Жизнь в особняке наладилась с пугающей (для Эдгара) быстротой. Алиса заделала самые крупные щели в окнах тряпками и герметиком, купила мощную настольную лампу для работы и выработала привычку подпирать двери тяжелыми книгами по искусству эпохи Возрождения ("Отличный противовес, и культурно!"). Сэкономленные на аренде деньги превратились в гору холстов, тюбиков с краской и даже в подержанный, но крепкий мольберт. Дом, несмотря на постоянный холодок в углах и периодические ночные "бульканья" в трубах (которые Алиса упорно приписывала старой сантехнике), стал ее крепостью творчества.
Эдгар же пребывал в состоянии глубокой экзистенциальной тоски. Его попытка материализации обернулась унизительным фиаско. Мысль о том, что его, Эдгара Ван дер Граафа, потомка древнего рода и Ужаса Уиллоу-Хилла, приняли за сантехника, терзала его неупокоенную душу сильнее, чем воспоминание о том самом злосчастном портвейне. Но сдаваться он не собирался. Если классические методы не работали, значит, нужна тактика тотального дискомфорта!
* **День 1:** Эдгар сосредоточил всю свою леденящую энергию на холодильнике. Молоко скисло за час, сыр покрылся сизой бахромой плесени, а яйца... яйца приобрели такой аромат, что даже Алиса поморщилась. Она открыла холодильник, понюхала, вздохнула: "Эх, старый холодильник. Видимо, термостат сломался. Надо будет купить новый... или хотя бы сумку-холодильник. Или просто не хранить скоропортящееся." Она выбросила испорченное и пошла варить гречку. Эдгар в бессильной ярости пнул невидимую стену. *Гречка! Она выбросила его шедевр гниения и ест гречку!*
* **День 2:** Эдгар устроил настоящий парад теней. В сумерках по стенам гостиной-мастерской маршировали огромные, когтистые силуэты, смыкались над головой Алисы, принимали угрожающие позы. Алиса, сидя за мольбертом, лишь щурилась: "Тьфу ты, освещение совсем никакое. И пыль на плафоне такими странными тенями ложится. Надо лампочку поярче вкрутить или плафон протереть." Она встала, протерла абажур тряпкой, и тени рассыпались. Эдгар завыл от обиды – бесшумно, но очень выразительно.
* **День 3:** Отчаявшись, Эдгар решил воздействовать на искусство. Пока Алиса спала, он материализовал когтем и процарапал на ее почти законченном пейзаже жуткую рожу с пустыми глазницами и оскаленными зубами. Утром Алиса подошла к холсту, вгляделась. Эдгар замер в предвкушении ужаса. "Хм, – произнесла Алиса задумчиво. – А ведь интересный эффект получился. Случайная фактура... Напоминает... да! Окаменелое дерево в тумане! Очень атмосферно. Надо запомнить этот прием." И она ДОПИСАЛА вокруг "рожи" туман и очертания древнего леса. Эдгар впервые за 120 лет почувствовал, что его неупокоенный дух вот-вот покинет бренную... то есть, небренную оболочку от бессилия. Его творчество признали *атмосферным* и *интересным эффектом*!
Тем временем, Алиса решила, что "сантехник Эдгар" – человек хоть и странный (появляется ниоткуда, одет как с блошиного рынка XIX века, вечно недовольный и пафосный), но, видимо, ответственный. Раз уж хозяин прислал его проверить трубы, а он так и не отчитался о результате, значит, он все еще работает. Она начала оставлять ему записки.
Первая записка, прилепленная скотчем к каминной полке: *"Эдгар, добрый день! В ванной на втором этаже все еще капает из крана. И в унитазе что-то булькает по ночам. Спасибо! Алиса."*
Эдгар, прочитав это, едва не материализовался от ярости, но сдержался. *Булькает?! Это его стоны вековой тоски! Капает?! Это слезы бессилия!*
Вторая записка, через пару дней, на холодильнике: *"Эдгар, привет! Сквозняк в гостиной опять усилился. Может, где-то трубу продувает? Или это вы так ходите? Буду признательна, если проверите. А."*
"Сквозняк?! Это мое леденящее дыхание! Хожу?! Я парю!" – мысленно вопил Эдгар, бесцельно носясь по коридорам, создавая тот самый усилившийся сквозняк.
