Глава 20 — Глава 20: Уход

9-II Безмолвный город Глава 20: Уход Переводчик: Чернильная пыль 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第二十章 离开 ————————————————————————   Под плотным прицельным огнём монстры издавали жуткие вопли. Я разглядел подмогу — доктор Чжан, немецкая «девушка-дракончик» и тот мужчина средних лет. На сердце мгновенно полегчало. Вскоре чудовища, судя по всему, отступили. Доктор Чжан с напряжённым лицом скомандовала: — Обратно в лагерь. Быстро! Мы всей гурьбой, не успев толком перекинуться словами, ломанулись очертя голову к месту первой стоянки. Добравшись до глинобитного дома, с видом отыскавших спасительную гавань, скопом повалились на пол, тяжело отдуваясь. Четырёхглазый, видимо, оставался на дежурстве. Увидев наше возвращение, он сразу спросил: — Лу Чжоу нашли? Доктор Чжан покачала головой, указала на нас с Толстяком и прерывисто сказала: — Встретили этих двоих. У Се, что это были за существа? Услышав о Лу Чжоу, мы с Толстяком переглянулись — никто не осмелился сказать ни слова. Чжан нахмурилась, уловив неладное: — В чём дело? Такое дело не утаить. Я собрался с мыслями и, стараясь рассказать менее жутко, описал всё произошедшее. Когда я закончил, в доме воцарилась гробовая тишина. Доктор Чжан сидела на полу, будто в огромном в шоке, губы её слегка дрожали. Спустя несколько секунд она сказала: — Катарина, пересчитай людей. Катарина — немецкое имя "девушки-дракончика" — не обладала выдержкой Чжан. Её глаза налились слезами, и она неразборчиво бормотала что-то по-немецки. Услышав приказ, слабо кивнула, оглядела всех и хрипло проговорила: — План экспедиции по Ябуде. Прошло четыре дня и семь часов. В составе — одиннадцать участников, один проводник, трое присоединились позже. Сейчас нас — восемь. Двое погибли. Оставшиеся — шесть. Снаряжение — три полных комплекта. Продовольствия и воды хватит примерно на четыре дня. Похоже, Катарина не просто красавица — явно изучала анализ и статистику. Говорила точно по существу. Доктор Чжан кивнула: — Хорошо. Сейчас 17:27. Постараемся покинуть оазис до наступления ночи. У Се, возражения есть? Мы с Толстяком переглянулись, и он ответил, покачав головой: — Нет возражений. Полностью подчиняемся командованию. Чжан взглянула на часы: — У нас шесть часов. Один — на отдых и проверку снаряжения. Через два часа выходим. В комнате снова стало тихо. Четырёхглазый горестно вздыхал, мужчина средних лет злобно таращился на нас —  возлагая ответственность за смерть Лу Чжоу, он тихо выплюнул: — Слабаки. Удивительно, но Толстяк не вспылил. Молча разобравшись с ранами, он вытащил из кармана сигарету и подавленно закурил. Редко увидишь его с таким выражением лица. Поразмыслив, я понял, что его гложет, но не знал, как утешить. Толстяк сам заговорил: — Наивняш, я правда не хотел зла Цзиню. Этого человека господин Толстяк знал больше десяти лет… Он был льстивый, мастером притворства, особенно ловко обманывал таких простодушных, как ты. Звал братом — а как запахнет жареным, убегал первым. Он замолчал, закрыл лицо руками и хрипло добавил: — Но, как бы он ни вёл себя скверно с людьми, по-настоящему плохого не творил. Я его нашёл потому, что он знал местность и разбирался в древностях. Он мог нам помочь. Я… я и подумать не мог, что сгублю его. Я понятия не имел, какие отношения были между Толстяком и Цзинь Суаньцзы, но знать друг друга более десяти лет — даже к собаке привяжешься. В моих мыслях: то смерть Цзиня, то опять думал о Лу Чжоу, то третий дядюшка и Паньцзы — все, кто умер, прошли перед моими глазами. Такое мерзкое чувство, не передать. Сердце, казалось, вот-вот