Глава 13 — Глава 13. Скиталец Мужун переправляется через Сяосян

Спустя несколько дней у ворот Поместья Сиэнь. У Цюн взирал на величественный фасад поместья, и сердце его трепетало. Нелегким был этот путь. С тех пор как он получил приглашение от констебля Чжао в городке Яньань, прошел почти месяц. За это время он успел прикончить троих мастеров из Рейтинга Людей, сразиться с Симэнь Цзи, чья сила тянула на первую полсотню списка, заблудиться, быть брошенным извозчиком на полпути и раздать все свои четыре ляна на благотворительность. Оставив Аньчжоу, он добирался сюда, перебиваясь водой из ручьев, и вот наконец цель достигнута! У Цюн решительно направился внутрь, но у входа его преградили путь стражники: — С какой целью пожаловали? — Ах да, — спохватился У Цюн и извлек из-за пазухи измятое приглашение. — Я пришел наняться в охрану на Церемонию омовения рук Главы поместья. Вот, взгляните. Стражник взял бумагу, внимательно изучил пометку в углу и его бесстрастное лицо озарила вежливая улыбка: — Церемония начнется завтра в час Лошади. Пожалуйста, пройдите в лагерь для временной охраны, чтобы отдохнуть. — Премного благодарен! — У Цюн кивнул и зашагал к гостевым покоям. Но не успел он дойти до дверей, как стражник снова его остановил: — Постойте, вы куда направились? — М-м? — Удивился У Цюн. — Вы же сами сказали идти в лагерь для охраны. — Вам не сюда, — пояснил стражник. У Цюн усмехнулся: — Как это не сюда? Я же видел, как туда вошло множество людей. — Там комнаты для почетных гостей, прибывших на торжество. А место для таких, как вы, временных наемников… вон там. — Стражник указал на дальний пыльный угол подворья. У Цюн проследил за его жестом. На пустыре стояли в ряд десятки грубых деревянных коек. Там уже находилось около двадцати человек: кто-то сидел, кто-то стоял. Все они были бледны, обливались потом, а один бедолага и вовсе лежал без чувств с пеной у рта. — Что? Вы серьезно? Это и есть ваше жилье? — У Цюн вскинул голову к небу. — В такую-то жару? Вы решили нас живьем завялить?! Стражник сконфуженно хмыкнул: — Простите за скудный прием, молодой герой, но таков порядок. Придется вам немного потерпеть. С этими словами он кивнул двоим соратникам, и те под белы рученьки отвели У Цюна на пустырь, бесцеремонно оставив там. — Да это же бесчеловечно! — У Цюн поднялся на ноги, отряхивая пыль с одежды. — Я требую встречи с Главой поместья! Один из стражников усмехнулся: — Тебя кормят, крышу над головой дают, да еще и платить обещали – чего еще ворчишь? Сиди смирно и не высовывайся! — Так не должно быть! — У Цюн горестно вздохнул и, выбрав деревянную койку почерствее да почище, растянулся на ней. Сидевший рядом старик с лицом, иссеченным морщинами, как старая кора, ковырялся в пальцах ног. Заметив соседа, он решил завязать разговор: — Позвольте представиться: Мужун Шэнсюэ, в Цзянху известный под прозвищем «Мечник Сяосян». А как звать вас? У Цюн сел и с сомнением оглядел старика с ног до головы, после чего вежливо сложил ладони: — У Цюн. Красивое у вас имя, Мужун Шэнсюэ. Где-то я его уже слышал. В памяти всплыл образ одного заносчивого подростка с трубкой в зубах. Старик самодовольно приосанился: — Хе-хе, не скрою, я – преемник легендарного «Дождливого Меча Сяосян», который восемь лет назад был первым в Рейтинге Людей. Друзья по Цзянху оказали мне честь, и ныне я занимаю семьдесят восьмую строчку в этом списке. У Цюн лишился дара речи: — Послушайте, уважаемый, не боитесь, что язык отсохнет от такого вранья? Да вы же старше, чем отец этого самого «Дождливого Меча Сяосян»! И вы его преемник? Тогда я – сам «Дождливый Меч Сяосян»! — К тому же, — продолжил У Цюн, — в