В «Книге Писаний» не было ничего особенного. В ней содержались тексты и каноны, которые должен был знать и изучать каждый книжник перед сдачей экзаменов.
Книжник, которого только что упокоила «Сутра Спасения Душ», тоже готовился к экзаменам, но, к несчастью, сбился с пути, погубив не только своё блестящее будущее, но и жизнь…
Сюй Цин собрался с мыслями. Бесчисленные каноны, словно тихий ручеёк, незаметно питали его разум.
Когда вся «Книга Писаний» растворилась в слабом сиянии в его сознании, он внезапно открыл глаза, чувствуя себя полным сил.
Говорят, знания украшают человека. И хотя внешне он, казалось, не изменился, в нём появилось некое неописуемое благородство учёного мужа.
У него возникло необъяснимое чувство, что если бы он вздумал пойти сдавать экзамены, то с лёгкостью получил бы степень сюцая.
Но даже если не стремиться к славе и чинам, одна лишь грамотность была его величайшим достижением за эту ночь.
Он был чужаком в чужом мире, и знание местного языка и письменности было величайшей удачей.
Усвоив «Книгу Писаний», Сюй Цин взял в руки другую награду — лазурную Пилюлю Ясности.
Перед тем как броситься в реку, безумный книжник на мгновение прозрел, увидев истинное лицо Су Хунсю. И хотя он не хотел с этим мириться, можно было сказать, что он постиг человеческую натуру.
Одна Пилюля Ясности — и отныне прочь глупость.
Проглотив пилюлю, Сюй Цин мгновенно ощутил, как прояснились его слух и зрение. Мысли, затуманенные желаниями, стали чёткими и ясными.
Прокричал петух, возвещая пятую стражу. Небо на востоке начало светлеть.
Просветлённый Сюй Цин тут же очнулся. До этого он так увлёкся упокоением душ и подглядыванием за чужими жизнями, что совсем забыл о времени.
Если он дождётся рассвета, и управляющий мельницы обнаружит, что половина цзянши здесь лежит пластом, то немедленно начнётся расследование. И тогда, при малейшей ошибке, ему, как зачинщику всего этого, не поздоровится!
Положив несчастного книжника на место, Сюй Цин обернулся и огляделся. Все цзянши, которых он упокоил, лежали с закрытыми глазами и странной улыбкой на лицах, словно вспоминая самые счастливые моменты своей жизни.
Лёгкий ветерок пронёсся по двору, и от этого зрелища стало не по себе.
Сюй Цин посмотрел на свою двухслойную куртку доставщика — сине-жёлтую, с жёлтой подкладкой и синим верхом. Его одежда разительно отличалась от нарядов местных мертвецов.
Подумав мгновение, Сюй Цин развернулся, стащил с книжника его длинный халат и натянул на себя.
Чтобы сбежать отсюда, ему придётся пройти по светлым улицам и тёмным переулкам Линьхэ. Если он останется в своей странной одежде, то будет слишком заметен и привлечёт ненужное внимание.
Переодевшись, Сюй Цин наметил стену и уже собирался разбежаться, чтобы запрыгнуть на неё, как вдруг обнаружил, что при каждом движении спрятанные у него на теле золотые и серебряные кастаньеты начинают предательски побрякивать.
«…»
Оторвав несколько полосок ткани, он туго обмотал кастаньеты. Затем подпрыгнул на месте — без особого усилия он взлетел фута на три.
Кастаньеты больше не звенели, но, к слову, когда это его прыгучесть стала такой хорошей?
Сюй Цину показалось, что будь перед ним стандартный баскетбольный щит, он, приложив немного усилий, легко допрыгнул бы до его верха.
Будь у него в прошлой жизни такие атлетические данные, кто бы пошёл развозить еду на мотоцикле!
И всё-таки, беднякам одна дорога — мутировать!
Полный решимости, он подошёл к стене, прицелился, мощно оттолкнулся ахиллами и одним прыжком взлетел на стену высотой в чжан, не приложив ни малейших усилий.
Цзянши видели ночью как днём. Стоя на стене и пользуясь темнотой, он смог разглядеть общее устройство мельницы.
