Глава 28 — Глава 28: Движущийся вход

9-II Безмолвный город Глава 28: Движущийся вход Переводчик: Чернильная черепаха 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第二十八章 移动的入口 ___________________________________________ Военное вторжение длилось полгода, но никак не заканчивалось. Правители стран находили это очень странным. Бисянь занимал небольшую территорию — маленькое государство, а за полгода сражений погибло столько людей, что ими можно заполнить целый город. Почему их военная мощь никак не иссякнет? И вот, как-то раз, правитель Гуйку узнал тайну. Вместе с разведчиками он проник в город Бисянь. Оказалось, что внутри одни лишь трупы, ни одного живого человека. А трупы все до единого в военной форме и свезены с полей сражений. Почему они небрежно разбросаны по улицам? Почему их не похоронили и не сожгли? Разве нет страха перед эпидемией? Заброшенный город словно призрак — ни одной живой души. Так откуда берутся солдаты, выходящие каждый день на поле брани? Странно это. Хозяин гробницы с разведчиками метался по городу, но видел только тела. И когда, ничего не добившись, уже собрался уходить, внезапно раздался сигнал горна. Протяжный и долгий звук, словно идущий из-под земли. Бледно-голубой туман проступил над поверхностью и под звуки горна окутал почти весь город. Странное, никогда не виданное хозяином гробницы зрелище. В сильном замешательстве он решил, что этот город — порождение нечистых сил, и уже собрался покинуть его, как вдруг трупы на земле зашевелились. Голубой туман постепенно исчез, звук горна тоже медленно стих. Когда всё пропало — и горн, и туман — трупы поднялись и, как обычные люди, засновали по улицам. Покойники… неожиданно ожили! Выходит, всё это время они воевали с погибшими и снова воскресшими людьми? Хозяин гробницы, обливаясь холодным потом, поторопился покинуть город и сообщить эту новость армиям других стран, сказав, что государство Бисянь под защитой бессмертного воинства. Никто ему не поверил. Пришлось единолично отвести войска и вернуться в Гуйку. Вскоре пришли вести о разгроме бывших союзников. После этого армия Бисяня грозным духом прокатилась хаосом войны по всей земле: бесчисленные города пали в одночасье, а правитель Гуйку погиб в одном из сражений, став последним обитателем этой имперской гробницы. Пока доктор Чжан объясняла, я слушал и обливался холодным потом. Странный горн, голубой туман, бессмертная армия… О, небеса! Неужели в этом легендарном Бисяне тоже есть Предел? Я посмотрел на Толстяка и заметил, что жир на его лице едва ли не трясётся. Он заговорил раньше меня, спросив: — Где этот Бисянь? Я тоже посмотрел на доктора Чжан, надеясь, что она даст ответ. Это путешествие по пустыне буквально превосходит все мои ожидания. Что же это за место такое, Бисянь? Почему оно так похоже на бронзовые врата? Так называемая бессмертная армия — это армия призраков? Доктор Чжан сказала: — Здесь не указано точное местоположение, но есть запись о том, что Бисянь был большим городом, окружённым рекой. Вероятно, это древнее русло реки Павлина. По нынешним расчётам, город должен находиться в глубине пустыни, по маршруту, схожему с нашим. Если повезёт, повидаем эту бессмертную армию. Очевидно, Чжан не придавала особого значения легенде, не то что мы с Толстяком. Тут внезапно возникла мысль, и я спросил: — Доктор Чжан, можно ли точно определить местоположение Ябуды? Она подумала и ответила: — Примерно локализовать район возможно, но не точное местоположение; для этого придётся прочесать местность. К тому же, если не повезёт, город может быть под землёй. Пути к Ябуде и древнему государству Бисянь настолько сходны, причём явно есть связь с тем, что скрыто позади бронзовых врат. Тогда… возможно, это одно и то же место? По словам учителя доктора Чжан, Ябуда — очень большой город, и правитель Гуйку тоже говорил, что Бисянь — огромный город. Связав воедино эти два факта, я почти уверился в этом. Не желая больше здесь оставаться, я сказал: — Доктор Чжан, не вижу тут ничего, что стоило бы изучать. Давайте скорее выбираться, иначе Ли и остальные будут беспокоиться. Чжан обернулась и пробормотала что-то по-немецки «дракончику», после чего обе достали бумагу для эстампажа и сняли копии с надписей на гробу. Только после этого мы двинулись обратно. Когда вышли из подземного хода, небо уже занималось рассветом. Везде и всюду руины построек. Солнце ещё не взошло, и определить направление было трудно. Доктор Чжан достала компас, висевший у неё на шее, и, взглянув на него, удивлённо воскликнула: — Ой! Я посмотрел и увидел, что стрелка компаса беспорядочно прыгает. Чёрт, надо же сломаться именно сейчас! Чжан, нахмурившись, огляделась и, указав в одну сторону, сказала: — Попробуем пойти туда. Мы с Толстяком держались позади. Толстяк нёс тяжёлое снаряжение, и после такой долгой ходьбы стал немного тяжело дышать, постепенно отставая. Я подбежал к нему, похлопал по плечу и сказал: — Давай понесу. Проклятье, когда стал таким слабаком? Внезапно он сильно ущипнул меня за руку, проворчав при этом: — Проклятье, смотрю, только сейчас озаботился о Толстяке! Чего не раньше? Я понял, что он отстал преднамеренно, и, подыгрывая, ударил его кулаком: — Ладно-ладно! Пришёл же составить компанию? Пока мы говорили, между нами и Чжан