9-II Безмолвный город Глава 22: Безмолвная любовь
Переводчик: Чернильная пыль
作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第二十二章 无声爱情
____________________________________________
Полагаясь на удивительные резервы организма, я вместе с Питером продолжал путь на восток ещё два дня. Это было воистину невообразимым чудом: два человека, шесть дней и шесть ночей без воды и пищи, на последнем издыхании идут по пустыне и вопреки всему до сих пор живы. Даже мне самому это казалось просто невероятным.
Но на третий день даже эта прорывная генетическая защита не выдержала. Мышцы начали сводить судорогой. Я опустил голову, чтобы посмотреть на свои руки, и обнаружил худые, обтянутые кожей кости — почерневшие и высохшие. Я подумал, что мой вид сейчас наверняка напоминает мумию, которую когда-то видел в Египте.
Так, на трясущихся мускулах, я снова прошёл немного, но вскоре не выдержал и рухнул в песок, увидев перед падением впереди что-то похожее на оазис.
Оазис… оазис, это моя фантазия? Или он действительно реален?
Мы упали в песок. Никто из нас не мог двигаться. Но даже сквозь полуоткрытые веки мой взгляд был долго прикован к этому оазису… Он не исчезал. Неужели настоящий?
Я барахтался, заставляя себя встать, но уже совершенно обессилел. В итоге пополз будто парализованный. Питер, увидев мои действия и испугавшись, что я исчезну, тоже пополз за мной. Сколько я так полз — не знаю, пока наконец не скатились с бархана. Песок был везде, даже в ноздри пролез. Я окончательно потерял сознание.
Думал, что больше никогда не очнусь: прорывная генная защита уже не могла мне помочь. Шесть дней и шесть ночей… К счастью, я не умер в том месте.
Я полагал, что обязательно умру, но не ожидал, что ещё раз очнусь.
А когда очнулся, то лежал на кровати, сделанной из утрамбованной глины и песка — китайцы называют её «кан». Ко мне подошла женщина и дала воды. Она обратилась ко мне. Жаль, я плохо знал китайский, к тому же мне казалось, что её слова не похожи на китайский язык. Судя по наряду, она, должно быть, принадлежала к одному из национальных меньшинств Синьцзяна в Китае.
Питер лежал на другой кровати в намного худшем состоянии. Он до сих пор не приходил в сознание.
Я пролежал в постели целых два дня, и всё это время эта женщина кормила и поила меня. Я был очень благодарен ей и хотя ничего не мог сделать, в своих молитвах просил Бога благословить эту добрую китайскую девушку.
На следующий день Питер тоже очнулся и, как и я, был кожа да кости. Только выглядел ещё более странно. Если раньше его состояние походило на безучастную мумию, то теперь он стал настоящей мумией — лежал на кровати прямо, не говорил и не двигался, только иногда таращил глаза и бормотал что-то бессвязное, чего даже я не понимал.
За это время пришло много людей проведать нас. Вероятно, никогда не видев иностранцев, они любопытствовали, но были доброжелательны и приносили много еды ухаживающей за мной девушке. А ещё было несколько маленьких карапузов, которые сверкая голыми попками, застенчиво смотрели на меня своими чёрными глазками.
Я вдруг почувствовал: мир действительно прекрасен.
На четвёртый день восстановления я с трудом смог встать и немного походить. Из-за сильного повреждения мышц меня шатало едва ли не на каждом шагу. Эта добрая девушка приходила в свободное время подсобить мне.
Внезапно я захотел узнать её имя — указал на себя и несколько раз повторил своё. Она поняла. На её черно-жёлтом от загара лице появилась сконфуженная улыбка. Девушка также указала на себя и многократно повторила какой-то звук.
Звук, как будто: «Кара».
Пусть будет Кара. Я понял, что увиденный мной оазис не только реален, но и населён небольшой группой доброжелательных китайцев. Людей здесь было немного — многие дома пустовали. Вероятно, значительная часть жителей давно покинула эти места, и теперь в оазисе оставалось от силы несколько десятков человек. Когда людей мало — становится одиноко. Возможно, именно поэтому нас с Питером встретили с таким тёплым радушием.
Когда моё тело достаточно восстановилось, чтобы я мог самостоятельно медленно передвигаться, жители устроили праздничный вечер у костра. Хотя мы не понимали язык друг друга, тот вечер был очень весёлым. После пиршества, глядя на тлеющие угли, я вспомнил о погибших товарищах и пропавшем наставнике — всё хорошее настроение исчезло, осталась только глубокая скорбь.
Кара положила мою руку в свои маленькие ладони и обхватила её. Я почувствовал силу, называемую принятием, и сразу покорился этой застенчивой, доброй и трудолюбивой китаянке. В тот момент я вдруг подумал, что её желтовато-смуглая кожа невероятно очаровательна. Я крепко сжал её руку в ответ. Она снова застеснялась, опустила голову и долго избегала моего взгляда.
Здоровье постепенно возвращалось, но последствия активации «прорывной генной защиты» давали о себе знать. Даже через неделю я ещё не оправился полностью. Не говоря уже о Питере: его состояние гораздо хуже моего. Я всерьёз опасался: не впал ли он в вегетативное состояние? Но всё же он изредка вдруг произносил несколько бессмысленных фраз, а ещё внезапно поднимался.