Не всю мельницу, но в пределах его видимости было два крытых коридора и три больших двора, и в каждом дворе трудились свои мертвецы.
«Вот же бессовестный хозяин у этой мельницы. Нагнал столько мертвецов, чтобы нажиться. Не боится, что однажды его добродетель иссякнет, и его поразит небесный гром!»
Шум от работы мертвецов на мельнице был не то чтобы громким, но и не тихим — в самый раз, чтобы скрыть некоторые незначительные звуки.
Сюй Цин незаметно перелез через несколько стен, обогнул дома под навесами и вскоре оказался перед последней стеной, выходящей на улицу.
По эту сторону стены мертвецы работали задаром, а по ту сторону был мир живых.
«Некоторых цзянши в четырёх стенах не удержать…»
Сюй Цин без колебаний перелез через стену, совершая побег из тюрьмы.
Что касается планов на будущее, у него уже были кое-какие наметки.
Цзянши — неживые, но и не мёртвые — от природы обладали свойством «долголетия». Сбежав отсюда, он найдёт какое-нибудь заброшенное кладбище или могильник. С «Сутрой Спасения Душ» в его распоряжении, возможно, лет через несколько сотен он сможет стать бессмертным мертвецом. В худшем случае, стать королём цзянши — тоже неплохо.
С такими надеждами на будущее Сюй Цин спрыгнул со стены и оказался в переулке.
Он находился в проходе, примыкавшем к мельнице. В конце переулка виднелся свет с главной улицы Линьхэ.
То ли огни лавок, то ли сияние, рождённое кипучей человеческой жизнью.
Сначала Сюй Цин медленно шёл к улице, но постепенно его шаг ускорялся. Примерно через дюжину вдохов главная улица Линьхэ была уже совсем близко.
Небо всё ещё было тёмным, и у входа в переулок висел густой, влажный туман.
Внезапно из-за угла выскочила абсолютно голая фигура и чуть не столкнулась с Сюй Цином, выходившим из переулка.
— Прочь с дороги! Быстрее! — крикнул пришелец, тяжело дыша.
Сюй Цин поспешно отступил на два шага и смог разглядеть незнакомца.
Это был нагой, худой и высокий молодой человек.
Сзади него доносились голоса:
— Где он?
— Господин стражник, этот развратник нырнул в переулок!
— Ха, если я не ошибаюсь, это тупик.
— За мной!
У входа в переулок Сюй Цин увернулся от ночного бегуна и выглянул наружу. Слева по улице за ними гналось несколько стражников с грозным видом.
Даже справа к переулку приближались ночные патрульные с саблями и дубинками!
«…»
«Твою ж налево!» — Сюй Цин хрипло выдохнул и метнулся обратно. В переулке голый парень, привлёкший стражу, уже тянул руки к высокой стене, пытаясь на неё залезть.
Шум шагов на улице быстро приближался, и в проходе уже замелькали огни факелов.
Чем больше боишься змеиного укуса, тем чаще гады на ногу лезут. Бойся — не бойся, а чего боялся, то и случилось.
Сюй Цин предполагал, что путь будет нелёгким, но он и подумать не мог, что, едва перебравшись через стену, наткнётся на такую толпу, перегородившую ему дорогу.
Не раздумывая, он развернулся и бросился бежать. За спиной раздавались крики:
— Стой! Куда бежишь!
— Почему их двое? Может, это его сообщник.
Сюй Цин не отвечал. Он добежал до стены, через которую перелез, оттолкнулся ногами и тем же путём вернулся обратно.
На стене, впиваясь в неё, торчали арбалетные болты, усеявшие её от середины до самого верха.
У подножия стены дрожал от страха голый парень. Он оставил всякую мысль о побеге, решительно опустился на колени и сдался.
— Господин, один сбежал.
— В него попала моя зазубренная стрела, далеко не уйдёт… Постойте! Здесь пахнет трупной ци!
Главный стражник пошевелил ноздрями, уловив в воздухе необычный запах.
— Хватит его бить, сначала спросите, кто это сбежал!