образовалось довольно большое расстояние. Толстяк тихо прошептал в темноте: — Наивняш, хватит притворяться покорными. Нельзя идти дальше с этими двумя. Я понимал, что Толстяк, прочитав записи на гробу, думал о том же, что и я. Во-первых, эта Чжан определённо сама себе на уме. Её цель посещения Ябуды… Подозреваю, что она, как и мы с Толстяком, наполовину говорила правду, наполовину лгала. А та другая группа, с которой она разошлась, беспокоила ещё больше. Меня не покидало подозрение — возможно ли, что они люди «оно»? К тому же это чувство лишь крепло. С нами сейчас только две женщины. У нас с Толстяком рюкзак со снаряжением. Мы-то уже столько раз ворошили курганы, что к распределению припасов подходили не как обычные люди. Особенно в этом преуспел Толстяк. По мнению Чжан, провизии хватит на четыре дня, но по его расчётам, мы двое протянем как минимум восемь. Теперь, когда с нами нет ни мужика средних лет, ни Четырёхглазого — самое время свалить! Я понимал ход мыслей Толстяка, но, глядя на силуэты женщин впереди, не мог решиться. Припасы и снаряжение только в одном рюкзаке. Удерём с ним, а вдруг эти двое не смогут воссоединиться с Четырёхглазым? Боюсь, ведь помрут в пустыне. Не могу взять такое на душу. Заметив мои колебания, Толстяк досадливо вздохнул: — Наивняш, тут я не шучу с тобой — с этой женщиной тебе не совладать. Я понимал, о чём он, но причина была в другом. Чжан и немка-красотка — не такие, как тот немец из гор Куньлунь, — они не творили злодеяний. Смоемся со снаряжением, бросив двух женщин в пустыне, чем это отличается от прямого убийства? Я поделился мыслями с Толстяком. Он некоторое время смотрел на меня, затем протянул руку и взъерошил мне волосы: — Товарищ Наивняш, твой характер действительно заставляет любить и ненавидеть тебя. Ну ладно, с тех пор как Толстяк побратался с тобой, чего только не хлебанул. Погнали. От его слов мне стало не по себе. Толстяк уже ускорил шаг, и вскоре мы нагнали женщин. Тут Чжан внезапно остановилась, смотря вперёд в растерянном ступоре. Заметив странное выражение её лица, я направил фонарик в ту сторону — перед ней виднелся подземный ход. У меня всё оборвалось внутри. Разве мы не оттуда недавно вылезли? Как… как он снова оказался здесь? Наша четвёрка обменялась растерянными взглядами. Внимательно осмотревшись, я обнаружил, что окружающая обстановка совершенно не похожа на ту, что была у предыдущего входа в тоннель. Значит, мы не заблудились и не вернулись назад — в этот подземный ход мы ещё не лазили. Доктор Чжан поводила фонариком по сторонам, осматриваясь, и вдруг изменилась в лице. Она подняла что-то с каменной ступеньки подземного хода. Мы приблизились взглянуть. Толстяк удивлённо воскликнул: — Ого! И обратился к немецкой красотке: — Дева-дракончик, не твоя ли потерянная серьга? Немка на ломаном китайском произнесла: — Потеряла у того входа, но… как она оказалась здесь? — Она подняла серьгу и, надев её на ухо, спросила у Толстяка: — Толстячок, красиво? Толстяк, неестественно скривив лицо, процедил сквозь стиснутые зубы: — Красиво-красиво. — Затем перевёл взгляд на меня. Я горько усмехнулся и сказал: — Зажжём свечу или задуем свечу через плечо? Немецкая красавица была рассеянна до пофигизма и ещё не осознала ситуацию. Выражение лица доктора Чжан тоже выглядело не очень. Ясно одно: серьга, утерянная у предыдущего входа в туннель, объявилась у этого входа, а местность претерпела изменение. Оставалось только одно объяснение: окружающее пространство не двигалось, и мы не заблудились — это вход перемещался вслед за нами. Б*я, обалдеть! После моего вопроса Толстяк ответил: — Кто ж знал, что придётся ворошить, свечей не взяли. Красотка, заметив наше смятение и услышав разговор, с любопытством спросила: — Ворошить? Что значит ворошить? Мы с Толстяком не особо беспокоились: если Чжан не понимает наш жаргон, то сколько бы мы ни говорили, это не имеет значения; а если понимает, но притворяется, что не понимает, то мы вместе притворяемся. Я спросил Толстяка: — Чёрт возьми, у вашей северной школы расхитителей, кроме зажигания свечей, нет других приёмов? Толстяк пожал плечами и сказал: — Есть, но старина Толстяк их не освоил. Мой американский брат — настоящий потомственный расхититель северной школы. Как-нибудь пойду к нему на повышение квалификации. Доктор Чжан покачала головой, непонятно что имея в виду, а затем сказала нам: — Когда впервые увидели руины издалека, они не казались такими большими. Время нашего бегства плюс время нашей ходьбы составляет не менее двух часов. По логике, мы уже давно должны выйти отсюда. До красотки уже дошло, и она с напряжённым видом спросила: — Доктор Чжан, мы попали в лабиринт? Та покачала головой, указывая на вход: — Давайте спустимся ещё раз. Затем мы вчетвером снова вошли в тот вход. Плита, закрывавшая вход, была взломана. Мы снова прошли через ту дверь гробницы, которая по-прежнему была приоткрыта, и увидели двенадцатый гроб — он, как и тогда, когда мы уходили, стоял на платформе. Я почувствовал, как вздыбились волосы на моём теле. Интуиция подсказывала — я наверняка столкнулся с «мягким упырём». Но могут ли здешние трупы действительно превращаться в упырей? То, от кого осталось лишь сердце, способно обратиться? _____________________________________________