У Цюн проводил взглядом приближающегося изящного молодого господина и негромко спросил:
— Брат Мужун, что это за коротышка?
— Его зовут Хуан Шаотянь, тридцатое место в Рейтинге Людей, — так же тихо ответил Мужун Шэнсюэ. — Племянник Хуан Лина, четвертого главы Поместья Сиэнь.
— А ну живо приветствуйте молодого главу Хуана! — Прикрикнул один из распорядителей, всю дорогу заискивавший перед Хуан Шаотянем, глядя на повалившихся с ног людей.
У Цюн поднял голову. Окруженный свитой Хуан Шаотянь подошел ближе. Его взгляд, полный презрения, скользнул по толпе на пустыре. Люди под палящим солнцем выглядели жалко: кто-то побледнел, кто-то обливался потом, а некоторые и вовсе свалились с тепловым ударом, пуская пену изо рта.
— И этот сброд должен стать стражей поместья? — Пренебрежительно бросил он. — Уберите отсюда всё их тряпье. Мне тошно от того, что они даже просто место на земле занимают.
С этими словами он развернулся, собираясь уйти. Но стоило ему сделать шаг, как за спиной раздался легкий смешок.
В глазах Хуан Шаотяня блеснула холодная сталь, но на губах заиграла притворная радушная улыбка. Обернувшись, он мягко спросил:
— И кому же это так весело?
Никто не ответил. Хуан Шаотянь усмехнулся:
— Что, смелости хватило только посмеяться, а выйти кишка тонка? Ничтожества.
Едва он договорил, из толпы вышел юноша в зеленом одеянии. Это был У Цюн. С улыбкой на лице он произнес:
— Прошу прощения, не удержался. Надеюсь на великодушие господина Хуана.
Хуан Шаотянь прищурился, и его улыбка медленно растаяла:
— И над чем же ты смеялся?
У Цюн проигнорировал отчаянные знаки Мужун Шэнсюэ и всё так же невозмутимо ответил:
— Я смеюсь над тем, что наследие, которое шестеро глав Поместья Сиэнь возводили с таким трудом, вот-вот будет разрушено ничтожествами.
— Когда-то Шесть героев Сиэнь доблестно сражались на границе против Тридцати шести стран Западного Края, — продолжил он. — Но кто же знал, что их потомки окажутся чванливыми бездарями, смотрящими на людей как на мусор. Страшно представить, во что превратится Поместье Сиэнь после того, как шесть глав омоют руки и отойдут от дел.
— Хех.
Хуан Шаотянь презрительно хмыкнул и, обернувшись к своим прихлебателям, которые уже яростно сверлили У Цюна глазами, приказал:
— Переломайте ему руки и ноги, вырвите язык, уничтожьте даньтянь и выбросьте вон.
Толпа приспешников уже была готова броситься в бой, но путь им преградил тот самый страж, что вел новобранцев. Он сложил ладони в приветствии перед Хуан Шаотянем:
— Господин Хуан, у этого человека официальное приглашение от властей. Если мы тронем его сейчас, перед чиновниками будет трудно отчитаться.
— Считай, тебе сегодня повезло, — Хуан Шаотянь ледяно усмехнулся. — Надеюсь, ты доживешь до завтрашнего вечера, когда закончится церемония омовения рук.
С этими словами он увел свою свиту прочь.
Когда они скрылись из виду, Мужун Шэнсюэ подскочил к У Цюну и зашептал:
— Ты с ума сошел?! Мало того что сам Хуан Шаотянь на тридцатом месте Рейтинга Людей, так его дядя Хуан Лин и остальные главы – признанные мастера Рейтинга Земли! Ты перешел дорогу Поместью Сиэнь, как ты собираешься жить дальше?
У Цюн лишь с улыбкой покачал головой, ничего не ответив.
