Глава 24 — Глава 24: Красноголовый скорпион

9-II Безмолвный город Глава 24: Красноголовый скорпион Переводчик: Чернильная пыль 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第二十四章 红头蝎 ——————————————————————— На следующий день, рано утром, мы наскоро поели. Солнце только появилось над горизонтом, и край небосвода заливал яркий утренний свет. Мы сидели в пустыне, ели и обсуждали дальнейший маршрут. Чжан сказала: — Владелец этого дневника был в той самой экспедиции, в которой участвовал мой учитель. Согласно записям в дневнике, они прошли шесть дней и только тогда достигли оазиса Гада. Учитывая их физическое состояние на тот момент, скорость передвижения должна была быть весьма медленной. Еды и воды у нас осталось примерно на четыре дня. Ускорим темп, за четыре дня отыщем руины Ябуды. Верно, ускоримся, то вполне доберёмся за четыре дня. Но добрались — что потом? Ни к чему есть и пить? Как быть с припасами на обратный путь? Поход в Ябуду для меня, как и для Чжан, — неизбежная необходимость, но перед нами весьма реальная проблема. Наши припасы таковы: немедленно повернём назад — вообще не проблема. Но если продолжим идти, не имея возможности их пополнить, то полностью иссякнут — семь человек окажутся без воды и пищи. Я высказал свои опасения, но Чжан покачала головой: — Основная часть нашего снаряжения у другой группы. Они не откажутся от руин Ябуды. Как только доберёмся туда, обязательно воссоединимся, и снаряжение не будет проблемой. Толстяк сказал: — Доктор Чжан, за последнее время были и зыбучие пески, и чёрная буря. Что если та группа устроит подлянку и не явится? Разве не приведёшь нас прямиком в тупик? Договорив, Толстяк обнял меня за плечи и добавил: — Наивняш, ты сам говорил: три шага вперёд и смерть. Мы не можем отказаться от дела твоего деда, но всё же нужно тщательно подумать и подготовиться ко всему. Мы с Толстяком знакомы не первый день, сказанное им — на самом деле и мои мысли. Я посмотрел на Чжан — выражение её лица было немного странным. Затем она закинула за спину рюкзак и сказала: — Не буду многословить, скажу одно: та группа, в некотором смысле, не подчиняется моим приказам, но они обязательно доберутся до Ябуды. После её слов я внутренне содрогнулся. Не подчиняются ей? Неужели снова люди «оно»? Да вряд ли возможно! После того как Чужак отобрал сутру, мы с Толстяком без продыху гнались за отрядом Чжан. У него на руках сутра, в лучшем случае, ему нужен был только перевод. Судя по его обычным замашкам — он бы вырубил Чжан и утащил с собой. С какой стати с ней вместе шляться? Более того, не зная фактического содержания сутры Восхваления Жизни, они вообще не могли узнать о существовании Ябуды. Неужели я просто надумал? Закончив говорить, Чжан покачала головой и призвала выступать. Мы с Толстяком переглянулись, закинули оружие за плечо и пошагали по пустыне. Пустыня — это невообразимая монотонность. Идёшь по ней долго, и чувствуешь, как слуховое и зрительное восприятие будто отключается; перед глазами — неизменный бесконечный жёлтый песок, а в ушах — неизменный вой ветра, то слабый, то сильный. Мы двигались молча, изредка замечая вдалеке змей и скорпионов, которых быстро обходили стороной. Те, кто способен выжить в пустыне, — лучшие из лучших. Если есть возможность их не трогать — не трогай. В команде доктора Чжан все были какими-то серьёзными, возможно, из-за случившегося с Лу Чжоу. Даже немецкая красотка выглядела подавленной. Чтобы придерживаться темпа, шли без отдыха, только передышка на еду, примерно на двадцать минут, во время которой просто усаживались на задницу в песок — мышцы ног дрожали