Рейтинг Людей включают только молодых талантов до тридцати лет. С каких это пор туда берут стариков? Неужели у вас в управе всё схвачено? Мужун Шэнсюэ явно обиделся: — Зачем судить по внешности? Мне всего двадцать три года, почему бы мне не быть в рейтинге? А что до «Дождливого Меча Сяосян», так он восемь лет назад уже был первым, сейчас ему наверняка под сорок. Не смейте так непочтительно отзываться о моем кумире, иначе я рассержусь! У Цюн закатил глаза: — Вам – двадцать три? Не обманывайте меня, я хоть и не ученый, но глаза-то у меня есть! И если вы никогда не встречались с «Дождливым Мечом Сяосян», как можете называть себя его преемником? Мужун Шэнсюэ с торжественным видом протянул У Цюну свой меч: — Признаюсь честно, несколько лет назад мне довелось обрести Меч Сяосян, принадлежавший самому мастеру. Через него я постиг суть «Техники меча Сяосян». И хотя он не брал меня в ученики, мое мастерство – плод осознания его воли, заложенной в клинке. Потому в сердце своем я почитаю его учителем. Что же до внешности… — Мужун Шэнсюэ замялся, и на его изборожденном глубокими морщинами лице проступил неестественный румянец. — Я рано женился… и взял шесть наложниц. С древних времен известно… что семейные заботы старят человека раньше срока. У Цюн молча взял меч и принялся его разглядывать. Клинок длиной в три чи и четыре цуня, синяя рукоять, ножны из отборной акульей кожи. Стоило немного обнажить сталь, как у основания гарды показались два иероглифа: «Сяосян». У Цюн едва заметно кивнул. Это действительно был его Меч Сяосян. Несколько лет назад, когда он уничтожил логово бандитов, он спас оттуда целую толпу похищенных женщин. Ему стало так жаль бедняжек, что он отдал им всё серебро, что было при себе, и в итоге остался без гроша. Проголодав два дня, он был вынужден продать свой меч. Стоит сказать, что никакой «Техники меча Сяосян» он отродясь не знал – просто чинуши из управы, составлявшие Рейтинг Людей, были на редкость безалаберными типами. Мало того что прозвище дурацкое дали, так еще и название стиля из головы выдумали. Впрочем, он и сам забыл, что никогда и никому не говорил, каким именно стилем владеет. У Цюн вернул меч старику и с сомнением спросил: — Брат Мужун, раз у вас дома и красавица-жена, и наложницы, да и сами вы – известный герой из рейтинга, чего ради вы терпите эти муки? Мужун Шэнсюэ радостно принял клинок обратно, но при этих словах его лицо снова сморщилось, отчего он стал выглядеть еще на добрый десяток лет старше: — Эх, стыдно признаться, но я из дома сбежал. — Поначалу думал, что жизнь с охапкой жен – это рай земной, да только характер у этих девиц оказался тот еще. Ума палата, а вот сердце – с маковое зернышко. Целыми днями интриги плетут, друг друга изживают, а по ночам… Эх, слов нет. В общем, не выдержал я, дождался темной ночки и дал деру. Так и оказался в этих краях. — Прознал, что местный Глава поместья устраивает Церемонию омовения рук, вот и решил заглянуть. А что до тягот… Я ведь с детства в шелках купался, вот и подумал, что полезно будет вкусить доли обычного бродяги. Кстати, вы ведь тоже наверняка из Рейтинга Людей, что же привело вас на скромную должность стражника? У Цюн посмотрел на его измученное лицо и, подавив желание хорошенько ему врезать, холодно бросил одно лишь слово: — Бедность. — … — На лице Мужун Шэнсюэ застыла виноватая, но вежливая улыбка. Пока они сидели в неловком молчании, неподалеку послышался какой-то шум. Оба, не сговариваясь, оставили прежнюю тему и обернулись на крики. В окружении свиты к ним неспешно приближался изысканно одетый молодой господин невысокого роста с лицом чистым и гладким, словно яшма.