Он чувствовал себя загнанным в угол. Его потусторонний гнев наталкивался на непробиваемую стену прагматичного идиотизма. И однажды, в минуту особого отчаяния, он обнаружил себя... в ванной на втором этаже. Он смотрел на предательски капающую из крана воду. Капля... капля... капля... Звук, который он раньше считал назойливым фоном, теперь казался издевательским смешком судьбы. *"Умри... сгинь... бульк..."* – шептала каждая капня, падая в ржавую лужицу.
Эдгар вздохнул. Нечеловеческий, ледяной вздох, от которого в раковине иней выступил. Он сосредоточился. Не на ужасе, а на... кране. На этой дурацкой железной штуковине. Он представил вон ту гаечку... повернутой по часовой стрелке... Сила его мысли, веками двигавшая люстры и ронявшая вазы, устремилась к смесителю.
Скрип... тихий стук... и капать перестало.
Эдгар отплыл от раковины, ошеломленный. Он что... починил кран? Призрак? Владелец поместья? Ужас, бродящий по коридорам? Сантехник?!
В этот момент в дверь постучали. "Эдгар, вы там?" – послышался голос Алисы. – "Я слышала, как что-то скрипнуло, и капать перестало! Вы молодец! Спасибо огромное!"
Эдгар не успел ни материализоваться, ни смыться. Он просто замер, чувствуя нечто совершенно новое. Что-то теплое и колючее одновременно. Было ли это... признанием? Пусть и за починку крана? Пусть и от этой несносной девчонки?
Он не ответил, растворившись в воздухе, когда Алиса осторожно открыла дверь. Она увидела сухую раковину и удовлетворенно кивнула: "Отлично сработано. Видимо, хозяин все же прислал толкового специалиста. Чудаковатый, но рукастый."
В тот вечер Эдгар не пытался напугать Алису. Он сидел (вернее, висел) на своей невидимой готической софе и размышлял. Мир изменился. Его лучшие козыри – грохот, холод, тени – были биты дешевой арендой и бытовыми проблемами. Но сегодня... сегодня он починил кран. И его за это поблагодарили. Впервые за столетия кто-то сказал ему "спасибо", а не верещал от ужаса.
На следующее утро Алиса обнаружила на кухонном столе новую записку. Бумага была пожелтевшей, с водяными знаками в виде фамильного герба, почерк – вычурным и слегка дрожащим:
*"Мисс Алиса. Кран починен. "Бульканье" в унитазе – проблема более глубокая, требует изучения. Сквозняк... стараюсь контролировать. По поводу холодильника: возможно, проблема не в термостате. Рекомендую не хранить молоко более суток. С уважением, Э. ван дер Г."*
Алиса прочитала, улыбнулась. "Какой педантичный сантехник. И бумага какая старинная, видимо, сувенирная. Ну хоть с холодильником разобрались – буду покупать молоко почаще." Она прикрепила записку магнитиком к холодильнику, рядом со списком покупок ("Молоко свежее, гречка, белила титановые").
Где-то в глубине дома Эдгар Ван дер Грааф, бывший Ужас Особняка, а ныне... специалист по сантехнике и контролю сквозняков, наблюдал за ней. В его прозрачных глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего азарт. Может, он и не сможет ее напугать. Но заставить эту невозмутимую художницу признать его существование НЕ как сантехника? Вот это был бы настоящий триумф. А пока... пока он решил проверить булькающий унитаз. Вдруг там и правда что-то засорилось? Прагматизм, как оказалось, заразителен. Даже для призраков.
Обновлено: 16.01.2026