Я понимал: так больше продолжаться не может. Мы должны вернуться в Германию. Однако к этой поре, я незаметно для себя уже глубоко влюбился в эту китайскую девушку и в своём сердце твёрдо решил: вернусь на родину, обустроюсь и снова приеду, увезу её из засушливой пустыни. Я выучу её язык, и она, несомненно, с радостью выучит немецкий. Наше будущее будет счастливым. Клянусь Богом, остепенюсь и брошу опасные экспедиции. Я хочу быть с Карой и жить счастливо.
Я выучил основы языка, например, слова «вода», «еда» или «я хочу выйти», но нормальное общение всё ещё было трудным. Тем вечером я не знал, как объясниться с Карой. Немного боялся — вдруг, пока меня не будет, она выйдет замуж за другого?
Держа Кару за руку, так волновался, что не знал, что делать, и повторял ей по-немецки: «Дождись моего возвращения. Я хочу жениться на тебе». Кара выглядела озадаченной и в конце концов беспомощно улыбнулась. Я запаниковал, обнял её и поцеловал.
И сразу пожалел: китайские девушки стеснительны. Не напугал ли?
Отпустил Кару — и впрямь испугалась; выглядела ошеломлённой, но не отвергла. Через мгновение, краснея от смущения, она украдкой посмотрела на меня со слезами на глазах, однако руку так и не выпустила.
Сердце зашлось трепетом. Склонившись, вновь поцеловал. Потихоньку она начала отвечать. Наши чувства, не нуждаясь в словах, разгорались как пламя. В тот вечер мы сидели очень долго, я снова и снова признавался ей в любви на немецком языке, а она льнула ко мне.
В глубине души я постоянно клялся себе и Богу: я сделаю Кару счастливой.
Послезавтра… послезавтра я должен отправиться в путь. В тот день настроение было плохим. Каре нужно идти работать. Я держал её за руку, жестикулировал, наконец она поняла и, узнав, что я собираюсь уезжать, разрыдалась. Моя душа болела, не знал, что делать. До меня вдруг дошло: плачущие китайские девушки сбивают с толку сильнее, чем женщины из любой другой страны. В итоге я просто сидел, обняв её больше двух часов, пока она наконец не успокоилась. На её тонкое запястье я надел свой остановившийся наручный компас. Внутри, как и в моих карманных часах, хранилась самая дорогая мне фотография.
В ту ночь мы долго и страстно придавались любви. На рассвете, когда я готовился отправиться в путь, вдруг обнаружилось: Питер пропал.
Я подумал, что он снова впал в безумие и убежал куда-то. Мы с Карой искали его повсюду, но, проискав везде, — ни следа. Я запаниковал, тогда Кара позвала других жителей оазиса, которые помогли в поисках. Искали с рассвета до заката. Обыскали почти весь оазис, а когда ночью собрались с факелами, вдруг кто-то громко крикнул несколько фраз.
Не знаю, что он прокричал, но смутно распознал несколько слов. Кажется, было сказано — людей не хватает.
Я здесь недолго, но местных жителей совсем не много, вдобавок они дружелюбны, поэтому запомнил их всех, и, услышав эти слова, тут же пересчитал их. Вот тогда обнаружил, что из отправившихся на поиски тридцати семи человек вернулось на сбор двадцать девять.
Куда подевались восемь человек?
Очевидно, не только я заметил это, другие тоже заметили. Они стояли вместе с факелами, оживлённо обсуждая. На их лицах проступило беспокойство. Местные слишком хорошо знали этот оазис — как могли люди беспричинно исчезнуть?
Не понимая о чём разговор — по тону и выражению лиц собравшихся читалось охватившее всех волнение — я тревожился наравне с ними, потому что уже считал их членами своей семьи, и если из-за нашего прихода пришла беда, я действительно не знал, что делать и как быть.
Наконец старейшина оазиса выступил вперёд, сказал несколько слов и собрал ещё больше народа, на этот раз даже стариков, кроме детей и нескольких женщин, оставшихся на страже. Всего семьдесят два жителя оазиса, включая меня. Запалив факелы, мы разделились на восемь групп, чтобы продолжить поиски в разных направлениях.
Оазис днём выглядел красиво: ярко-зелёные равеналы с дарующим жизнь молочно-белым соком, совсем как материнское молоко; высокие и крепкие кактусы с жёлтыми или красными цветами на верхушках приносили красоту цветов в запустение пустыни, а ещё был неглубокий, чистый ручей — подземный источник воды, текущий из реки Тарим, и именно этот источник питал пышный оазис.
Но с наступлением ночи то, что прекрасно днём, скрывало огромную опасность: на равеналах, возможно, свернулись ядовитые змеи; среди кактусов, вероятно, обитали скорпионы. Наша группа, продолжая идти с факелами, дошла до края оазиса, но ни следа людей — не нашли ни Питера, ни других пропавших.
Может быть, они заблудились, и уже присоединились к другим группам. В такой ситуации надежда только на это.
Проходив больше часа, мы вернулись к месту сбора, и ни одна из групп не сообщила о встрече с пропавшими людьми. В то же время возникла ещё большая паника — наше число снова уменьшилось.
___________________________________________
Обновлено: 19.01.2026