На следующий день У Цюн проснулся ни свет ни заря и спустился на первый этаж постоялого двора. Ранним утром в зале было немноголюдно. Су Мубай уже сидела за столом у окна – неизвестно, как долго она там находилась. Завтракавшие поблизости люди, подавленные её ледяной аурой, лишь изредка осмеливались украдкой поглядывать на неё издалека, но подойти и заговорить никто не решался.
— Сяобай, ты чего так рано вскочила? — У Цюн, потягиваясь, уселся напротив девушки. — Официант! Подавай на стол!
— Иду! — Официант принес две чашки рисовой каши, тарелку маринованной редьки и блюдце с тофу, посыпанным зеленым луком.
У Цюн подцепил палочками ломтик редьки, прихлебнул каши и довольно прищурился:
— Сяобай, попробуй скорее, здесь каша просто отменная.
Су Мубай, которая с самого прихода У Цюна сидела, подперев подбородок рукой и не сводя с него глаз, к еде не прикоснулась. Поколебавшись мгновение, она негромко произнесла:
— Мне нужно кое-что сделать. Я не смогу пойти с тобой в Поместье Сиэнь.
Рука У Цюна, тянувшаяся за тофу, на миг замерла, но он тут же продолжил трапезу:
— Что-то срочное? Может, мне пойти с тобой и помочь?
Девушка покачала головой:
— Не нужно, я справлюсь сама.
На какое-то время за столом воцарилось молчание.
Спустя минуту Су Мубай добавила:
— Будь осторожен в Поместье Сиэнь. Там… может быть опасно.
— Угу, — У Цюн отложил палочки и, подняв голову, с улыбкой посмотрел на неё.
Под его взглядом Су Мубай почувствовала себя неловко и невольно отвернулась:
— Чего ты вылупился?
— Смотрю на самую красивую девушку в мире, — всё так же улыбался У Цюн.
На щеках Сяобай проступил легкий румянец. Она повернулась обратно и окинула парня угрожающим взглядом:
— Ты со всеми женщинами так себя ведешь?
— Никогда в жизни! — Почувствовав исходящее от неё давление, тут же посерьезнел У Цюн.
— Ладно. Как закончу дела, я тебя найду. Береги себя, — Сяобай встала, собираясь уходить.
— Такая спешка? Даже не позавтракаешь? — Удивился У Цюн.
— Нет, — она на секунду замерла, но оборачиваться не стала.
— Тогда… береги себя.
— Угу.
Солнце поднималось всё выше.
У Цюн, который так и не допил свою кашу, лениво окинул взглядом зал, где постепенно прибавлялось народу.
«Проклятье! Забыл попросить Сяобай оставить немного денег. Неужели опять придется есть задаром? Надо что-то придумать».
Размышляя, У Цюн воровато оглядывался по сторонам, и вдруг его глаза блеснули. Наискосок позади него сидел человек в черном тренировочном костюме, на столе которого лежал длинный меч. За соседним с ним столом расположилась компания богатеньких бездельников, среди которых выделялся один весьма неординарный юноша – даже У Цюн не удержался и задержал на нем взгляд.
Сначала У Цюн оценил мечника.
«Руки все в мозолях – мастер меча. Но одежда старая, рукава обтрепались… на богача не похож».
Мысленно вздохнув, У Цюн перевел взор на компанию золотой молодежи.
«А эти все в шелках, у некоторых даже золотая нить в рукавах. Сразу видно – денежные мешки. Вы – то, что нужно!» Решившись, У Цюн только открыл рот:
— Господа…
— Это он! — В дверях появилось человек семь-восемь, которые тут же окружили мечника. Посетители в зале мгновенно обратили на них внимание.
У Цюн, которого перебили, недовольно нахмурился и снова уселся поудобнее.
— Это Е Сю из Секты Длинного Меча Опавших Лепестков! Это он убил нашего главу! — Крикнул предводитель громил своим людям.
Мечник холодно хмыкнул:
— Жизнь и смерть во власти судьбы. Ваш глава сошелся со мной в поединке и пал от моего меча. Что еще вы хотите сказать?
Один из пришедших в ярости выкрикнул:
— Раз это был поединок, зачем было убивать?!
Мечник Е Сю нежно коснулся лежащего на столе клинка:
— Если этот меч, «Опавшие Лепестки в Танце», покидает ножны и не видит крови, как смогу я оправдать свой титул – «Слава Опавших Лепестков»?
— К чему пустые разговоры! — Главарь махнул рукой. — С таким человеком не нужно соблюдать правила Цзянху! Навалимся все вместе, убейте его! — С этими словами толпа выхватила мечи и бросилась на Е Цзысю.
Е Цзысю сохранял абсолютное спокойствие. Он выхватил меч и небрежным движением выпустил несколько волн энергии ци.
— Как… это возможно… — главарь с застывшим на лице ужасом схватился за залитое кровью горло и медленно повалился на пол.
«Эх, ну надо же, и мне прилетело». У Цюн легким движением руки развеял остатки мечевой ци и с тоской посмотрел на трупы, устилавшие пол.