разорвётся! Толстяк некоторое время закрывал глаза руками, затем опустил руки, вздохнул и сказал: — Как теперь объясниться перед сестрицей Гули? Цзинь Суаньцзы, по правде говоря, изначально не хотел участвовать в экспедиции и, вероятно, пошёл с нами только по просьбе Толстяка. Я и так не хотел брать его дальше — собирался отослать домой, как только прибьёмся к группе доктора Чжан и лишь ждал окончания песчаной бури. Кто же знал, что он сбежит посреди ночи, прихватив с собой снаряжение? Да и эта история со снарягой... тоже какая-то муть. Не похоже на делишки Цзиня. Он же тёртый калач и так поступить! А ещё те выстрелы, когда мы встретили группу доктора Чжан — до сих пор непонятно, что это было. У меня смутное ощущение, что Цзинь что-то обнаружил, вот и сбежал, прихватив снаряжение. Что же скрывает отряд Чжан? Я посмотрел на доктора Чжан — она сидела, прислонившись к углу стены, отдыхая с закрытыми глазами. Здоровая золотистая кожа, выразительные черты лица — в ней было что-то от евроазиатских метисов. На ум невольно приходил образ греческих богинь. И вот такая женщина, что она забыла в этой пустыне, да ещё и с какой-то странной целью? Это официально одобренная археологическая экспедиция. В ситуации гибели члена команды, продолжит ли она? Как правило — нет. Но у меня ощущение — эта женщина не отступит. Она немного напоминала А-Нин, но была другой. А-Нин — такой тип человека, на которую взглянешь, и сразу видно, что она полна коварных замыслов, а эта Чжан иная. Скрывая многое, она держится как учёный — строго, упорно и с чувством справедливости. Я совершенно не мог представить, что может таить такой человек. Пока я за ней наблюдал, она открыла глаза, посмотрела на часы на запястье, наклонилась, затянула шнурки высоких сапог, после этого встала, сказав: — Пора отправляться. Видя, что Толстяк всё ещё не пришёл в себя, я схватил его за руку, потянул, тихо сказав: — Тут и моя ответственность. Не кори себя слишком. В этом походе к древнему городу должна быть какая-то добыча — прихватим немного. Мёртвых не вернёшь, но семье Гули поможем, пусть живым полегче живётся. Услышав это, Толстяк немного приободрился, похлопал меня по плечу и со вздохом сказал: — Раньше я был тем, кто тебя подбадривал. Не думал, что наступит день, когда всё перевернётся. Но в твоих словах есть смысл. Господин Толстяк благодарит тебя. Давай, подарю тебе свой первый поцелуй. Я глянул на серьёзные лица команды Чжан, толкнул Толстяка локтем и прошептал: — Нашёл время дурачиться! К тому же твой первый поцелуй уже восемьсот лет назад неизвестно кому достался. Вздор несёшь. Мы слишком расшумелись. Чжан нахмурилась, посмотрела на нас и сказала: — Вы двое неплохо дерётесь, ловите. Она бросила нам по оружию, и каждый взял по одному. Чжан продолжила: — Дальнейший путь нелёгкий. Раз стремимся к одной цели, надеюсь, будем работать сообща. Безопасность нашей команды оставляю на вас. Есть возражения? Толстяк тут же вытянулся по стойке «смирно» с винтовкой и отрапортовал: — Гарантируем: одна команда — одно сердце! Станем ударным прикрытием для нашей экспедиции. Будьте спокойны, начальник! Толстяк продемонстрировал свою позицию и Чжан перевела взгляд на меня. Я промолчал, только кивнул ей и опустил голову, проверяя оружие. Вспоминая прошлые экспедиции - когда это я не был обузой? Не думал, что на этот раз неожиданно удостоюсь немалой похвалы и признания неплохих боевых качеств. Я на миг немного расчувствовался и вдруг вспомнил момент, когда уклонился в пещере от монстра, — и ощутил нечто странное. В критические моменты люди порой проявляют