Голый парень, ставший жертвой злобы стражников, простонал от боли:
— Я его не знаю! Вы так яростно гнались, кто бы не испугался, кто бы не побежал?
— Чушь! У кого совесть чиста, тому и призраки не страшны. Если он хороший человек, зачем ему было лезть через стену! — возразил опытный начальник ночного патруля.
Главный стражник с арбалетом в руках и саблей с тигриной головой на поясе тоже заговорил:
— От этого человека несёт трупной ци, боюсь, он не из простых смертных.
— Капитан Цао, вы знаете, что находится за этой стеной?
Внутри мельницы Сюй Цин прошёл через крытый коридор. Прежде чем вернуться на своё рабочее место, он с силой выдернул из плеча стрелу, вошедшую в него на целый цунь. Из раны потекла тёмно-красная жидкость.
Боли, такой острой, как у живых, он не чувствовал, но и совсем бесчувственным не был.
Он отчётливо ощущал в ране тупую, ноющую боль, похожую на ту, что бывает при иглоукалывании, а не на прямую, острую боль.
Проходя мимо одного из дворов, Сюй Цин бросил стрелу в жёрнов. Огромный вращающийся камень проехался по жёлобу, издав скрежет. Деревянное древко стрелы тут же сломалось.
Затем Сюй Цин перелез через соседнюю стену и вернулся на своё прежнее рабочее место.
Перед этим он не забыл вернуть халат несчастному книжнику.
Снаружи мельницы раздавались крики петухов и лай собак. Сюй Цин был нелегалом, к тому же превращённым в цзянши, его статус был необычным. Если бы его поймали стражники, хорошего конца ему бы не видать.
Сейчас ему оставалось только затаиться и переждать бурю, а потом уже думать о другом.
Но что делать с теми цзянши во дворе, которые были упокоены лишь наполовину?
— Ранний сон и ранний подъём — залог здоровья!
На пятой страже издалека донёсся звук колотушки ночного сторожа, эхом отозвавшись в стенах мельницы Цуй.
Начальник патруля квартала Линьхэ, Чжао Чжунхэ, вёл переговоры с управляющим семьи Цуй.
— Я слышал, на вашей мельнице для помола используют не ослов, а ходячих мертвецов, сделанных мастерами-погонщиками. Правда ли это?
Только что проснувшийся управляющий Цуй был не в духе, но всё же вежливо ответил:
— Господин Чжао недавно здесь, многого не знаете. Как-нибудь я устрою ужин, приглашу советника и писаря, соберёмся вместе в Павильоне Весеннего Ветра, чтобы поприветствовать вас. Тогда и поговорим по душам, всё обсудим.
Чжао Чжунхэ усмехнулся и отказался:
— Не стоит. Я здесь по долгу службы, а не для того, чтобы заводить с вами дружбу.
— Давайте говорить начистоту. Только что я и мои люди обнаружили у вашей мельницы человека. От него исходит трупная ци. Я ранил его из арбалета, и он перелез через стену, вернувшись в вашу мельницу.
— Управляющий Цуй, используете вы мёртвых тружеников или нет, меня не волнует. Но если отсюда выйдет какой-нибудь монстр и начнёт вредить людям… — тут Чжао Чжунхэ помрачнел, и его намёк стал предельно ясен.
Управляющий Цуй нахмурился:
— Это невозможно! Все мёртвые труженики здесь…
Осознав, что сказал лишнее, управляющий Цуй поправился:
— Господин Чжао, вы, наверное, не знаете, сколько угля добывают каждый год в горах Сицзин? Половина тамошних шахтёров — это ходячие мертвецы, присланные из города.
— Простой народ об этом не знает, но неужели и господин префект не в курсе?
— А что касается безопасности этих цзянши, превращённых в тружеников, могу вам как знаток сказать: с тех пор как это ремесло появилось, не было ни одного случая нападения на людей.
Чжао Чжунхэ не удивился.
О мёртвых тружениках он слышал и раньше. Несколько лет назад дошло до того, что мертвец стоил дороже живого.