— Кучка мусора, — Е Сю холодно усмехнулся и поднял чашу с вином.
— Е Сю, «Слава Опавших Лепестков», и впрямь неординарен, — необычайно красивый юноша за столом богачей медленно опустил ладонь, которой только что погасил летевшую в него ци, и негромко рассмеялся.
— Есть претензии? — Ледяным тоном отозвался Е Сю.
— Я давно слышал о твоей славе, но… — юноша бросил игривый взгляд на У Цюна и добавил:
— Будь я на твоем месте, я бы не стал так легкомысленно задевать того человека.
У Цюн обернулся:
— Если ты оплатишь мой завтрак, я сделаю вид, что ничего не было. В конце концов, я тоже терпеть не могу тех ничтожеств, которые называют себя представителями праведных школ, а сами вопят, что правила Цзянху соблюдать не обязательно.
— Хм! — Е Сю пренебрежительно фыркнул и бросил красивому юноше:
— И что с того, если я задену такого бесхребетника?
Юноша лишь тонко улыбнулся и промолчал.
Е Сю повернулся к У Цюну, глядя на него свысока:
— Неужели ты посмеешь…
Раздался резкий лязг – цзэн!
Е Цзысю резко вскочил, озираясь по сторонам:
— Что?!
«Нет, это же…» – Е Сю внезапно вспомнил тот день, когда только начинал постигать путь меча. Он еще ребенком вступил в Секту Длинного Меча Опавших Лепестков и благодаря выдающемуся таланту стал закрытым учеником самого главы. Более двадцати лет он тренировался, невзирая на лютый холод и палящий зной, пока его Искусство Меча не стало почти непревзойденным в Аньчжоу. Так продолжалось до тех пор, пока восемь лет назад он не встретил того человека. Он даже не знал, как тот выглядит, – стоило лишь увидеть его спину, как мужество покидало Е Сю, и он не смел нанести удар. Дождливый Меч Сяосян!
Е Сю рывком выхватил клинок из ножен:
— Дождливый Меч Сяосян!
В следующее мгновение он резко очнулся:
— А? Что происхо…
Не успел он договорить, как голова отделилась от тела и покатилась по полу.
Жизнь еще теплилась в упавшей голове. Умирая, он смотрел на стоящего перед ним У Цюна и хрипел:
— Дождливый… Сяо…
Сознание Е Сю окончательно погрузилось во тьму.
— Эх, жизнь – штука хрупкая, — вздохнул У Цюн. — Запомни на будущее правило Цзянху: не стоит нападать на прохожих без причины. Ты вел себя так вызывающе, что даже Су Мучэн не смогла бы тебя защитить.
Он обернулся к дрожащему всем телом официанту и мягко улыбнулся:
— Официант, запиши его стол на мой счет.
Тот, чьи колени буквально выбивали дробь, едва выдавил:
— Да… да…
В этот момент вмешался красивый юноша:
— Официант, обед этого молодого господина и того, что на полу, я оплачу сам. В конце концов… этот человек в каком-то смысле погиб из-за меня.
Официант, продолжая трястись, отвесил поклон:
— Слушаюсь… слушаюсь…
«Если в жизни выпадает шанс получить что-то задаром и ты им не пользуешься, то чем ты лучше старого болвана?» – подумал У Цюн и, сложив руки в приветственном жесте, воскликнул:
— Вот это размах! Как раз кстати, а то у меня при себе ни одного ляна серебра. Официант, неси еще блюд! Три литра вина Нуэрхун, два цзиня вареной говядины, а что не доем – заверни с собой, в дороге перекушу.
Улыбка застыла на лице красавца от такой беспардонности. Спустя мгновение он натянуто усмехнулся и поднял чашу:
— Этот кубок я пью за ваше Искусство Меча. Прошу!
— Вежливо, весьма вежливо, — хохотнул У Цюн. — Да, мой меч и впрямь неплох.
Юноша с энтузиазмом продолжил:
— Молодой господин, ваше лицо кажется мне знакомым. Не встречались ли мы раньше? Если вы не побрезгуете моим обществом, не желаете ли стать друзьями?
Прежде чем У Цюн успел ответить, сидящий рядом с юношей щеголь потянул того за рукав. Бледный как полотно, он прошептал:
— Брат, это же тот самый… великий герой, что вчера вечером сопровождал фею. Хорошо, что мы не задели его тогда, иначе сейчас бы…
Услышав это, красавец горько ухмыльнулся:
— Забудь. У меня еще теплились надежды насчет той феи, но теперь они окончательно уничтожены.
Договорив, он перестал обращать на У Цюна внимание и вернулся к своему вину.
…?? — Только и смог выразить У Цюн.
Видя, что юноша больше не настроен на беседу, У Цюн не стал навязываться. Он лишь хмыкнул, забрал у официанта сверток с мясом и вином и направился к выходу из города, в сторону южных конюшен.
Обновлено: 20.02.2026