и, уводя Чжан, на бегу прокричал: — Организация верит в тебя! Товарищ Наивняш, держись! Б*я! Тут не до Толстяка — быстро сделал несколько выстрелов. В стрельбе я уступаю ему. Выпустил пять пуль — попал в две опухоли. Знать бы, что за твари такие! После попадания они взрывались, как арбузы. Я стоял довольно далеко, но несколько капель крови всё же попали мне на лицо. В местах попадания сначала возникло жжение, а затем острая боль, словно от кислотного ожога. В этот момент оставшиеся две опухоли уже почти допрыгали ко мне. От их пронзительного зубовного скрежета даже барабанные перепонки свело болью. Ближайшая тварь вдруг как подскочит! И я ясно разглядел на чёрной опухоли какие-то трубкообразные отростки, моментально вспомнив сцену вырезания сердца из груди на запечатывающей плите. Б*я, неужели эта опухоль — сердце? Твою мать, в наши дни даже сердца могут превращаться в упырей?! Не обращая внимания на колющую боль на лице, я сразу развернулся и бросился бежать. Эти две твари были слишком близко: во-первых, их кровь, подобная серной кислоте, ужасна, а во-вторых, моя стрельба не такая меткая, как у Толстяка — бегство в тот момент было лучшим решением. Кто бы мог подумать — едва сделал пару шагов, как что-то врезалось со всей силы в спину, и сразу загрохотали выстрелы. Я заметил Толстяка у входа. Сзади раздался звук взрыва — вероятно, Толстяк подстрелил тварь. Я живо заорал: — Ещё одна, бей в неё! Толстяк завопил в ответ: — Чёрт, не вижу, где она?! К этому моменту я уже добежал до него. Он быстро втащил меня, а затем принялся обстреливать вход. Тот жуткий скрежет зубов исчез, но теперь до меня донёсся пронзительный вопль немецкой красавицы: — А-а-а-а! __________________________________________