от усталости. Четырёхглазый, видимо не привыкший к таким трудностям, постоянно хмурил брови, а по физиономии заметно — почти готов расплакаться. Я-то полагал, что сам довольно жалок, не ожидал, что есть кто-то более жалкий. Внезапно возникло желание подбодрить слабого, и я похлопал его по плечу: — Не унывай, всего лишь пустыня. Ей не укротить поступь человека. Толстяк, услышав, тут же развеселился и, размахивая полоской сушенной говядины, сказал мне: — Эй, Наивняш, старина Толстяк тоже боится, почему бы тебе как следует не утешить и меня? Я сразу схватил горсть песка, чтобы бросить в него. Толстяк, увидев это, быстро прикрыл свою еду и обругал мою бессердечность, мол, я грязно играю и даже не даю ему нормально поесть. За эти годы мы с Толстяком прошли через многое, нахлебались бед сполна — считай, не пересчитать! Наше особое умение радоваться несмотря на невзгоды обычному человеку не дано постичь. Четырёхглазый, видя, что в такой ситуации мы способны дурачиться, недоверчиво покачал головой и сказал: — Эти двое — не люди. Мы с Толстяком, несмотря на терзающий голод, всё равно весело галдели, а вот группа доктора Чжан — все как один, вылитые увядшие на солнце баклажаны. Закончилось тем, что Толстяк приобнял меня за плечи и тихо спросил: — Наивняш, как думаешь, что за дела с той другой группой? Я глянул на остальных — все прикорнули, стараясь урвать каждую минуту отдыха, и тоже, понизив голос, высказал свои мысли: — Думаю… в том, что они разделились, обязательно должна быть причина. Толстяк оскалился, показав свои прокуренные зубы, и выдал: — Мыслим одинаково. Я тут прикинул… Вот скажи, в этой пустынной глуши мы трое, перед лицом сходных обстоятельств, не разбрелись кто куда. Как могла разбежаться группа из одиннадцати человек? Полагаю, либо Чжан намеренно кинула команду, либо они сами её бросили. С анализом Толстяка я был полностью согласен и как раз хотел добавить пару фраз, а Чжан уже открыла глаза. Увидев, что мы заговорщицки сгрудились в отдалении, тут же прищурилась. У меня сердце ёкнуло, но внешне я не подал виду, быстренько пихнул Толстяка, воскликнув: — Что за тупая шутка! Ни капли не смешно! Толстяк, подыгрывая, схватился за грудь: — Тогда иди-ка сюда, старина Толстяк расскажет ещё одну. Четырёхглазый услышал, немного оживился: — Брат Толстяк, что за шутка? Толстяк тут же выдал сальный анекдот, исключительно пошлый — Четырёхглазый покраснел до ушей. Чжан покачала головой — видимо, подозрения отпали — и велела отправляться в путь. Мы шли с самого рассвета до примерно шести часов вечера. Ещё час-другой, и стемнеет. Пришлось остановиться, нашли дюну, которая немного защищала от ветра, и разбили лагерь. На следующий день то же самое — шли до второй половины дня, пока под ногами в песке не показались какие-то сооружения. Четырёхглазый объяснил: — Такла-Макан — вторая по величине подвижная пустыня в мире. Её особенность в том, что она переменчива изо дня в день. Песчаные ветры дуют дни напролёт — сегодня здесь небольшая дюна, завтра стала ровная площадка. Эти объекты из земли, должно быть, следы древних построек. Иногда они показываются на поверхности, но большую часть времени погребены песком. Доктор Чжан добавила: — Ты прав. Вероятно, прошлая чёрная буря изменила ландшафт, поэтому обнажились развалины. Можем заночевать внутри — будет намного безопаснее. И действительно, долго идти не пришлось — сооружения, которые изначально казались кусками камней, постепенно проступили из-под песка, и прямо в пустыне раскинулись обломки стен. Пески уже изъели былое великолепие, и ныне видны лишь обвалившиеся постройки, готовые