Если следовать сюжету игры из его прошлой жизни, еще неизвестно, устоит ли само Поместье Сиэнь после завтрашнего дня. Им будет явно не до него. Да и если найдут время поквитаться – еще большой вопрос, для кого это закончится хуже. У Цюн ладонью коснулся деревянного меча на поясе, и его улыбка стала еще шире.
Тем временем у главного зала Поместья Сиэнь Хуан Шаотянь увидел своего дядю, Хуан Лина. Он поспешил подойти и склонился в поклоне:
— Дядя.
Хуан Лин был невысок, но его внутренняя сила ничуть не угасла с годами. Заметив племянника, он нахмурился и сурово отчитал его:
— Почему так поздно?! Слушай меня внимательно: гостья, прибывшая сегодня – прямая ученица главы Секты Лазурных Небес, величайшей школы в мире. Если сумеешь взять её в жены, Поместье Сиэнь под твоим началом достигнет небывалого величия даже после того, как мы с братьями отойдем от дел. Приложи все усилия и забудь про свои гулянки, ты меня понял?!
— Да, дядя, я всё понял, — смиренно ответил Хуан Шаотянь.
— Хорошо, — Хуан Лин удовлетворенно кивнул и вошел внутрь. Он не заметил, какой ледяной и полный ненависти взгляд бросил ему в спину племянник.
Внутри зала остальные пять глав поместья развлекали беседой молодую девушку.
Она была облачена в белоснежное дворцовое платье с вышивкой в виде зеленого бамбука. Иссиня-черные волосы были скреплены простой деревянной шпилькой. Тонкие брови, подобные далеким горам, глаза-звезды и нежные губы, словно тронутые алым яньчжи – всё в ней было безупречно. На лице её играла легкая улыбка, и каждый, кто видел её, невольно понижал голос, боясь оскорбить эту святую чистоту неосторожным словом.
Вошедший следом за дядей Хуан Шаотянь замер. В его глазах на мгновение вспыхнула жадная страсть, которую он тут же скрыл, почтительно опустив голову.
— А вот и Шаотянь, — заговорил рослый мужчина с волевым лицом. Это был Цзян Чэнь, первый глава Поместья Сиэнь. Он кивнул девушке:
— Не ожидал, что наша скромная церемония омовения рук привлечет внимание самой Секты Лазурных Небес. Присутствие феи Ли – большая честь для нас.
Девушка прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась:
— Глава Цзян слишком любезен. Вы с братьями более десяти лет защищали наши земли от варваров Западного Края, даже мой учитель глубоко уважает вас. К сожалению, из-за множества дел глава секты не смогла прибыть лично и отправила меня, Цзяньши, чтобы поздравить вас. Прошу, не сердитесь на нас за это.
Ли Цзяньши перевела взгляд на Хуан Шаотяня:
— А это, должно быть, юный герой Хуан Шаотянь, о котором вы рассказывали? И впрямь, выдающийся юноша.
— Фея слишком добра к нему. Шаотянь – племянник моего четвертого брата. Хоть он и занимает тридцатую строчку в Рейтинге Людей, ему далеко до феи, которая едва вошла в Цзянху и сразу заняла второе место, — Цзян Чэнь повернулся к племяннику:
— Шаотянь, это Ли Цзяньши, личная ученица главы Е из Секты Лазурных Небес. Она проделала долгий путь и наверняка устала. Проводи её в гостевые покои отдохнуть.
— Будет исполнено, глава, — поклонился Хуан Шаотянь. — Фея Ли, прошу за мной.
— Тогда Цзяньши откланивается, — девушка кивнула и последовала за ним.
— Брат, как думаешь, у Шаотяня есть шансы? — Негромко спросил шестой глава, Цзоу Сюн.
Хуан Лин лишь холодно хмыкнул:
— Думаю, никаких. Он ни в учебе, ни в бою не преуспел, только и знает, что пакости замышлять. Ли Цзяньши – прямая наследница главы Секты Лазурных Небес, её окружают лучшие таланты империи. С чего бы ей смотреть на такого, как Шаотянь?