сверхъестественную силу. Тогда я полагал, что это моя стрессовая реакция. Но теперь, вспоминая об этом, во всём теле чувствовал холод — то ощущение было слишком жутким. Тело реагировало раньше разума. Я совершенно не мог его контролировать и не знал, что оно будет делать в следующий миг: словно мою душу вытеснили из тела, а управлял им кто-то другой. Поэтому в тот момент я невольно подумал, что мои крутые движения — это как будто в меня Молчун вселился. Теперь, размышляя об этом, Молчун, конечно, не мог вселиться. Он в горах Чанбайшань, не дотянуться так далеко. Тогда что за дела с моей реакцией? Была ли это стрессовая реакция человека? Похоже, тут что-то не так. Раньше уже подобное случалось, но тогда мозг выдавал отклик, а тело с удивительной скоростью синхронно подчинялось. На этот раз ощущения совершенно иные: в миг уклонения от опасности — раз! — тело полностью вышло из-под контроля. Мозг ещё не знал, как реагировать, а я взял и увернулся! Тот поворот корпуса, тот откат в сторону — даже не видя себя, я мог представить свои движения — определённо точные и изящные, как у Молчуна, когда он мгновенно расправляется с упырями. Но если действительно настолько идеально, то… был ли тот человек ещё мной? Может, раздвоение личности? Даже если за эти годы я пережил немало потрясений, не могли же они довести меня до шизофрении? Пока я размышлял об этом, Толстяк взвалил на себя один из рюкзаков. У нас всего три комплекта снаряжения на шестерых. Чжан тщательно продумала: на всякий непредвиденный случай она разделила команду на три группы по два человека, при этом каждый нёс один рюкзак. Не знаю, намеренно или случайно, но она объединила меня с Четырёхглазым, Толстяка с немкой, а сама пошла в паре с тем мужчиной средних лет. Снаряжение в моей паре поручено тащить Четырёхглазому. Видать, Чжан не доверяла мне и Толстяку нести по комплекту снаряжения каждому. Надо признать, её распределение было вполне продуманным. Затем отряд выстроился в колонну: я и Четырёхглазый в авангарде, Толстяк прикрывал тыл, в середине были немка, мужчина средних лет и доктор Чжан. Определив направление, мы молча двинулись вперёд. Солнце клонилось к закату. В лесу из-за густой растительности видимость была очень низкой, но ещё не настолько, чтобы включать фонарики. Я шёл, с предельной осмотрительностью улавливая окружающие звуки. В кустах и деревьях【1】 повсюду мерещилась опасность. Так мы благополучно прошли час. К этому времени видимость в лесу ухудшилась. Для подстраховки трое идущих в середине достали фонарики, направив лучи света вперёд, влево и вправо. Из-за ограниченного запаса снаряжения, источники света были на вес золота. Использовать сразу три фонарика, можно сказать, — непозволительное расточительство. ———————————————————————— 【1】В тексте идиома - 草木皆兵了 (cǎomù jiē bīng le), которая берет свое начало из исторического эпизода, произошедшего во время Битвы на реке Фэйшуй (淝水之战 Féishuǐ zhī Zhàn) в 383 году н.э. Армия царства Цянь Цинь (前秦), возглавляемая Фу Цзянем (苻坚), была огромна (считается, что до миллиона человек), но состояла из разношерстных, плохо обученных и деморализованных солдат. Они противостояли гораздо меньшей, но хорошо организованной и мотивированной армии царства Восточная Цзинь (东晋). В ходе битвы, когда армия Цянь Цинь начала отступать и паниковать, они были настолько напуганы и дезориентированы, что даже обычные кусты и деревья, колышущиеся на ветру, казались им солдатами противника, скрывающимися в засаде. Эта массовая галлюцинация и паника привели к полному разгрому огромной армии. ————————————————————————