рухнуть в любой момент; некоторые с одной стеной, другие полностью обрушились и лежали бесформенной грудой камней. Когда мы вошли в эти безымянные руины было шесть часов вечера. Солнце наполовину село за горизонт, и только красный бок висел на краю неба, окрашивая бескрайнее пространство в оранжевый. Это чувство необъятного запустения можно по-настоящему прочувствовать, только увидев собственными глазами. Отыскав более-менее крепкий угол стены, мы поставили там две палатки, после чего немного поели. В пустыне очень скучно, а группа доктора Чжан немногословна. В палатках довольно душно, и пока не стемнело, все расселись у стены, занимаясь кто чем. Мужик средних лет разложил на коленях блокнот и что-то строчил, склонив голову. Четырёхглазый же чудесным образом вытащил толстенную книгу — я прямо не ожидал, что в таких суровых условиях он ещё и книги с собой таскает! Краем глаза глянул название — «Хроника тибетской экспедиции 1978 года». Доктор Чжан всё копалась в том дневнике, то и дело разглядывая испорченные места, словно надеясь выудить что-то полезное. Мы с Толстяком, прислонившись к стене, болтали о том и о сём. Вдруг я заметил, что немецкая красотка нервно дёрнула Чжан за рукав, а потом что-то прошептала ей на ухо. Докторша нахмурилась — на лице отразились и беспокойство, и какая-то беспомощность — после покачала головой. О чём они там шепчутся? Через минуту обе поднялись. Уже стемнело, они взяли фонарики и пошли наружу, быстро исчезнув из виду. Толстяк тихонько спросил мне на ухо: — Чего эти двое секретничают? — Может, в туалет пошли, — предположил я. Толстяк сказал: — Да ладно, ходить в туалет как в шпионском фильме? Пока мы шушукались, обе вернулись с фонариками — выглядели спокойно, как ни в чём не бывало. Может, и правда по нужде ходили. Ночью спалось беспокойно — всё чувствовал, что что-то может случиться. Проспал до глубокой ночи и проснулся. И тут слышу едва различимый звук поблизости. Если бы спал, никогда бы не заметил. Открыв глаза, прислушался — немного напоминает шорох множества ползущих крабов. Я посмотрел на Толстяка и остальных — все крепко спали. Расстегнул молнию палатки и, держа фонарик, выглянул наружу. Стоило взглянуть — и ужаснулся: возле палатки доктора Чжан цепочкой ползла вереница скорпионов. И когда они успели прогрызть дыру в палатке? Неизвестно, сколько их уже пробралось внутрь. А из палатки Чжан — ни звука. Говорят, в пустыне почти всё ядовито, особенно змеи и скорпионы — их яд чрезвычайно свиреп. Неужели эти двое уже пострадали? Я мигом разбудил Толстяка и двух других, потыкал пальцем наружу, потом стал рыться в рюкзаке, ища, чем можно одолеть скорпионов. Нашёл только что-то вроде лопаты Лояна【1】 — видимо, взяли для раскопок в пустыне. Похоже, придётся лупить лопатой. Толстяк с остальными тоже заметили, что происходит. Я как раз собирался велеть им отыскать лопаты, чтобы бить скорпионов, как вдруг тот мужик средних лет, который всё время относился к нам с предубеждением, мрачно глянул и сказал: — Это пустынные красноголовые скорпионы. Видишь — голова ярко-красная? В них чистый яд. Стукнешь — яд брызнет, разъест всё подчистую. Раз он знает, что это такое, значит, должен знать, как с ними бороться. — Тогда что делать? — спросил я. __________________________________________ 【1】洛阳铲 (Luòyáng chǎn) — это инструмент, представляющий собой специализированный почвенный щуп-лопату, разработанный в Лояне. Изначально прославился как инструмент расхитителей гробниц, но теперь широко используется в официальной археологии и геологии для эффективного зондирования и взятия проб грунта из глубины.