Во время голода в шестнадцати уездах Инчжоу за одну меру риса можно было купить человека, а мёртвый труженик, обработанный мастером-погонщиком, стоил не меньше десяти лянов серебра.
Именно поэтому об этом деле старались не распространяться.
Чжао Чжунхэ не испытывал симпатии к управляющему Цуй и несколько раз предупредил его, и только когда тот пообещал провести полную проверку безопасности на мельнице, ушёл.
Охранник, стоявший рядом, посмотрел на удаляющуюся фигуру Чжао и спросил:
— Управляющий, нам действительно нужно проверять?
— Какого чёрта проверять? Пойду ещё вздремну. Какой-то мелкий стражник, возомнил о себе невесть что.
Управляющий Цуй зевнул и, пошатываясь, собрался уходить, как вдруг в главный зал вбежал слуга и взволнованно закричал:
— Беда! Беда! Управляющий, идите скорее посмотрите! Во дворе номер три новые «ослы» почему-то почти все лежат, и мы с Лао Линем никак не можем понять, в чём дело…
Управляющий Цуй, только что собиравшийся досыпать, тут же проснулся. Он вытаращил глаза и рявкнул:
— Говори яснее! Эти «ослы» во дворе номер три только недавно поступили, как они могли сломаться?
Слуга что-то мямлил и жестикулировал, но ничего внятного сказать не мог.
Управляющий Цуй указал на дверь и поторопил его:
— Ты, веди! Я сам пойду посмотрю!
Двор номер три.
Глядя на половину лежащих мертвецов, управляющий Цуй помрачнел.
«Ослами» они на своём жаргоне называли мёртвых тружеников.
Управляющий Цуй подошёл к одному из тел, откинул воротник и обнажил грудь. На коже виднелся сложный узор из красных рун.
«Талисман ходячего мертвеца цел, но вся злоба и трупная ци исчезли. Неужели сюда заглянул какой-то великий мастер из буддистов или даосов и упокоил их…» — управляющий Цуй повернулся и посмотрел на оставшуюся половину цзянши, которые продолжали работать, и быстро отбросил эту мысль.
Если бы здесь был великий мастер, почему другие мертвецы во дворе остались нетронутыми?
Встав, управляющий Цуй немного подумал и прибег к методу, который был высечен в костях каждого торговца.
— Лао Линь, сходи на улицу Цзинся и пригласи сюда мастера-погонщика, который изготовил эту партию. — сказав это, он повернулся к крепкому, мускулистому охраннику, явно мастеру боевых искусств: — Этот погонщик — пришлый из Сянъиня, кто знает, что у него на уме. Господин Лу, будьте добры, сопроводите его.
Недалеко за спиной управляющего Цуй один из мёртвых тружеников неторопливо толкал рычаг жернова, словно не слыша разговора, и молча делал свою работу.
«Мастер-погонщик?» — Сюй Цин, толкая жёрнов, анализировал ситуацию.
Управляющий Цуй не заметил в нём ничего необычного, но упомянутый им мастер-погонщик был неизвестной переменной.
Однако сейчас ему было некуда бежать. На горизонте уже показалась рыбья белизна рассвета, мастера и слуги мельницы начинали менять «ослам» сырьё для помола, не говоря уже о том, что во дворе находились управляющий Цуй и его люди, пересчитывавшие мертвецов.
Сейчас оставалось только затаиться и ждать, что будет дальше.
На тружеников, отработавших всю ночь, наклеили жёлтые талисманы, и они тут же прекратили работу, застыв на месте.
Когда подошла очередь Сюй Цина, он, подражая остальным, замер, словно и вправду был безвольным мертвецом.
Примерно через полчаса снаружи двора номер три послышался неровный звон колокольчиков. Сюй Цин краем глаза посмотрел в ту сторону.
В ворота двора вошёл иссохший старик в тёмно-синем даосском облачении с узором багуа.
На поясе у него висели три колокольчика для управления мертвецами — один большой и два маленьких, — которые издавали мелодичный звон.
Пожалуйста, уничтожьте
Сто Жизней
Общество Душ
Зачем Умер?
Обновлено: 03.02.2026