— Тут всё зависит от того, как он себя проявит. Шанс мы ему дали, а получится или нет – на нас это не повлияет, — спокойно улыбнулся Цзян Чэнь. — Нам лучше подумать о том, что делать, если завтра на пороге объявятся старые враги.
Хуан Шаотянь привел Ли Цзяньши в гостевые покои и приказал служанке подать свежий чай.
— Кто бы мог подумать, что фея, только ступив на стезю воина, встретит прежнего второго номера Рейтинга Людей, Лун Аотяня, и сразит его всего тремя ударами! — Восторженно заговорил он. — Секта Лазурных Небес воистину величайшая обитель праведного пути, раз смогла воспитать столь одаренную и прекрасную девушку.
Ли Цзяньши промолчала о том, что убила Лун Аотяня намеренно. На её лице застыла всё та же безупречная улыбка Небожительницы:
— Господин Хуан преувеличивает. Я была в пути весь день и очень устала. Может, продолжим наш разговор завтра?
Хуан Шаотянь взмахом руки отослал служанку, но сам уходить не спешил. Ли Цзяньши коснулась чашки с чаем:
— Господин всё еще здесь?
Он хотел было что-то ответить, как вдруг резкая, невыносимая боль пронзила его даньтянь. От неожиданности Хуан Шаотянь рухнул на колени.
— Господин, что с вами? — Раздался спокойный голос Ли Цзяньши.
Мучительная боль расползалась по всему телу. Хуан Шаотянь открыл рот, пытась закричать, но смог издать лишь сдавленный хрип.
Ли Цзяньши всё так же с улыбкой сидела на своем месте:
— Похоже, господин отравлен ядом гу. По счастливой случайности, я как раз знаю это насекомое.
— Яд гу? — Шаотянь готов был лишиться чувств от боли, но, к своему ужасу, обнаружил, что сознание становится лишь четче, а мучения – сильнее.
Ли Цзяньши неспешно отхлебнула чаю:
— Судя по вашим симптомам, это яд под названием «Мартовский Алый». Обычно он никак себя не проявляет, но стоит носителю оказаться рядом с другим гу, «Июльским Пурпуром», как тот начинает выделять токсин. Тело пронзает боль, и если немедленно не покинуть радиус действия, каждые полчаса она будет удваиваться. Более того, «Мартовский Алый» стимулирует нервы, так что бедняга не сможет даже потерять сознание, чтобы спастись.
На её губах по-прежнему играла кроткая улыбка:
— Какое совпадение: у меня как раз при себе есть один «Июльский Пурпур».
— Ты! — Хуан Шаотянь, смертельно бледный, вскинул голову и дрожащим пальцем указал на девушку.
— Господин Хуан всё еще здесь? — Ли Цзяньши поднесла чашку к губам и мягко сдула чаинки, плававшие на поверхности.
В глазах Хуан Шаотяня вспыхнула яростная ненависть, но он, пошатываясь, поднялся и бросился к выходу. Когда он уже был в дверях, его догнал безмятежный голос:
— Ах да, если решишь кому-нибудь рассказать, я просто заставлю гу взорваться. Ты как носитель, боюсь, умрешь весьма мучительной смертью.
Шаотянь на мгновение замер, а затем припустил еще быстрее, словно спасаясь от самого демона.
Когда в комнате никого не осталось, притворная святость медленно сползла с лица Ли Цзяньши. В уголках её губ заиграла болезненная, почти безумная улыбка:
— Старший братец, Цзяньши пришла за тобой. В этой жизни, если я убью ту дрянь, нас больше никто не разлучит. — При мысли о женщине, из-за которой погиб её возлюбленный, лицо Ли Цзяньши исказилось в яростной гримасе:
— Я обязательно убью тебя, Су Мубай!
Обновлено: 20.02.2026