9-II Безмолвный город Глава 26: Запечатывающий камень
Переводчик: Чернильная пыль
作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第二十六章 封石
___________________________________________________
Мы с Толстяком именно так и думали, но доктор Чжан покачала головой:
— Древние Западные земли — степная местность. Ты должен знать: в степях камень драгоценен. А посмотри: эти ступени явно высечены из камня. Как думаешь, чей погреб две тысячи лет назад мог быть сооружён с подобным размахом?
После замечания Чжан я мгновенно прозрел и присмотрелся внимательнее. Действительно, каменные ступени! И на этих разрушенных каменных ступенях, похоже, даже узоры есть. Вот только из-за давности лет их уже не разобрать, но, судя по материалу, можно утверждать: этот подземный вход точно не погреб простого семейства.
Доктор Чжан уже держала фонарик с видом «войду и проверю!». Ничего не оставалось — пришлось кивнуть.
Мы вчетвером, светя двумя маленькими фонариками, пригнувшись, медленно спустились ко входу.
Случившиеся обвалы уже привели в негодность внутреннюю часть сооружения, сделав проход очень узким. Мы будто оказались на развалинах после землетрясения — каждый шаг выверялся с особой тщательностью.
Ступени разрушились настолько, что утратили первоначальный вид и полностью потеряли своё назначение. Мы скользили как с горки, и чем дальше, тем больше не покидало дурное предчувствие — этот проход оказался намного глубже, чем ожидали. Для чего же он?
Предельно осторожно прошли двадцать минут и достигли конца туннеля – крутого спуска, а его конечной точкой оказалось квадратное помещение примерно два на два метра, где четверым людям ни за что не развернуться.
Странно, почему так?
Мне представлялось: если не погреб, так сокровищница — внизу, вероятно, большое пространство, заботливо хранящее драгоценности или дорогие вина. А получилось, будто спустились в квадратный колодец и теперь стоим на его дне.
Для чего такая конструкция?
Пока мы с доктором Чжан водили фонариками по сторонам, Толстяк вдруг воскликнул:
— Наивняш, внизу!
Я обернулся. Толстяк, присев на корточки, светил фонариком на каменные плиты под ногами.
Толстяк всё-таки профессиональный ворошитель курганов — как только вошёл и обнаружил, что дальше пути нет, сразу принялся простукивать, и моментально дошёл до сути. Мы с Чжан тоже присели посмотреть. Свет двух фонариков сосредоточился на одном месте, и каменная плита под ногами отчётливо предстала во всех деталях.
Поверхность покрывал слой песка, но всё же смутно проглядывала глубокая резьба. Быстро смахнув песок, мы полностью открыли рисунок. Оказалось, что на плите изображена сцена погребения.
Да ладно! Случайно забраться в дыру, а попасть в гробницу? Толстяк, видимо, подумал о том же и показал мне большой палец:
— Наивняш, впредь ты у нас главный по поиску захоронений! С тобой точно клецки поедим.
От слов Толстяка меня едва не вырвало. Мать твою, иди-ка сам жуй своих упырей! Чего меня приплетать?
Доктор Чжан, недавно вернувшаяся из-за границы и ещё не освоившая жаргон расхитителей гробниц, никак не отреагировала, а только сосредоточенно изучала узор на плите.
Рисунок делился на четыре высеченные в камне части. Очень сложный орнамент, с характерной для национальных меньшинств пышностью — даже узоры на одежде людей тщательно проработаны. Видно, что на такую каменную резьбу в своё время потрачено немало усилий.
Первый каменный барельеф: на нём вырезан человек, лежащий на спине, со сложенными на груди руками и маской на лице — типичная древняя манера изображения мертвеца.
Второй барельеф: тот мертвец возлежит в степи, рядом с ним — человек, похожий на шамана, ножом извлекает из трупа сердце.
Третий барельеф: сердце помещено в изысканный сосуд, а тело терзает собравшаяся вокруг стая волков.
Четвёртый барельеф: множество людей, похожих на сановников, под руководством шамана помещают сосуд с сердцем в некое место, где находится множество гробов.
Рисунки на плитах явно изображали погребальный обряд — разновидность небесного погребения: тело скармливали волкам, оставляя только сердце умершего. На последнем изображении место, куда поместили сердце, находилось глубоко под землёй; вокруг горели свечи, а внутри расставлены гробы с горшками. Видимо, здешние люди практиковали не только небесное, но и совместное захоронение.
Этот туннель не мог появиться случайно, да и сама каменная плита в таком месте легко наводила на мысль о запечатывающем надгробии. У крупных гробниц обычно два выхода, и главный вход запечатывают только после завершения строительства. Такое место зачастую наглухо перекрывают каменными плитами или вратами, оставляя для отличия основную информацию — чаще всего в виде резьбы.
Толстяк явно думал о том же. Профессиональная привычка грабителя могил взяла верх — он вытащил лопату, постучал и услышал пустоту под плитой. Замахнулся, чтобы поддеть её. Видя, как он себя выдает, я быстро остановил его:
— Толстяк, ты чего?
Он не опустил лопату, но мои слова его отрезвили. Помедлив и усмехнувшись, он ответил:
— Нора такая глубокая! Внизу, наверняка, разносола немерено. Кто знает, может, найдём древний маринад — как раз пополним запасы.
— Да брось! — возразил я. — Допустим, действительно есть овощи. Чёрт побери, пролежав две тысячи лет, они превратились в слякотную жижу! Тебе такое в рот полезет?
Я говорю и поглядываю на Чжан, заметив, что в таких вещах она некомпетентна. По тому, как Толстяк размахивал лопатой, ясно же: он привык профессионально копать землю. Местный учёный, лишь глянув на его пляски с лопатой, сразу бы всё понял. А эта заграничная — будто ничего не замечает.
Тут доктор Чжан вдруг произнесла:
— Давайте спустимся, посмотрим.
Сказав это, она выпрямилась и посмотрела на Толстяка – мол, вперёд за лопату! Тот опешил, глянул на меня — у меня тоже дурацкое выражение лица — тотчас плюнул на ладони, потёр руки:
— Слушаемся начальства беспрекословно! Наивняш, не филонь! Совместный втык!
Что-то мне его слова не понравились. Помедлив, я понял:
— Кто тут с тобой втык?!
Толстяк закатил глаза:
— Куда, чёрт возьми, твои мысли понеслись? Пусть ты согласный, Юньцай не одобрит.
Подозрительно всё это. Я посмотрел на Чжан — она вела себя немного странно, но что именно не так, понять не мог.
Эта каменная плита, пережившая тысячелетия, уже не была слишком прочной. Мы с Толстяком поддели лопатами стык в камне, после нескольких попыток приподняли плиту и, таща её за края, с усилием вытянули наружу. Доктор Чжан и немка бросились на помощь. Плита оказалась толще обычных запечатывающих надгробий — когда её сдвинули, я измерил: примерно три метра в длину и около тридцати сантиметров в толщину. Внизу зияла чёрная пустота пространства, в которую опадал окружающий песок.
Я посветил фонариком и прикинул на глаз: пространство внизу большое — высота около шести метров.
Толстяк чересчур тяжёлый — спускаться и подниматься ему неудобно. Да и двух женщин нельзя посылать на разведку. Поэтому Толстяк обмотал верёвку вокруг каменной плиты и сбросил её в отверстие — она как раз достала до дна. Я зажал фонарик в зубах и первым спустился по ней. Осветив фонариком пространство, обнаружил приличную герметизацию: на полу достаточно пыли, но песка не видать. Внутри довольно просторно, а на стенах тоже выдолблены всякие штуки. Никакой опасности.
Я кивнул людям наверху, после чего Чжан и немецкая красавица по очереди спустились по верёвке. Толстяк спустился последним. Когда все четверо оказались внизу, доктор Чжан взяла фонарик и принялась выхаживать по кругу вместе с немкой, осматривая многочисленные фрески. Посмотрев на них недолго, они снова зашептались на немецком.
Мы с Толстяком бесцельно водили фонариками, пока Толстяк внезапно не оттащил меня в угол:
— Наивняш, глянь туда!
Я посмотрел в направлении его взгляда — со стеной сливалась каменная дверь. Странно то, что она была приоткрыта.
Но ведь запечатывающее надгробие цело и невредимо! Как она открылась? Неужели до нас здесь уже кто-то побывал?
Тут Толстяк сказал:
— Пусть эти две ведут свои исследования, а мы заглянем туда.
Я насторожился:
— Что удумал? Толстяк, предупреждаю: не забывай, мы здесь по делу, и это не грабёж гробниц.
Толстяк больно ущипнул меня и прошипел:
— Чёрт, совсем не доверяешь! Я о другом — тебе не кажется, что эта Чжан странно себя ведёт?
Я внутренне испугался — даже Толстяк заметил! — и сразу кивнул ему в темноте. Толстяк продолжил:
— Мне всё кажется, что она нас провела, поэтому…
Он не успел договорить — луч фонарика внезапно ударил нам в лица. Чжан смотрела на нас:
— Что вы делаете?
Толстяк моментально замолчал и, хихикая, сказал:
— Обнаружили кое-что. Как раз хотели доложить руководству.
Сказав это, Толстяк указал на дверь, которую заслонял ряд каменных колонн. Чжан, как только вошла, сосредоточилась на гравировках, поэтому не заметила её.
Увидев приоткрытую дверь, Чжан нахмурилась и, светя фонариком, двинулась внутрь.
Теперь я уже мог констатировать, что это древняя гробница Западного края. Если записи на надгробии верны, то это ещё и родовая усыпальница. Стоило подумать, что здесь гробница, мне сразу стало не по себе — всё казалось, что из темноты выпрыгнет упырь или ещё какая нечисть. Особенно воображение разыгралось, глядя, как Чжан подходит к дверному проёму — в моём мозгу возникла картина: вот войдёт она туда, а чудовище ей голову раз и откусит.
Жуткие воспоминания об оазисе Гада до сих пор не исчезли, и я машинально придержал Чжан:— Это, наверное, главный вход в гробницу. Боюсь, там могут быть ловушки. Я войду первым.
__________________________________________
Обновлено: 19.01.2026